Горящий род

      Эта ночь запомнилась ему на всю жизнь, ведь только сегодня, под круглым ликом луны, он обрёл крылья, о которых мечтал всю жизнь.       Эймонд, сколько помнил себя, рассматривал все яйца, которые ему приносили: голубые, белые, оранжевые, синие… но ни одно из них так и не поклюнулось. Он искал юных, ещё не осёдланных драконов в пещерах на Драконьем Камне, но ни один не попался ему на глаза, будто они прятались специально: не хотели, чтобы он становился всадником. Будто подначивали его, дразнили. Эйгон смеялся над ним, когда Солнечный Огонь чуть не опалил брату рукав. Хелейна же нисколько не показывала своего явного превосходства на драконьем ристалище, хоть и оседлала Пламенную Мечту — почти самого большого зверя тех времен, — и поддерживала Эймонда в его начинаниях. Даже у шестилетнего Дейрона появился дракон, а у него всё не было! Что за досада?       И вот он нашёл Вхагар здесь, в Дрифтмарке, на который он был вынужден поехать, чтобы почтить память женщины, которую ни разу не видел. «Они все будут с драконами, мама», — говорил он обиженно, но Алисента настояла на его присутствии. «Там будут все, Эймонд, это правда», — напомнила она с явным волнением. — «Включая Рейниру и её отпрысков. Ты должен поехать, чтобы показать, насколько наша семья сплочённая».       Самое забавное, что она никогда таковой не была. Эйгон нёс раздор, Хелейна относилась ко всему равнодушно, а Дейрон был слишком мал, чтобы понять всю серьёзность разногласий двух партий. Но он, Эймонд, понимал их положение лучше всех. Ведь только при нём матушка позволяла себе быть уязвимой. В тот день он увидел её волнение и согласился — ради неё. И не зря, ведь он обрёл самого большого дракона в мире — Вхагар!       Они пролетели вокруг Дрифтмарка и приземлились за его стенами. Его наполняла радость от долгожданного полёта, радость от ветра, что слезил глаза, радость от звёзд, которых видел вблизи. Впервые за долгое время он был счастлив по-настоящему, ведь он обрёл не только дракона, но и потерянную частицу себя.       Полный гордости и бесстрашия, он нехотя оставил своего нового зверя. В глубине души ему хотелось провести всю жизнь на её спине, ревностно защищая от других всадников, готовых посягнуть на неё, но Вхагар, лениво накрыв морду крылом, дала понять — на сегодня хватит. И он оставил её. Вот только… кто знал, что встречать его будет не матушка, которой он хотел похвастаться в первую очередь, и не брат, над которым хотел поглумиться в ответ, а бастарды-Стронги и дочери Деймона.       Он не боялся их. Как не боялся боли, что последовала за ударом ножа. Вхагар сделала его сильным и храбрым и навсегда поселила в его сердце уверенность.       О да, в ту ночь он вкусил достаточно приобретений и лишений. В ту ночь он обрёл дракона, но потерял глаз. Эймонд помнил тот день на Дрифтмарке отчётливей многих, ведь боль потери была сравнима только с одной — убийством его сына. И рука убийцы тянулась с того самого ненавистного замка.       Сейчас это далёкое воспоминание было сладким, приторным, словно патока, безобидным. А пережитая этой ночью смерть Мейгора несла в себе холод и месть.       За глаз он не отомстил. Но за сына был обязан.

***

      Эймонд бездумно крутил в руках кинжал, который ему принесли с места преступления. Рукоятка с морским коньком, отделанная серебром и полированная до блеска, если бы не засохшая кровь; острое новое лезвие, не затупленное и не поцарапанное. Таким кинжалом только ходить да хвастаться. Это было в манере Веларионов. Он знал, что рано или поздно они узнают об убийце Аддама: для этого им было нужно всего лишь сделать вскрытие его тела и вынуть маленькие осколки сапфиров, застрявшие в раздутом, пахнущим дерьмом и гнилью, кишечнике и желудке. Эймонд надеялся, что к тому времени он сможет направить отряд на Дрифтмарк и схватить Веларионов.       Вместо этого они нанесли ему первый удар — самый жестокий и болезненный, на который только они могли быть способны — убийство человека, который ни в чём не был замешан. Они убили невинного ребёнка и поплатятся за это.       Он сжал рукоять так, что побелели костяшки, а ногти впились в кожу до синих ссадин. Теперь всё стало бессмысленным: свадьба, наследие, бастард. Бастард… может и Веларионы послали шлюху к Мейгору? Тогда у них был ещё один козырь: его внук или внучка, претендующие на Драконий Камень. Кто бы это ни был, для него всё складывалось удачно, а для Эймонда плачевно.       В пустынный зал вошёл слуга, боязно вжав голову в плечи. Всю ночь Эймонд бушевал, как гроза за окном и драконы, плачущие в пещерах. Стража перебудила весь остров в поисках убийцы, но никого не нашла. Драгонфорт в смятении и страхе — убили их будущего лорда, которого они почитали. Сапфировый принц если был не в горе, то в ярости, а если ни в одном из этих состояний, то в холодном, угрожающем спокойствии. И это пугало больше всего.        — Ваше высочество, мы всё обыскали… — пролепетал слуга. — Никто не приплывал и не уплывал в ближайшие пару дней. Допросили весь порт и рассмотрели все записи — никто никого не видел. Послали отряды с собаками в леса к Дымной Горе — тоже никого не нашли. Единственное, что было подозрительным…       Эймонд вскинул голову, и слуга вздрогнул от столь резкого движения.        — Что? — прохрипел он сорвавшимся от плача и стенаний голосом.        — Одна из стен в комнате принца Мейгора оказалась выдвижной. Служанка обнаружила сквозняк, идущий по полу, отодвинула ковёр и толкнула стену — за ней оказался тайный проход. Мы послали людей обследовать его.        — Раз убийца знает о тайных ходах, то он живёт здесь, с нами, — встрепенулся принц. Кровожадное желание наказать виновных заставило его сердце, разбитое горем, забиться чаще. — Допросить всех слуг ещё раз, особенно тех, кто был приставлен к Мейгору.        — Но мы уже допрашивали их…        — Теперь допрос будет вестись в подземельях! — прорычал он. — С крысами, пытками и запредельной жестокостью. Кто-то донёс о тайных ходах Веларионам, будь они прокляты, и этот кто-то ответит мне за предательство!       Слуга склонил голову. Он выполнит то, что ему приказали. И выполнит хорошо, чтобы не попасться под горячую руку.       Сегодняшний рассвет остров встречал в угрюмой пелене серых туч и тумана. Они, словно похоронное шествие, плакали над жестоко убитым наследником. А вместе с ними рыдала и Марис, убитая горем и сошедшая с ума от печали. Мейстер как мог поил её маковым молоком, чтобы она перестала убиваться по Мейгору, но она отнекивалась, кричала на всех и выгоняла. Никогда замок не видел свою хозяйку в таком состоянии. Никогда.       И за её боль Веларионы тоже поплатятся.       Если одна Марис не прекращала кричать и плакать, то как отреагируют его дочери? Что будет с ними? Ему будет невыносимо видеть их слёзы.       За их боль Веларионы тоже ответят.        — Мейстер послал письма в Сумеречный Дол и Клешню? — спросил он.        — Ещё ночью, мой принц.        — Пусть пошлёт ещё одно — в столицу, — Эймонд со всей дури вонзил кинжал в столешницу. — Король должен знать о врагах под своим боком. Я буду вынужден наказать их по справедливости, поэтому неси приказ в Драгонфорт. Мои корабли должны быть готовы к нападению на Дрифтмарк. Немедленно.

***

      Дейнис завтракала в тихой обстановке. Вся семья дяди собралась под огромным куполом обеденного зала, чтобы вместе встретить этот день.       Круглый стол, набитый вкусной едой доверху, позолоченные столовые приборы, слуги, стоящие с кувшинами — всё это было обыденным. А обстановка нет. Её семья никогда не завтракала вместе, а ужин делила нехотя, просто по привычке. У них не было новостей, которыми бы хотелось делиться, и желания тоже. Сколько Дейнис себя помнила, они ужинали всегда в звенящей тишине, прерываемой, разве что, звуками ударов вилок о тарелки. Будучи маленькой, она не заставала отца дома — тот проводил всё своё время в столице и очень редко приплывал домой, поэтому ужины она делила с матерью и братом. Те моменты были самыми непринуждёнными и, если можно их так называть, счастливыми. Мама всегда смеялась, приглашала в замок шутов и певцов, фрейлин из Штормового Предела.       Когда вернулся отец, всё это прекратилось.       Здесь же царила теплота и забота. Несмотря на то, что Визерры с ними не было, Дейрон и его семья совершенно не чувствовали тоску и продолжали наслаждаться всеми заботами Сумеречного Дола. Бейла накрыла стол с помощью служанок, приготовила пышные, мягкие оладьи. Вместе с ней Лейна собрала ягоды и фрукты с их сада, пока Деймон и Дейрон навещали новеньких, купленных совсем недавно, лошадей заморской породы.       Дейнис пока не участвовала в их быту — не привыкла, но Бейла делала всё, чтобы здесь она была не гостьей, а будущей хозяйкой. Она показала ей кухню, башни и псарни. Познакомила со всеми жителями их маленького, но богатого двора, состоящего из многих знатных лордов и леди. И хоть Дейнис часто бывала здесь в детстве, замок успел измениться во многом.       Благодаря городку и порту совсем рядом Дейрон часто навещал торговцев и не скупился на новые товары. По всему дому висели яркие гобелены, стояли кривые, ребристые вазы, сделанные по последней моде, а одна из зал служила личным музеем интересных диковинок. Словом, Сумеречный Дол превратился в настоящий лабиринт, который ей только предстояло изучить. И тем для неё было лучше, ведь чем чаще она гуляла по замку, тем реже видела Мейкара.       Близость с ним была невыносима, но Дейнис терпела, ведь это был её долг. И хоть он больше не проявлял жестокость, в его движениях чувствовалась сталь и ревностное собственничество. Он кичился обладанием её тела, и Дейнис слышала, как он хвастался, что может владеть ею когда захочет своим дружкам. При ней он такого не говорил, хотя они мало разговаривали. Какое-то время он пытался её разговорить, но Дейнис упрямо отмалчивалась, и он перестал пытаться. Её все устраивало. На людях они относились к друг другу с почётом, но за закрытыми дверьми один жаждал, а другой презирал.       За завтраком говорили все, кроме них двоих. Юная Лейна оказалась ужасной болтушкой в компании матери и брата-мужа, хотя в столице держалась тихо и неслышно. Можно сказать, она заменяла им всем Визерру, по которой Дейнис скучала больше всех. Как она там в новой семье? Не обижает ли её Рэйтан? Обрела ли она счастье, о котором так мечтала? Дейнис хотела послать ей письмо, но сочла это глупым и неуместным: наверняка подруга очень занята, ей было совсем не до неё. Лейна, конечно, была милой и очень доброй, но Визерру ей не заменит никто.        — Ваше высочество, вам письмо с Драконьего Камня, — в зал вошёл слуга и отдал пергамент Дейрону.       Дядя удивился, усмехнувшись:        — Папка твой волнуется, Дейнис. Не выдержал и пары дней. Спорю, он уже летит сюда со всей своей свитой, лишь бы убедиться, что ты цела и здорова.        — Будто ты в клетке живёшь, а не в доме своего дяди, — фыркнула Бейла.       Дейнис потупила взгляд. Это могло быть похоже на отца. Честно говоря, ей его не хватало. И хоть сны ей больше не снились с того раза, ей всё равно хотелось с ним побеседовать за завтраком.        — Мы могли бы сами его навестить, — подал голос Мейкар, сидящий рядом, и положил широкую ладонь на её руку. — Я давно не бывал на Драконьем Камне, да и дядя Эймонд когда-то давно обещал научить меня парочке трюков. Как ты на это смотришь, милая?       Дейнис проигнорировала его последнее слово, сказанное с такой сладостью в голосе, что хотелось запить это чем-нибудь горьким и перебить этот приторный вкус. Она высвободила руку, чем повлекла его недовольство.        — Я не против, муж мой, — и равнодушно проговорила, цепляя вилкой клубнику.       Дейрон сломал печать. На его лице застыло изумление. Улыбка пропала, и тишина, наступившая за столом, несла в себе нехорошую ноту. Дейнис с тревогой заломила пальцы:        — О чём пишет отец? Что-то случилось?       От письма он отлип не сразу. Для этого Бейле пришлось как следует потрясти его за плечо, пока пергамент сам не выскользнул из рук и не упал в тарелку. Дейнис схватила его и прочитала сама.       «Брат, у меня скорбные новости. Этой ночью Мейгор был убит. Возле его тела обнаружили клинок с рукоятью морского конька. Ты знаешь, кто это мог сделать. Веларионы обозлились на нас и короля за то, что мы забрали у них сына. Не так давно я получил их перехваченное письмо в Эссос к Люцерису, что в очередной раз доказывает их причастность к убийству. Я немедленно собираюсь осадить Дрифтмарк. Там твоя дочь, поэтому без твоего присутствия я действовать не буду. Пока что. У тебя есть время до заката явиться на Драконий Камень, иначе я полечу сам и уничтожу их всех.       И возьми Дейнис с собой. Она нужна матери у нас дома».       Сердце из грудной клетки перебралось в горло. Его неистовое биение заставило её сглотнуть.       Мейгор, её брат, был убит. Эймонд собрался нападать на Дрифтмарк, где жила её подруга, а мать убивалась с горя. И всё это за одно утро! Дейнис прикрыла глаза руками, боясь, что слёзы хлынут внезапно и стыдливо, но этого не произошло. Они не шли.       Письмо взял Мейкар.        — Веларионы убили моего кузена, — сообщил он вслух, удивлённый столь внезапной новостью. За ним ахнул весь стол.        — Но как же так? — пролепетала Бейла в растерянности. — Почему Мейгор?        — Это мы и узнаем, — Дейрон пришёл в себя и резко отодвинул стул. — Мы с Дейнис немедленно вылетаем на Драконий Камень. Сообщите обо всём королю! Дейнис, тебе есть что взять с собой?       Она встрепенулась сразу же, как услышала своё имя. Сейчас она стала запредельно внимательной и чуткой. Мейкар хотел было обнять её, видимо, посчитав её сухость за слабину, но Дейнис сбросила его руки и вскочила:        — Полетим сейчас же, не будем терять время зря.       Дейрон не ожидал от неё такой прыти. Честно сказать, убийство племянника ударило по нему сильнее, чем по ней, но вопросов он задавать не стал.        — Я буду ждать тебя за замком. Полетим вдвоём на Тессарион.       И почти выбежал из зала. Бейле пришлось догонять его на улице.       Новый полёт на драконе не испугал Дейнис — напротив, она была рада оказаться в небе и не тухнуть в душной маленькой каюте на корабле. Всё-таки небо она полюбила. Мейлор помог ей.       Воспоминание о нём и Церере помогли удержать в сознании её разгорячённый ум. И хоть сердце заставляло её дрожать, она держалась за эти воспоминания как за спасительный шанс. Как бы ей хотелось плакать, рыдать, биться в истерике, чтобы хоть что-то почувствовать, чтобы сожалеть о смерти Мейгора, но, как назло, она держалась. И держалась до умопомрачения хорошо.        — Дейнис, нам очень жаль, — прошептал Деймон, подходя к кузине.       Младший принц был на голову ниже Дейнис, но голос его был совсем как у настоящего мужчины.        — Я не понимаю, почему Веларионы? Что им сделал Мейгор? — внезапно заплакала Лейна. — У них Визерра! Они могут сотворить с ней что угодно!        — Сестра, ты слишком нервничаешь, — Деймон дотронулся до её живота. — В твоём положении это может быть опасно для ребёнка.       Дейнис округлила глаза.        — Лейна, ты беременна?       Та потупила взгляд и больше ничего не сказала. Деймону пришлось ответить за неё:        — Мы хотели объявить эту новость сегодня за завтраком, но… теперь это совершенно неважно, — он храбро распрямил плечи, но всё равно выглядел хило по сравнению с мощным Мейкаром. — Мы с тобой, Дейнис. Мейгор будет отомщён.       Эти слова заставили её вымученно улыбнуться.       Деймон и Лейна ушли наверх. В зале остались только они — Таргариен, потерявший брата, и Таргариен, потерявший кузена. И хоть Мейкар с ним не был дружен, теперь он чувствовал ответственность за семью Дейнис и за неё саму. Хоть она всячески отвергала его попытки.        — Я мог бы полететь с вами, — сказал он. — Кракен Деймона или Лунная Плясунья вполне могли бы уместить нас обоих.        — Нет, — сходу отрезала она. — Отец хочет видеть меня и дядю. Все остальные будут не к месту.       Она сказала это, не подумав, лишь бы больнее его ударить, но слова её были правдой. Сейчас ему нужна семья — она и Шира, оставшиеся дочери, его дети.       Мейкар нахмурил брови под ниспадающей рыжеватой чёлкой. Дейнис, не говоря ни слова, прошелестела юбками к выходу и покинула зал. Ей не хотелось прощаться с Сумеречным Долом так быстро, но сердце несло её на Драконий Камень, домой, к родителям. Она не заметила, как поднялась на Тессарион — её кобальтовая чешуя выделялась среди серых туч и тумана, а кожаный воротник на затылке поднялся дыбом, как корона. Синяя Королева расправила крылья, и под умелой рукой Дейрона растворилась в облаках.       Сумеречный Дол находился рядом с Драконьим Камнем… и с Дрифтмарком. Они не пролетят мимо острова незамеченными.       Дейнис наклонилась вниз, чтобы хоть что-то разглядеть на острове. Крылья Тессарион рассеяли туман. Спайстаун — городок при Высоком Приливе — жил своей жизнью, и казалось, что ничья смерть его не затронула. Но чем дальше они летели, тем отчётливей видели распустившиеся паруса флота. Галеоны, когги, каракки разных размеров и строений, вооружённые до зубов, окружали Дрифтмарк. Веларионы созвали войско.        — У них моя дочь, — прошипел Дейрон, ещё не до конца веря тому, что дом, с которым он породнился, мог так гнусно убить его племянника. — Если твой отец вознамерится напасть на Дрифтмарк, её могут использовать как заложницу. Я должен её вызволить.        — И что ты собираешься делать, дядя? — взволнованно проговорила Дейнис. — Спуститься к ним? Они созвали свои корабли и готовятся к бою. Лорд Аддам не отдаст Визерру просто так.        — Это мы и проверим.       Дейрон спикировал вниз, к замку, возвышающемуся над синей гладью, ставшей почти чёрной из-за прошедшей грозы, будто в ней сгустилась вся кровь, пролитая этой ночью. Закричали трубы, корабли медленно расправляли паруса и готовились дать отпор мощному дракону неприятеля. И где же Морской Дым? Аддам должен был заметить приближение дракона и дать отпор. Дейнис зажмурилась и крепче прижалась к спине дяди, когда они пролетели мимо замковых башен и приземлились у ворот. Лучники стояли наготове. Они не могли убить Тессарион, но могли нанести урон всадникам. Дейнис не волновалась на их счёт, пока не открыли ворота…       …и не выкатили телеги со скорпионами. Большие деревянные болты с железными наконечниками прицелились ровно по драконьей туше, но не стреляли. Дейрон спешно спрыгнул вниз и замахал руками:        — Я хочу поговорить с лордом Аддамом Веларионом!       Дейнис осторожно спустилась вниз. Под крылом дракона было не так страшно, но Тессарион волновалась, как и её всадник, и топталась на месте. Из её пасти вылетали искорки огня, пока кожаный ворот возмущённо топорщился в стороны.       Не успела стража послать за своим лордом, как из ворот показались силуэты в броне и доспехах. Дейнис узнала сира Алина Велариона и Рэйтана, его племянника. Юноша осунулся и шёл неуверенно, но, тем не менее, сохранял гордый стан. Что же у них произошло, почему не вышел Аддам? Вопросы одни за другим крутились в её голове, как рой пчёл. Она подошла к дяде, чтобы услышать весь разговор. Она должна понять причины назревающей войны.        — Лорд Аддам Веларион скончался два дня назад, — объявил Рэйтан. Под его глазами залегли тёмные круги. Он посмотрел сначала на Дейрона, потом на Дейнис и, кажется, вспомнил её, из-за чего сразу же нахмурился. — Мейстер провёл вскрытие и обнаружил в кишечнике осколки стекла. Оказалось, что это были толченые сапфиры.        — И не смейте лгать нам о том, что одноглазый ублюдок в этом не замешан! — рявкнул Алин, возвышающийся над Рэйтаном на целых две головы. В чистых доспехах с белой эмалью, волосами, убранными в хвост на затылке, и ненавистным взглядом он выглядел как дикий зверь. Горе сделало его таким. Или месть.       Дейрон совсем растерялся, а Дейнис вся сжалась. Отец мог это сделать, но зачем ему убивать Аддама? За что? Ещё горестней стало из-за того, что она об этом не знала, не смогла предвидеть.        — «Но если бы знала, остановила бы его?» — спросила она саму себя.        — Я слышу об этом впервые, — подал голос Дейрон. — Мне очень жаль лорда Аддама и приношу вам искренние соболезнования. Но убийство невинного ребёнка не решает всё дело. Я уверен, мой брат не стал бы убивать вот так…       Дейнис украдкой посмотрела на него. Дядя врал. И врал умело, убедительно — скорее, хотел переубедить самого себя, ведь прекрасно знал, что его брат мог быть способен на что угодно. Даже на такое убийство.        — Какого ещё ребёнка, твою мать? — сплюнул Алин. Аддама, который всегда сдерживал его нрав, не было рядом, и теперь импульсивный брат давал волю эмоциям.        — Принца Мейгора, — холодно процедил дядя, невольно прикасаясь к Тёмной Сестре на поясе. Лучники мигом подняли стрелы. Алин толкнул Рэйтана себе за плечо, защищая. — Разве не вы убили его в отместку за смерть Аддама сегодня ночью?        — Мы никого не убивали, — сказал Рэйтан — новый лорд Дрифтмарка и Высокого Прилива взял слово, отстраняя дядю. Алин недовольно буркнул, но отступил. — А даже если бы убили, то сделали это открыто, не как ваш брат, ваше высочество. Эймонд Таргариен обозлился на мою семью за то, что мы посмели отказать ему в браке. Сначала он отнял у меня моего кузена, сделав королевским гвардейцем и дворцовым заложником, теперь отнял отца, отравив сапфирами. Теперь он захочет отнять мой дом, поэтому я созвал войско. Раз я не добьюсь справедливости от короля, то сам буду нести справедливость.       В словах юноши не было сомнений. Он говорил прямо как его убитый отец. Дейнис не могла понять, врал ли он насчёт Мейгора или нет. Полную версию она услышит от отца, сейчас она переживала по другому поводу.        — Визерра, — шепнула она Дейрону. — Мы прилетели за ней.       Дядя встрепенулся и оживился.        — Я хочу забрать свою дочь. Если битва будет неизбежна, я должен знать, что она в безопасности.       Рэйтан заколебался. Алин начал настойчиво нашёптывать ответ. В конце концов юноша сказал:        — Визерра останется со мной, как с её лордом-мужем. Дрифтмарк теперь принадлежит ей. Если это всё, то можете улетать. Мы будем ждать Эймонда Одноглазого в чертоге замка — если он сдастся нам, то мы совершим суд по справедливости, и он ответит за свои деяния сполна. Но если он захочет крови… то получит её.       С этими словами он развернулся и зашёл за ворота. Алин в последний раз презрительно сплюнул и последовал за ним. Надежда на вызволение Визерры покинула их. Дейрон, опустошённый и совершенно не понимающий, что происходит, оседлал Тессарион. Дейнис тоже взобралась на дракона. Они покинули остров, пролетели пролив Глотку и оказались на Драконьем Камне. Весь полёт дядя был зол и мрачен как туча. И в замок он ворвался таким же.        — С возвращением, принцесса, — поприветствовал их Альфред Брум, кастелян замка. — Жаль, что при таких скорбных обстоятельствах…        — Спасибо, Альфред, — слабо улыбнулась она. — Где отец?        — В зале Расписного Стола.       Девушка поспешила внутрь. И всё внезапно стало холодным и горестным. Слуг почти не было видно, никто не поменял догоревшие факелы и свечи, никто не шуршал на кухне и не стирал бельё. Замок принял похоронную, страдальческую вуаль и плакал по погибшему принцу по-своему. Не так как обитавшие здесь люди. Тишину прерывали только её шаги и голоса Эймонда с Дейроном. Дейнис подкралась к дверям.        — Они послали письмо Люцерису! — рвал и метал Эймонд, смахивая с Расписного стола все фигурки. Она вздрогнула от резкого звука. — Поклялись ему в верности. На письме была их печать! А сейчас я обнаруживаю их клинок подле тела моего сына! Я не знаю, сколько причин тебе ещё нужно, чтобы удостовериться, что это Веларионы во всём замешаны!       Сквозь маленькую щель Дейнис поймала силуэт отца. Он осунулся, устало нагнулся над столом, пряча голову за длинными взъерошенными волосами. Его тело подрагивало.        — Ты убил Аддама? — спокойно спросил Дейрон.        — Да.       Дядя судорожно вздохнул.        — Зачем ты это сделал? Они бы не посмели нас предать. Может, то письмо было подставным, а кинжал подброшенным?        — Слишком много совпадений, — глухо прорычал Эймонд. — Так или иначе, кто-то убил моего сына. И это сделали они.       Он взял брата за плечи и уставился на него полубезумным взглядом выпученного глаза. Дейрон не смог пошевелиться из-за его стальной хватки, но зашипел. Дейнис пришлось прислониться к щели всем лицом и телом, чтобы услышать:        — Джейхейрис ведь об этом не знает, верно?        — Не смей никому об этом говорить, — судорожно заговорил Эймонд. — Никто не должен знать, что я отравил Аддама за спиной короля. Ты понял меня? Я сделал все, чтобы уберечь свою семью, и от своих преступлений я не отрекаюсь, но сейчас нам важно уничтожить врагов у нас под носом. За сына. За моего сына… Ты слышишь меня, Дейрон?        — Я никому не скажу, — Дейрон отряхнул его руки не без презрения. — Но рано или поздно тебе придётся ответить за преступление.        — Я уже ответил, — горько усмехнулся отец. — Мой наследник мёртв, где-то бегает его обрюхаченная шлюха, а Веларионы готовятся к атаке, — тут он вскинул голову на дверь. Дейнис вздрогнула и со страхом отпрянула от щели. Выпученный глаз и холодный сапфир испугали её. — Ты привёз Дейнис?        — Да, она в замке.       Ей пришлось усмирить бешеное сердце, чтобы не выдать своего страха и тайну, которую только что услышала. Потом она постучала и выглянула из-за створок. Эймонд облегчённо выдохнул при виде неё, безумие в его глазах пропало. Он позволил себе мимолетную слабость: ссутулить плечи и сгорбиться от тяжести бремени, лёгшего на его немолодые плечи. Длинные белые волосы водопадом упали ему на спину, все грязные, взъерошенные и тусклые. Одежда на нём была пропитана кровью. Дейнис не без содрогания поняла, что это была кровь её брата.       Она подошла к отцу, не смея посмотреть в это печальное, испещрённое бороздами времени, лицо. Почему-то ей казалось, что если она посмотрит на него, то сама позволит себе слабину и заплачет, а ей так не хотелось быть слабой. Только не перед ним.       Всю дорогу она не проронила ни слезинки. Но когда отец раскрыл руки, Дейнис бросилась ему на грудь и заплакала — горько и тихо, как если бы плакала у себя в комнате под одеялом, чтобы никто не услышал. В его одежду с кровью впитались её солёные слёзы.        — Я не увидела его смерть, почему? — всхлипывала она, сжимая пальцами чёрный кафтан. — Я должна была! Хоть что-нибудь, хоть какой-то намёк! Но я не увидела!       Дейрон неудомённо навострил слух, но Эймонд одним взглядом заставил его уйти. Тот не стал задавать вопросов и оставил их одних.        — Мы не знаем, как работают твои сны, — он взял дочь за голову почти мягко, но она чувствовала, как он дрожит. — Это не твоя вина, Дейнис. Во всём виноваты Веларионы, и только.       И вновь этот полупомешанный взгляд. Сочувствие схлестнулось с вязким чувством мести на лице Эймонда Таргариена. Вкупе со шрамом на глазу это смотрелось страшно.        — Ты нападёшь на Дрифтмарк? — прошептала она, боясь услышать ответ.       Но ответа не понадобилось — судорожные движения сказали всё за него. Он отпрянул от дочери, оставив на её коже еле заметное тепло своих рук. И будто не было между ними этой слабой близости. И будто не рыдали они внутри себя кровью и страхом.       Если Веларионы виноваты — то гореть им в драконьем пламени. Но если нет? Рэйтан и Алин искренне удивились, когда услышали про смерть Мейгора. Или это был очередной спектакль?        — Письмо из столицы ещё не пришло. Я не собираюсь ждать ответа короля и буду действовать сам. На рассвете Дрифтмарк и Высокий Прилив будут уничтожены.       Этого хватило, чтобы заставить Дейнис ужаснуться. Долгие годы мира превратились в жестокую войну всего лишь за пару дней.        — Мейгор хотел бы, чтобы за его смерть уничтожили целый дом? — она попыталась до него достучаться, но каждая попытка была тщетной.        — Мейгор ничего не хотел, — прошипел Эймонд. — Они убили его просто потому, что он был моим сыном — моей единственной слабостью.       Они поняли друг друга почти без слов. Да и они не были им нужны в этот момент. Дейнис уяснила одно — для отца она была опорой, а не обузой. И это внушало ей уверенность в завтрашнем дне.       Но теперь в голову нахлынули новые сомнения — кто теперь будет наследовать Драконий Камень? Дейнис попыталась отвлечься от них. Мейгор только что погиб, а она уже думает, кто будет делить его наследство! Какая она сестра после этого? Даже если верить словам отца о том, что брат зачал какой-то шлюхе ребёнка, то все перейдёт ему, кто бы ни родился.       До них донёсся громкий крик — истошный, звериный, пробирающий до костей. Дейнис вздрогнула. Эймонд сморщился и отвернулся.        — Твоя мать очнулась, — сказал он. — Пожалуйста, иди к ней.       Отцу и так было больно. Видеть страдания жены было выше его сил. Дейнис послушно кивнула и последовала за протяжными стонами и всхлипами. Драконий Камень так опустел, что каждый звук разносился по коридорам долгим, звонким эхом. Стук её каблуков утоп в материнских криках. А войдя к мейстеру, девушка и вовсе обомлела.       Марис рвала на себе волосы. Платье, пропитанное кровью и слезами, лоскутами спадало по её покатым плечам. Руки, тоже испачканные в крови сына, с полубезумием впивались в растрёпанные чёрные локоны. Из открытого рта, судорожно глотающего воздух, раздавались дикие визги. Слёз уже не было. Марис выплакала за эту ночь всё. Была лишь материнская боль.        — Мой сын! Мой сын! — рыдала она хриплым голосом, прислоняясь к каменной кладке. — Пустите меня к его телу, я должна ещё раз увидеть его!       Мейстер стоял в беспомощности и растерянности: свою леди он видел такую впервые; подобное зрелище напугало его до глубины души. Дейнис бросилась к матери, прежде чем она не впилась ногтями себе в глаза, расцарапывая кожу на куски.        — Мама! Мамочка, очнись! — Дейнис сжала её руки крепко-крепко, чтобы та успокоилась. — Посмотри на меня, мама!       Марис пугала её. Марис заставляла её обливаться кровью. Видеть страдания родителей — самая большая боль для ребёнка. Особенно, когда ничем не можешь им помочь.        — Мой ребёнок убит! Я так любила, так любила его! — воскликнула она, как подстреленная лань, и впервые обратила внимание на дочку. Её взгляд прояснился. Заплаканные красные глаза с жалостью посмотрели на неё. Тонкие, дрожащие губы попытались улыбнуться, но улыбка вышла кривой и измученной. — Дейнис…        — Мама…       Какое заветное, трепещущее слово… Мама…       Дейнис обняла её, словно она была не матушкой, а ребёнком, которого надо успокоить и сказать, что всё будет хорошо. Она прижала её крепко, и обе упали на пол под натиском разрывающихся в груди рыданий. Дейнис гладила её сухие тусклые локоны и целовала в макушку. Марис успокоилась и перешла на судорожный шёпот.        — Где моя мать, бездари?! — раздался в коридоре девичий крик. — Где вся стража, слуги, почему здесь никого нет?! Мама!       В проходе показалась кудрявая головка Ширы. Сестра бежала вслепую, но остановилась, когда увидела их обеих на полу. Её большие фиолетовые глаза вспыхнули. Она, только что кичившаяся и гневно орущая, превратилась в кроткую девочку перед слабой, лежащей матерью.        — Мама…       Она бросилась к ним, стукнувшись коленями о холодный каменный пол. Марис протянула руку, чтобы погладить кудряшки дочери, что так выводили её из себя своей непокорностью, но она тут же её уронила: не осталось сил. Шира поцеловала её руку и обняла маму. И обе зарыдали.       Дейнис держалась изо всех сил. Она не могла позволить себе слабость перед ними. Теперь она — их опора.        — «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, отец».

***

      Эймонд расхаживал взад-вперёд по крутому утёсу. Ветер нещадно раскидывал его волосы из стороны в сторону, заставлял единственный глаз слезиться (будто у него оставались для этого слёзы) и зарываться в высокий ворот чёрного плаща. Отсюда открывался вид на чёрную гладь воды, на которой его корабли отплывали брать остров, который ждал их где-то там, вдали. Остров, полный врагов.       Сиракс подле него беспокойно махала крыльями. Её жёлтая чешуя потускнела на фоне серых облаков и пожухшей после дождя травы. Он чувствовал спиной горячее дыхание дракона и клубящуюся внутри неё ярость. Где-то над ними летал Вараксес, потерявший всадника, и плакал по своему хозяину.       Эймонд сжимал в руке злосчастный кинжал с рукоятью морского конька. Его никогда не подводила уверенность в своих доводах, не подводит и сейчас. Он был уверен, что Веларионы как-то замешаны в смерти Мейгора. Даже если они не убили его, то поплатятся за измену короне.       Тессарион взлетела в небо. Эймонд вскинул голову, следя за каждым её движением. Брат был против нападать на Дрифтмарк, учитывая превосходство Веларионов в море, но у тех не было драконов. А Эймонд знал, что без драконов врагам не выстоять против них. И он был готов полететь один. Что ему какой-то остров, если когда-то он завоевал целый Дорн?       Но, к его удивлению, Тессарион приземлилась рядом с Сиракс. Дейрон спрыгнул с седла. Его короткие белые волосы бились о прямой лоб. Рука сжала рукоять Тёмной Сестры.        — Ты ещё здесь? — фыркнул Эймонд. — Или ждёшь, когда я выгоню тебя сам?        — Эймонд, я против того, чтобы ты нападал на Дрифтмарк, ведь мы не уверены в вине Веларионов, — честно сказал тот. — Но у них находится моя дочь. Делай с ними что хочешь, но мне важна Визерра и её благополучие, поэтому я лечу с тобой.       В этих словах не было поддержки, утешения, понимания. Дейрон не одобрил убийство Аддама и вряд ли когда-нибудь его за это простит, но сейчас у обоих братьев была одна цель — отомстить за Мейгора и спасти Визерру. Если её вообще надо было спасать. Веларионы уже наверняка промыли ей все мозги.        — Что ж, тогда готовься к штурму, — Эймонд свои мысли озвучивать не стал: просто убрал кинжал и пошёл к дракону. — Если я увижу, что ты попытаешься спасти их или остановить меня, поверь, я не посмотрю на то, что ты мой брат.       Дейрон взглянул на него сурово.        — Я знаю.       На этом они разошлись. Тессарион, будучи меньше Сиракс, взлетела быстро, расправив кобальтовые крылья в вечернем небе. Её чешуя слилась с горизонтом и позволила дракону раствориться в высоте. Эймонд же поправил седло, проверил Чёрное Пламя в ножнах и только потом приказал Сиракс взлетать. Дракон грузно оттолкнулся от утёса, огромными лапищами продавив камни и булыжники, и медленными хлопками кожистых крыльев набрал высоту.       Боль в полётё проходила, внутри укоренились ненависть и сила, вязкое чувство причинить Веларионам такие же страдания, какие сейчас переживали Марис и его дочери. Ради них. Он всё делал ради них.       Тессарион и Сиракс летели бок о бок. Братья вновь сражались плечом к плечу, как когда-то у Хайгардена против принцессы Рейнис и Мелеис. Под ними плыл флот Драконьего Камня с парусами сапфирового дракона. Солнце, тускло просвечивающееся сквозь тучи, село за горизонт. Ночная прохлада лепила Эймонду пощёчины по щекам, хлестала волосы, тело. Холод от моря был ничто перед готовящимся сражением.       Наконец под ними показались высокие башни Дрифтмарка — злосчастного замка, с которого всё началось. Эймонд невольно дотронулся до шрама на глазу и отдёрнул руку.       Его корабли шли ровным строем. Остров встретил их таким же статным сопротивлением — знамёна Веларионов гордо возвышались на мачтах галеонов. Флотоводцы командовали построением и защитой. На острове тоже кипело бурное сопротивление: так как Веларионы владели по большей части только флотом, замки на суше не было кому защищать. Сквозь облака Эймонд смог разглядеть массы простолюдин из примыкающих к крепостям городков. Скудная часть лучников целилась в драконов. Были ли у них скорпионы? Эймонд решил это проверить.       Он ринулся вниз, к их кораблям. Крылья Сиракс укрыли под собой почти всю их армаду. Дейрон присоединился к ним сверху, прикрывая брата.       Корабли Веларионов мигом разделились, чтобы не дать противнику взять их в кольцо. Ничего, далеко им не уплыть.        — Дракарис! — рявкнул Эймонд.       Сиракс подпалила первый ряд галеонов, как вдруг из огня вылетел шальной болт. Эймонд развернул дракона в бок, и стрела пролетела мимо. Всё-таки скорпионы у них были. Не медля ни секунды, он взлетел в небо.        — Мы не сможем сжечь их всех, — крикнул он брату, прерывая протяжные зовы труб и плеск воды.        — Оставь это на мне!       Дейрон поднял Тессарион наверх и растворился в небе. Особо внимательный стрелок сможет увидеть её кожистые крылья, но заметит ли их человек, увлечённый битвой? Её чешуя сливалась с ночным небом, и это давало Дейрону преимущество внезапного нападения: он спикировал к вражескому флоту и сжёг корабли прежде, чем те смогли зарядить скорпионы, и снова улетел наверх. Только болты беспомощно распарывали небо и тонули в пучинах вод.       Тессарион была безжалостной, ровно как и Сиракс. Голодные драконы пикирующим дуэтом нападали и снова улетали. Огонь распространялся быстро и безжалостно, но убивал не только врагов, но и их корабли. Ветер разносил пламя по всей округе.       Море задымилось от горящей древесины и людей, спасающихся от огня в море. Эймонд слышал плеск воды и треск пламени. Корабли сталкивались с друг другом носами и бортами, ломали себе палубы и мачты, метали вражеские стрелы, а те задевали паруса или людей. Шли ожесточенные бои в Спайстауне и Халле. Та часть кораблей, которая смогла пробраться к гаваням, начала высадку солдат. Их встречали наёмники Веларионов, но Эймонд быстро разобрался с ними. Его солдаты брали людей в плен или убивали тех, кто оказывал сопротивление.       Остров горел. Остров погибал.       Эймонд не хотел больше ждать. Каждый звук вызывал в нем гневную дрожь — хотелось сжать поводья и сжечь всё к чёрту. Так он и сделал. Разъярённая Сиракс прошлась по городку и разрушила скудные домишки. Были ли они виноваты в том, что какие-то лорды что-то не поделили? Совершенно нет. Но судьба простых людей Эймонда вряд ли волновала. Он хотел создать хаос — это он и сделал. Он будто бы вновь очутился во времена гражданской войны — те же сожженные трупы, горящая плоть, запах гари. Он разъедал изнутри и заставлял сжиматься. Всю свою злость он выместил на несчастных домишках и людей, прятавшихся в них, пока брат уничтожал флот.        — «За Мейгора».       Сиракс изрыгнула сгусток пламени на одну из башен Дрифтмарка. Камень не расплавился, но посыпался вниз, во двор. Ещё один драконий плевок сжёг два скорпиона и ворота. Его солдаты брали остров пусть и медленно, но жестоко, кроваво. Эймонд ещё раз пронёсся по округе, избавляясь от последней силы Веларионов.       Но их победа была не во взятии замков, а в уничтожении флота. Без него Веларионы ничего из себя не представляли. В конце концов даже это они потеряли.       В небе стоял запах гари и дыма, исходящий от сожженных кораблей и галлей. Дейрон вернулся сразу, как потопил последний из коггов. Теперь море, ранее чёрное и тёмное, стало багровым в первых лучах солнца. Сейчас в нём действительно была кровь убитых и утонувших людей. На глади воды плавали остатки кораблей, но и тех вскоре унесло течением.       Он вспомнил, как когда-то давно потопил флот Корлиса Велариона, когда они взяли столицу. И это невольно заставило его вспомнить Вхагар. Сейчас его старой подруги с ним не было, и Сиракс никогда её не заменит, но какая-то тоска заставила его посадить дракона прямо у подножия Дрифтмарка.       Когда-то именно здесь он оседлал Вхагар. Отсюда всё началось, здесь же всё и закончится.       Из сожжённых ворот замка выглядывали его солдаты. Они орали на здешнюю челядь и заставляли всех собраться во дворе. Простолюдины, слуги, обычные пажи с испугом сидели на коленях, боясь пошевелиться. Увидев двух братьев, они так и вовсе заплакали. Остатки разрушенной башни похоронили под собой часть восточного крыла и людей, не успевших спастись. А там, наверху, развевались знамёна Эймонда и короля Джейхейриса.        — Дрифтмарк полностью в вашем распоряжении, ваше высочество, — проговорил солдат. — Высокий Прилив тоже взят. Мне доложили, что там нашли леди Рейнис и Нейрис, которых переодели под прислугу и попытались вывести в город. Сейчас они под охраной.       Нейрис была дочерью Аддама, а Рейнис — Алина. Обе вряд ли имели отношение к убийству Мейгора, а посему Эймонд нашёл в себе частицу милосердия и приказал:        — Отправьте их в Королевскую Гавань. Королева Алисента о них позаботится.        — Где моя дочь, где Визерра? — беспокойно спросил Дейрон.        — Её высочество и остальные Веларионы в замке ожидают вас.        — Они даже не пытались бежать, — фыркнул Эймонд и размашистым шагом вошёл под своды Дрифтмарка.       Двери со скрипом отворились, впустив братьев внутрь. Царил разгром. Вещи были перевёрнуты с ног на голову. Эймонд помнил, как всё было обставлено при Корлисе: он запомнил это злосчастное место во всех деталях, сам того не зная. Он думал, что в них кроется его смерть. Сейчас он сам стал смертью.       Холодный сквозняк заставлял ёжиться. Его люди сновали по комнатам и вытаскивали наружу всё добро, чтобы увезти награбленное в столицу. Служанок или просто миловидных девиц насиловали прямо здесь. Непокорным отрезали языки или руки. На это ему было плевать. Своих принцев они встречали победоносными воскликами. На это тоже было плевать. Плевать было и на лицо, испачканное в саже, на растрепавшиеся волосы и черный дублет, прилипший к потному телу.       Не плевать было на одно — на Веларионов, столпившихся у Плавникового Трона.       Алина держали с двух сторон, но он продолжал брыкаться и рычать. На его щеке алел порез от кинжала. Завидев Эймонда, он крикнул ему через весь зал:        — А вот и ты, подлый ублюдок! Конченая мразь, я тебя своими руками придушу! Я выковыряю твой сапфир и засуну тебе в зад!       Его пришлось ударить по лицу железной перчаткой, чтобы тот заткнулся. На пол полетели зубы. Эймонд улыбнулся этому зрелищу.       Совсем тихо и незаметно на ступенях трона сидел юноша — Рэйтан Веларион, единственный сын и наследник Аддама. Он был ранен в ногу, поэтому мальчику позволили не тревожить её. Милосердный жест со стороны солдат, чей принц хотел убить всех Веларионов. Несмотря на поражение, Рэйтан выглядел смело, пусть и удручённо. Весь в отца.       Эймонд остановился перед ним. Юноша не без труда встал, чтобы не взирать на противника снизу вверх.        — Вы получили то, что хотели, — сказал Рэйтан дрожащим голосом, и только глаза его храбрились изо всех сил. — Вы уничтожили мой дом, хотя моя семья ничего вам не сделала. Вашего сына мы не убивали.        — А лучше бы убили! — крикнул Алин.        — Где Визерра, Рэйтан? — встрял брат.        — Не волнуйтесь, мой принц, она у меня в покоях, — вздохнул юноша. — В западном крыле налево, последняя спальня у окна.       Дейрон облегчённо выдохнул и побежал искать дочь. Рэйтан проводил его тоскливым взглядом из полуопущенных век: надеялся, что тесть хоть как-то поможет ему, но того волновала только дочь. Не его семья. Визерра навсегда останется Таргариеном, а не Веларионом.       Наблюдать за нарастающим отчаянием было приятно, и Эймонд вдыхал его так сильно и глубоко, как только мог, чтобы им насладиться. Он оглядел главный чертог, вспоминая всю боль, которую ему здесь причинили: сначала отца, отвергнувшего свою вторую семью, потом Рейниру, сводную сестрицу, что не замечала никого, кроме себя, потом мать, сражавшуюся против них всех одна. Здесь ему зашивали то, что осталось от глаза. Здесь была пролита кровь и запечатаны слёзы.       Как он ненавидел это место. Ненавидел Дрифтмарк всей душой и сердцем. И людей, которые здесь собрались, тоже ненавидел.        — Король даровал вам жизнь и великое наследие, о котором не может мечтать ни один бастард, — прошипел он. — А вы ими пренебрегли дважды: когда отказали мне в браке и когда связались с ублюдком Люцерисом.       Алин и Рэйтан переглянулись между собой.        — Какой ещё Люцерис, твою мать?! — снова разъярился Алин, и его пнули в живот, чтобы усмирить. На пол брызнула кровь.       Эймонд вытащил письмо со сломанной печатью Веларионов и кинжал и бросил их Рэйтану. Юноша пробежал по написанным строчкам глазами:        — Мы не писали письмо. Я… не могу поверить, чтобы отец обращался к Люцерису за Узкое море, мы никогда это не обсуждали. Это полная клевета!        — Печать ваша, как и кинжал, которым вы его убили! — процедил Эймонд, тыкая им ему в нос. — И ваши мотивы ясны: после назначения Корлиса королевским гвардейцем вы отступили и покинули столицу на следующий день. А спустя время мне приносят это письмо. Впрочем, — он смял бумагу и выбросил в камин. — Предательство меня волнует меньше. Я пришёл за местью.       Он вытащил Чёрное Пламя из ножен. Валирийская сталь блеснула в тусклом свете огня.        — То есть вы не отрицаете, что убили моего отца?! — Рэйтан выступил вперёд, неуклюже припадая на больную ногу.       Принц моргнул, но не ответил. Здесь было слишком много свидетелей. Никто не должен об этом знать.       Вместо этого он приказал поставить Алина на колени, а чтобы он не вырывался, ему снова залепили пощёчину железной перчаткой.        — Ты мне никогда не нравился, бастард, — смакуя последнее слово, произнёс Эймонд.        — О, как это взаимно, одноглазый, — Алин сплюнул кровь ему под ноги. — Я умру с честью, а ты — с позором. Пусть весь Вестерос знает, какой на самом деле Сапфировый принц. Рано или поздно прознает и король, и тогда я буду уповать на справедливость богов.       Даже жаль этого бедолагу. Не будь он таким заносчивым, то мог бы добиться высот. Впрочем, думать об этом уже не было смысла.        — За Мейгора, — Эймонд замахнулся мечом и отрубил тому голову.       Она скатилась на пол, а тело безвольно шмякнулось. Рэйтан беззвучно закричал. У него не текли слёзы. Они все засохли, когда умер отец. Теперь же от спокойствия не осталось и следа, только потерянность и отчаяние.       Эймонд долго не мог отдышаться, сжимая рукоять меча так сильно, что даже побелели костяшки. Ему на лицо попало пару капель крови. Он сразу вспомнил о трупе Мейгора, как его жизнь стекала потоками на отцовские руки и ноги, и отдёрнулся при этой мысли. Вся кровь, пролитая в последние дни, напоминала ему о сыне. Ему дали платок, чтобы он мог вытереться от этой грязи.       Стук каблуков пронёсся по коридору. В чертог прибежала Визерра. Эймонд не мог не отметить, что на ней было платье на манер Веларионов и столько же украшений, сколько на каждом из них. Простая девчонка-бастард стала леди Дрифтмарка. Ненадолго.       Она бросилась к Рэйтану.        — Милый, что с твоей ногой? — судорожно зашептала она. — Я позову мейстера, тебя сейчас же приведут в порядок. Что же вы стоите, не видите, ваш лорд истекает кровью?       Солдаты засмеялись, и только потом Визерра заметила труп Алина и Эймонда с мечом в руках. Она закричала. Дейрон, прибежавший вслед за ней, оттащил её от Рэйтана и закрыл кровавое зрелище собой.        — Что вы сделали с Алином?! — истошно взревела она. — Рэйтан! Что будет с моим мужем?!       Дейрон с мольбой посмотрел на брата, но тот был непреклонен. Он не оставит мальчиков Веларионов в живых, они — потенциальная угроза для него.       И Рэйтан понимал это прекрасно. Судя по его опустившимся плечам, он смирился со своей судьбой. Ему позволили в последний раз обнять плачущую Визерру.        — Мы были так мало знакомы, но я полюбил тебя сразу же, моя жемчужина, — шепнул он, с трудом отстраняясь. — Береги себя. И ни о чём не жалей.        — Они не могут тебя казнить, — плакала она, в последний раз трогая это лицо и руки. — Дядя, умоляю, оставьте ему жизнь! Отберите хоть все замки, всё наше состояние, только позвольте ему жить!       Она бросилась на колени перед Эймондом, позабыв и о дорогой парче, и о лакированных туфлях, и о маленькой диадеме, украшающей её белесую головку. И сколько бы она ни плакала, её слёзы не могли пробить принца и его броню. Он пренебрежительно обошёл её. Как может этот великий драконий всадник за пару дней превратиться в ходячий труп? Как может эта сила, текущая по венам, стать водой и испариться? Он опустил руку, и острие меча упало на каменный пол. Сталь неприятно скрипела по ушам. Эймонд делал шаг — первый, второй, третий… и, наконец, встал подле Рэйтана. Дейрон, как мог, вытащил из зала дочь, уже не пытаясь помешать брату. Крики мольбы ещё долго не затихали в замке.       Проклятый замок. Здесь стены пропитаны несчастьем и слезами.        — Позаботьтесь о моих сёстрах, — сказал Рэйтан, с трудом опускаясь на колени. — И скажите моему брату, что его отец погиб с честью.       Такой юный, а уже принимает смерть как нечто должное. Эймонд не мог не кивнуть ему.        — Мой сын не заслужил такой смерти, — сказал он. — Я делаю это ради него.        — Мой отец тоже не заслуживал смерти. Но вы убили его.       Они столкнулись в ожесточённой схватке. Взрослый мужчина и неопытный юноша. Месть брала вверх над разумом, а воспоминания — над сегодняшним днём. Но выбор был сделан.       Чёрное Пламя отрубило ему голову с немыслимой лёгкостью. Дом Веларионов потерял своего последнего наследника. Эймонд отшагнул. Рука, держащая меч, горела огнём. Он совершил самосуд. Он отомстил за сына. Стало ему лучше? Нет. Только вдвойне больней.

***

      Тело брата закутали в саван — не оставили ни единой частички голого тела. Но Дейнис видела, что горло, распоротое кинжалом, было заботливо зашито руками мейстера. Тело его обмыли, забальзамировали и теперь перед ней лежал не Мейгор, а его жалкая оболочка. Пустая и мёртвая.       Матушку напоили маковым молоком и уложили спать. Шира осталась с ней в случае, если она проснётся. Дейнис же решила проститься с братом сейчас, а не на погребальном костре, потому что боялась, что расплачется. Здесь же не было никого, кто бы мог застать её слёзы. Только они одни.       Она погладила шершавую ткань на его руке, будто покойник мог как-то отозваться на её жест.        — Помнишь, когда мы были маленькими, я всегда брала тебя за руку, чтобы ты не боялся страшных горгулий? — спросила она. Труп ей не ответил. — Но когда ты вырос, то перестал это делать и говорил, что это глупо. С тех пор ты больше никогда не брал меня за руку, а я боялась тебе предложить.       И снова ответа не последовало. Тишина.       Дейнис сглотнула комок в горле.        — Почему мы такими стали, Мейгор? Почему мы так друг от друга отдалились?       Звенящее молчание её нервировало. Лицо, скрытое под тканью, не шевелилось.        — «Кто же тебя убил, брат? Почему ты?»       Несмотря на всю боль, что он ей причинял, она любила его. Вся семья его любила. А теперь его с ними не было. Остались только горе и шлейф былого счастья.       В дверь постучались. Дейнис стерла остатки печали с лица и приказала:        — Войди.       Это был стражник.        — Принцесса, ваш отец посылал отряды проверить потайные ходы. Я думаю, вам будет полезно знать, что один из таких ходов соединял покои принца Мейгора и бывшую опочивальню леди Беатрис. Ещё одни ходы, не связанные с покоями вашего брата, выходят в Драгонфорт.       Да, через один такой ход они и вышли из замка, когда Шире захотелось погулять по городу, но чтобы были ещё потайные туннели… Драконий Камень был слишком огромен для тайн и заговоров.        — Зачем отец этим интересовался?        — В ночь убийства дверь в покои принца была приоткрыта. Убийца воспользовался ходами. Мы пока не знаем, какими именно, но мы непременно найдём их.       Значит, раз убийца пролез тайком, то он должен знать строение замка до мелочей. Это был кто-то из жителей? Слуги? Кухарки? Конюхи? Мейстер? Их допросили по несколько раз и бросили в темницы, если бы кто-то из них и был бы виновным, то давно признался бы. Кто ещё знает замок так же хорошо, как она? Кто знает о развилках, коридорах и лестницах так, будто прожил здесь всю свою жизнь?       По шее Дейнис пробежал холодок.        — Скажите, леди Корианна не выходила в ту ночь из комнаты?        — Нет, принцесса, накануне ваш отец поставил стражу. Она никак не могла выйти.        — «Не могла выйти снаружи, но смогла внутри».        — Можете идти.       Её снова оставили одну.       Мозг заработал судорожно и энергично. Дейнис ходила по комнате, то и дело сжимая пальцы в кулаки.        — «Корианна встречалась с Аддамом в городе, натравила на меня толпу, потому что я могла услышать их разговор. Потом приходит это письмо с предательством Веларионов, отец убивает Аддама, а те в ответ Мейгора. Находится кинжал. Что-то здесь нечисто. Письмо, письмо… там должна быть печать, иначе бы отец в него не поверил бы».       Тут она вспомнила о своём сне: пустыня, Солнечное Копьё, знамёна Мартеллов. Мартеллов, а не Айронвудов. Что это, если не намёк на Корианну, бывшую принцессу Мартелл?       Собравшись с мыслями, Дейнис поспешила в ту сторону замка, где была заперта злополучная наложница отца, принёсшая беды её семье. Если она… если она причастна к смерти Мейгора, то как ей это доказать?       Ноги принесли её к нужной двери.        — Оставьте нас, — приказала она страже у дверей, и те, хоть и нехотя, повиновались.       Девушка вошла в покои дорнийской принцессы. Здесь она была впервые. В нос ударили нотки апельсинов и корицы, и это заставило её поморщиться. И, как назло, здесь тоже было тихо. Неужто весь замок стал могилой?       Корианна стояла у открытого окна. Услышав шаги, она нервно встрепенулась и оглянулась на гостью через плечо. Её вид был встревоженным и напуганным. Под глазами залегли круги. Казалось, что она не спала пару ночей.        — Дейнис… — её голос надломился, и та сделала попытку начать заново: — Дейнис, ты что здесь делаешь? Твой отец запретил сюда входить без разрешения.        — Мне не нужно разрешение, чтобы ходить по своему дому, — девушка остановилась напротив неё. Сейчас была хорошая возможность напасть первой. Теперь эту игру вела она. — Я знаю, что ты пробралась по тайным ходам в покои Мейгора и убила его.       Женщина расширила глаза от удивления и нервно, истерично засмеялась. И заходила вдоль окна, как зверь в клетке, сжимая в руках шаль. Ей было холодно.       Наложница, что сквозила уверенностью и потаённой угрозой, вдруг превратилась в поломанную игрушку. Такой Дейнис её никогда не видела, и, честно говоря, это зрелище ей понравилось.        — Ещё я слышала ваш разговор с покойным Аддамом Веларионом, — продолжила Дейнис. — У меня есть все основания предполагать, что ты — убийца моего брата. Кинжал тоже ты подсунула? А письмо? Откуда ты взяла печать?       Корианна затравленно поглядела по сторонам, словно боялась, что эти стены её услышат, а потом вдруг рявкнула, не сдержавшись:        — Довольно! Да, это я убила его! Я! Но не по своей воле! Я должна была!       Это ещё больше насторожило Дейнис. Откровенно говоря, Корианна её пугала. И не зря: женщина вдруг сделала резкий выпад, заставив Дейнис вскрикнуть, оступиться и споткнуться о тумбу, а сама побежала к выходу.        — Ты не убьёшь меня, грёбаное насекомое! Ты обещал! — кричала она. Похоже, она совершенно сошла с ума.       Дейнис, потирая лодыжку, бросилась за наложницей. Она успела выбежать в коридор, как вдруг послышался глухой грохот, стук о камень, визг и тишина. Принцесса поёжилась.        — Корианна? — осторожно позвала она.       Ответа не было. Тогда Дейнис спустилась по ступеням вниз и зажала рот рукой: на полу распласталось тело. Голова была вывихнута под неправильным углом, руки сломаны, а ноги все в крови — тоже переломанные. Кости выпирали из-под мяса и кожи. На голове Корианны алела большая рана. А в её руках было зажато кольцо с морским коньком — то самое, какое она видела у Аддама.        — Стража! — закричала Дейнис в панике и страхе. Ей казалось, что за ней наблюдали десятки пар глаз — в стене, на потолке, в окне. Это вязкое чувство беспомощности и страха заставило девушку упасть на колени и сжаться в комок.       Если Корианна Мартелл убила Мейгора, то кто же убил её?