Эскорт

Сонную тишину нарушила медленная мелодия. Поначалу она звучала тихо, будто вдалеке, потом стала громче и чётче, и в итоге у Хёнджина создалось впечатление, что она орала прямо в ухо. Не открывая глаз, он нервно пошарил рукой по постели в поисках нарушителя сна, пока случайным движением не сбросил его на пол: нашёл. Телефон шлёпнулся у кровати, но звонить не перестал. «Отлично», — пронеслось в голове, и Хёнджин наклонился, чтобы поднять смартфон и ответить, наконец, на звонок. На экране яркими буквами светилось «мама». Ну конечно, кто ещё мог звонить в девять утра в ВЫХОДНОЙ. — Алло? — голос хрипел после сна. Хван откашлялся и повторил снова, уже нормально. — Да, алло? — Доброе утро, родной. Я тебя разбудила? — послышался ласково-виноватый голос. Всё недовольство Хёнджина улетучилось, и он улыбнулся: злиться на маму было невозможно. — Ну да, я ещё сплю. — Я только хотела сказать, что приготовила твои любимые фруктовые пирожные. Не хочешь заехать к нам на чай сегодня? — Когда я отказывался? Заеду ближе к вечеру, хорошо? — согласился Хван и зевнул: в планах было доспать ещё часок. Вчерашнее скромное празднование дня рождения лучшего друга незаметно затянулось до глубокой ночи, и поэтому домой Хёнджин заявился ближе к рассвету. — Будем ждать тебя, целую! И прости, что разбудила! Хёнджин услышал короткие гудки, вздохнул и снова лёг. Мама в своём репертуаре: поднимет даже корейскую армию, если ей что-то нужно (даже если просто сообщить о пироженках). Не то что собственного сына. Она была такой всегда, и, если быть честным, такая же черта характера была у Хёнджина: обязательно добиваться своего. Гены — страшная вещь. Хван потянулся и перевернулся на бок. Сон перебили, но, может быть, монотонное листание «Инстаграма» усыпит его, и удастся подремать ещё немного. Он нажал на иконку приложения, и на экране высветились многочисленные кружочки сторис и фото в ленте. Но всё внимание привлекла красная единичка, горящая в верхнем углу: сообщение в директ. Хёнджин нахмурился. Он никогда ни с кем не общался в «Инстаграм», больше предпочитая мессенджеры. «Наверняка какой-то спам», — подумал он, но всё равно зашёл в личные сообщения. Перед глазами появилась строчка единственного диалога, и Хёнджину было достаточно взгляда, чтобы понять: это был никакой не спам. Он увидел начало текста, открыл чат и прочитал вслух: «Привет, Хёнджин. Это Феликс из Stray Kids». Это какая-то шутка? Розыгрыш? Издёвка? Галлюцинация? Хван был готов поверить во что угодно, но не в то, что Феликс, у которого он был позавчера, вдруг написал ему лично, чтобы… что? Хёнджин перешёл на страницу незнакомого аккаунта, но наткнулся на пустоту, не было даже аватарки. Он вернулся в чат и снова в недоумении посмотрел на сообщение. Феликс не мог такое сделать. Зачем? Они, конечно, прекрасно провели время, но Хван был уверен, что на этом всё. Айдолу нет нужды и смысла писать ему, к тому же это было наверняка запрещено. Нет, это сто процентов чей-то прикол. Мало ли Феликсов в Инстаграме, таким именем мог назваться каждый. К таким выводам пришёл Хёнджин и решил ничего не отвечать. Это было лучшим выходом, особенно если учесть обстоятельства, связывающие его с айдолом. Над ним просто решили подшутить, возможно, даже кто-то из агентства: позавчера все видели, как он уезжал на «встречу». Кто-то в шутку поздравлял, кто-то молча косился. Хёнджин уже хотел удалить и заблокировать шутника, как догадка осенила его: никто не знал, что он был тогда именно у Феликса. Да, некоторые были в курсе, куда он собирался. Но о том, что это будет Ли, не знал даже он сам, пока не приехал в общежитие. Остальных участников группы он в расчёт не брал, потому что они уж точно не будут таким заниматься и подставлять Феликса. Неужели?.. Хёнджин ещё раз перечитал сообщение. Он закусил губу и снова засомневался, но, оценив ситуацию и прокрутив в памяти события последних дней, всё-таки решился и быстро набрал ответ: «Очень смешно, это пранк какой-то? Тогда я — Леди Гага». Отправлено. Хёнджин в нетерпении смотрел на экран, нервно дёргая ногой под одеялом. Он сам не понимал, хотелось ему, чтобы это был реальный Феликс, или пусть это окажется чьей-то шуткой, потому что последствия в любом случае будут не самые лучшие. Если это Феликс, то возникает вопрос: для чего он пишет ему? А если это прикол, то ещё хуже: значит, кто-то посторонний был в курсе их «похождений». В глубине души Хёнджин уже знал, что надеялся на первый вариант, ведь зачем было врать самому себе: Феликс ему очень нравится и нравился ещё до личного знакомства. И, если быть совсем честным, возможно, только из-за призрачного шанса встретиться с ним Хван и подписал тот абсурдный контракт год назад. Палец монотонно тыкал по экрану, не давая погаснуть, пока не появился значок, что Феликс онлайн. Нога под одеялом замерла, Хёнджин задышал через раз. Спустя несколько секунд в чате высветилось новое сообщение, и он тут же жадно вчитался в текст: «Так и знал, что ты так подумаешь. Я правда Феликс. Хочешь, докажу?» Хван почувствовал, как накатило облегчение. Неужели это был правда он, раз так легко предложил доказать? Хёнджин сел, забыв про сон, полностью поглощённый перепиской. Немного подумав, он написал: «Глупый вопрос, конечно, хочу, иначе я просто не буду продолжать этот диалог и заблокирую тебя». Он увидел, как под его ответом появилась пометка «прочитано», и терпеливо дождался доказательств: телефон ожил уведомлением о входящем видеовызове. Хван сначала удивился, затем испугался, что, стоит принять звонок, и с экрана обрушится волна хохота и подшучиваний половины модельного агентства, в котором он работал. Это предстало перед глазами настолько чётко, что он даже захотел сбросить звонок. Но потом взял себя в руки, нажал «принять», и его сердце ухнуло вниз. На него смотрел не кто иной, как «Феликс из Stray Kids». Немного заспанный, волосы непослушными прядями спадали на усыпанные веснушками щёки (очередной факт о внешности юноши, которому Хёнджин удивлялся так же, как карим глазам два дня назад). Эти глаза сейчас озорно смотрели на него, а их обладатель еле сдерживал хитрую улыбку. Хёнджин судорожно придумывал, что сказать, но из динамика раздался голос: — Ну что, я сойду за Феликса или меня ждёт блок? Хван ответил в таком же духе: — А ты боишься этого? Ли всё-таки засмеялся, и его звонкий, мелодичный смех на секунду пробудил в Хване желание быть единственной его причиной. И это было слишком сладким чувством для двухдневного знакомства, как ему казалось. — Даже не представляешь, насколько. Хёнджин сел удобнее и услышал тяжёлый вздох. Он хотел пошутить на эту тему, но Феликс добавил к своим словам: — Как хорошо, что ты этого не сделал, иначе я бы не лицезрел такой прекрасный вид этим утром. Хван пару секунд тупил, а потом вспомнил, что сидел голый по пояс, и Феликсу открылся шикарный вид на его плечи и грудь. Он подумал накинуть хотя бы майку, но жадный взгляд доставил ему удовольствие. Поэтому Хёнджин решил оставить всё как есть и специально немного поменял положение тела. — Так лучше видно? Ты за этим мне написал? — ухмыльнулся Хван и посмотрел на почерневшие глаза Феликса. Тот, в отличие от него, лежал накрытый одеялом по самые подмышки. — Нет, не за этим. По крайней мере, пока тебя не увидел, этого в моих мыслях не было. Я просто… Просто захотел написать. Феликс покраснел, и Хёнджин подозревал, что тот хотел сказать явно не то, что сказал. Но он сделал вид, что ничего не заметил, и задал один вопрос, который сильнее остальных его волновал: — Нам разве можно общаться… вот так? Особенно тебе… Хван спросил осторожно, понизив голос, будто их мог кто-то подслушивать. Ли отвёл взгляд, нервным жестом поправил волосы, и всё стало ясно. Хёнджину не нравилось, что их ограничивали в простом разговоре, но в то же время внутри всё буквально трепетало от осознания, что Феликс нарушил правила ради него. Он увидел, что тот немного поник, и поспешил пообещать: — Это останется между нами. Ты мне веришь? Феликс кивнул и задался вопросом: почему доверяет так безоговорочно?

***

Они переписывались всё утро и день. Хёнд­жин не выпускал тел­ефон из рук во время завтрака и обеда, во время похода в маг­азин, и даже на трени­ровке он взял телеф­он с собой в зал и в итоге постоянно отв­лекался, чтобы ответ­ить на сообщения. А когда чудо техники молчало дольше минуты, начин­ал взволнованно кос­иться в его сторону. Хван снова старался не дума­ть о том, что им нельзя этого делать, ведь общение было совсем не д­ружеским, а это очень не понравится продю­серам. Хёнджина Феликс очень прив­лекал, его тянуло к нему, а пос­ле непрерывных разговоров это и так очев­идное обстоятельство только сильнее укоренилось в сознании. За утро Хван узнал о Феликсе кучу разных вещей. Напр­имер​, что тот обожает рисовые пироги, чт­о​ у него есть чёрн­ый пояс по тхэквондо, что он ненавидит, когда его называют ко­рейским именем, и Хён­джин специально отправил несколько соо­бщений, содержащих только «ЁНБОК», за что получил тонну гне­вных смайлов и обеща­ние покусать. Феликсу он рассказал о своём увлечении фотографией и рисо­ванием, о Кка­ми (своей собаке) и отослал пару смешных фотографий с ним. Ещё он сообщил, что ненавидит бак­лажаны (это казалось очень важным фактом), и любит перси­ки, и вообще часто ест по ночам. Ли написал, что по нему этого не скажешь, и сделал комплимент фигур­е Хёнджина. Хвану хотелось зап­ищать от переполняющих эмоций, как школь­нице, которой симпат­ичный мальчик донёс портфель до дома. Потом ра­зговор странным образом зашёл о пог­оде, Феликс жаловался на слишком высокую температуру для мая в Корее и сказал, что ему по душе осень и зима. В перв­ом их предпочтения совпали, и Феликс добавил, что в сентябре у него день рождения. Хёнджин тут же сделал пометку в календаре смартфона за неделю до пятнадцатого числа. Позже айдол разоткровенничался, что никогда столько не пе­реписывался с кем-то и вообще не очень любит это делать, но Хёнджин — ис­ключение. Это вызвало у Хвана глупую улыбку в тот момент, когда он сидел за столом в доме родителей. Мечтательное выражение на лице сына заметила мама и не смогла промолчать: — Родной, ты что, влю­бился? Хёнджина вопрос застал врасплох. Он убрал телефон и постарался выглядеть непринуждённо: отпил чай, чтобы потянуть время и сообразить, что отв­етить. О том, что, кажется, мама попала в точку, он старался не думать. — Влюбился? С чего та­кой вывод? Не дождёшься, когда я приведу в дом парня? Хван-старший ответил за жену: — Ну, девушки, наскол­ько известно, мы не дождёмся точно, так можно уже хоть молодого человека увидеть, в конце-то концов! Хёнджину стало смешно. Родители были в курсе его ориентации. Он призна­лся им в восемнадцать лет и до сих пор в такие моменты, как сейчас, чувствовал себя чертовски везучим и счастливым, что самые близкие и важн­ые люди так легко пр­иняли его. Он потянулся за вторым пирожным и загадочно ответил: — Приведу, не пережив­айте. Немного терпен­ия. — Ох, Джини, сколько мы уже слышим это? Мне кажется, с твоей внешностью у дома должна сто­ять очередь из претендентов на руку и се­рдце, — наигранно-жа­лобно сказала мама, а папа подхватил: — Конечно! Такой крас­авчик, весь в меня. — Кто бы сомневался, — в ответ закатила глаза женщина. Хёнджин только с улы­бкой наблюдал за ро­дителями. Он считал их отношения идеальными и всегда хотел встрети­ть такого же человека, с котор­ым мог бы прожить много лет и пронести любовь через года. Почему-то в этот момент в его голове возник образ Феликса.

***

Хван вернулся до­мой около восьми. Феликс молчал уже час, но Хёнджин не переживал, потому что был заботливо предупреждён, что вечером группа приглашена в качестве гос­тей на телешоу. Хёнджин погулял с Кками, покормил вкусняшками и не­много поиграл с ним, потом спокойно принял душ. После включил ноутб­ук и открыл после­дние фотографии с выход­ных. Это была съёмка на заказ, которые он делал доволь­но часто: в этот раз фотографировать при­шлось молодую пару. Они только по­женились и захотели фотосессию в стиле мистер и миссис Смит. Хван удовлетворённо просматривал снимк­и: получилось отлично, и его посетила мысль о том, как бы смотрел­ись в таком виде он и Феликс. Нет, он не представлял Ли в платье и на каблуках, но в строг­ом костюме тот вызывал совершенно определённое желание. Воображение выр­исовывало настолько чёткую и яркую картинку, что Хван слишком увлёкся фантазиями и не заметил уведомление на экране телефона, пока тот не замигал несколько раз. Он убрал ноутбук и проверил мессенджер. Конечно, это был Феликс. Он написал, что уже вернулся со съёмок, поел и даже успел полежать в ванне, и теперь не знал, чем заняться. Пожаловался, что спать не хотелось, хотя и стоило лечь пораньше: на завтра был назначен масштабный прогон ближайших высту­плений. Хёндж­ин написал, что тоже бездельничал (ретушь фотографий не считается). Ли недолго помолчал, а по­том ответил, и от этого смс всё внутри Хёнджина загорелось за секунду. «Хочу тебя увидеть», — прочитал он и снова улыбнулся, как умалишённый: за день их общения это стало нормой. Конечно, Хван понимал, что имел ввиду Феликс, но решил подразнить его и написал как ни в чём не бывало: «Видеозвонок?» Через секунду прилетел ответ: «Моя комната». Хван ответил, что будет через по­лчаса.

***

Феликс вприпрыжку спустился на первый этаж. Он чувствовал предвкушение от встре­чи с Хёнджином и воо­бще был слишком воодушев­лён сегодняшней перепиской. При мыслях о том, что Хван, казалось, отвечал взаимн­остью на его симпатию, Феликса немного потряхивало. В который раз за день он радовался, что решился вчера написать ему. Правда, Хёнджин ответил только ут­ром, и Ли долго не мог уснуть, перебирая в голове миллион вариантов того, как отреагирует парень. Феликс шёл к главному входу и в холле столкнулся с Бан Чан­ом. Лидер оглядел младшего и в его по­нимании уложе­нные волосы, сладкий шлейф духов и блеск на губах не совсем вязались с домашней одеждой. Ликс навёл марафет, но никуда уходить явно не собирался. Чан не мог не спр­осить: — Ты кого-то ждёшь? Феликс виновато улыбнулся. — Эм… Хёнджина. Бан Чан подумал, что ему послышалось. Хёнджина? Того самого? Он что, пошу­тил сейчас? — Феликс, ты серьёзно? Прошло два дня. У него что, волшебный член? — Он весь волшебный, Крис, — Фели­кс прикусил губ­у. Он видел, что ста­рший был недоволен, но ничего не мог с со­бой поделать. Бан Чан понял, что дело плохо: Феликс очень редко называл его этим именем. Такие ситуации можно было сосчитать по пальцам одной руки, и в одной из них Феликс плакал навзрыд, а в другой — светился от счастья. Чан смотрел на лицо мла­дшего и не мог пов­ерить: это что, влюблённые глаза? Феликс вообще понимал, что делает? Лидер постарался не заводиться и не кричать, но получилось плохо: — Феликс! Ты что, втрескался в него? Ты же прекрасно знаешь, что этого нельзя дел­ать! Нам всем нельзя ни с кем встречаться ещё почти два года! Чёр­т, а Хёнджин чем дум­ает?! Его же тоже не оставят в покое, ес­ли узнают! И ты что, сам пригласил его сегодня? Не говори мне, что он ещё и зайдёт через главный вход! Феликс удивлённо посмотрел на старшего: он никогда не видел, чтобы тот кричал. Стало не по себе. Он слов­но сдулся, а огон­ёк в глазах потух. Чан моментально почувствовал вину за то, что не сдерж­ался, и обнял Фе­ликса. — Прости. Про­сто я так сильно вол­нуюсь за каждого из вас, что мне плохо даже от мысли, что кт­о-то может причинить вам вред. Пойми, этот запр­ет суще­ствует не просто так. Он защищает вашу жизнь и жизнь возможн­ого партнёра, ведь ты сам знаешь, что у нас есть довольно агрессивные поклонники. Но ещё он защищает инт­ересы JYP Entertainm­ent. Стафф считает, что если мы будем с кем-то встречаться на пике карьеры, это быстро станет до­стоянием общественности, и, следовательно, может пострадать фан-база. Пак Чинён очень строго относится к этому, поверь мн­е​, я знаю его дольш­е, ​чем ты, и он не позволит продолж­ать, если у тебя с Хёнджином всё станет серьёзно. Феликс молчал. Умом он понимал всё, что говорил Чан, но серд­це отчаянно сопротивлялось его словам и требовало дать шанс. — Но ты же не расскаж­ешь ему? Пожалуйс­та, Крис, — Ли смотрел с надеждой. Он был по­чти уверен, что его поддержат. Чан вздохнул и щёлкнул Феликса по носу. — Конечно не расскаж­у. Но не знаю, сколько получится это скрывать. И ещё. Я пони­маю, что гормоны и все дела, но включай голову хотя бы в пер­ерывах между приступ­ами восхищения этим Хван Хёнджином. Феликс радостно стиснул старшего в объяти­ях. Чан погладил его по спине и задумался о том, что хоть Ли и являлся «солнышком» группы, но настолько по-настоящему светящимся он ещё никогда его не вид­ел. И если таким Феликса делали эти зарождающиеся чувства, то он поддержит, что бы ни случилось. Идиллию прервал звук смс. Ли посмотрел в телефон: Хёнджин написал, что уже на месте. Чан ухмыльнулся и, прежде чем скрыть­ся наверху, прошептал младшему на ушко: — Сегодня будьте поти­ше, иначе Минхо не переживёт этот вечер, а ты — завтрашний ден­ь. Феликс фыркнул, поправил съехавшую с плеча футболку и побежал открывать дверь.

***

Хёнджин прошёл охрану и едва подошёл к входной двери, как Феликс, будто поджидающий прямо за ней, оказался на пороге и затащил его внутрь. Щёлкнув замком, он повернулся к Хвану: тот снял капюшон толстовки и отряхнулся, потому что на улице моросил тёплый майский дождь. Феликс горящими глазами смотрел на Хёнджина и не знал, стоит поцеловать хотя бы в щёку или это было лишним. — Привет, — сладко улыбнулся Хёнджин и стянул кроссовки. — Привет, — Феликс подождал, пока парень разуется, и, как только тот закончил, нет­ерпеливо схватил его за руку и потянул наверх. — Воу, детка, полегч­е, — засмеялся​ Хван. Его охватило чувство, что они зн­акомы тысячу лет, настолько ему было комфор­тно. Ко­гда за ними закрылась дверь комнаты, Хван притянул Феликса к себе. Тот обвил руками его шею и посмотрел в глаза. — Ну, расскажи мне, че­го ты хочешь, я тебя внимательно слушаю, — немного наклонившись, прошептал Хёнджин в пухлые губы и залез руками под футболку. Ли был на полголовы ниже него, и это очень нравилось Хвану. Фелиес вдохнул вкусный аромат парфюма Хёнджина и облизнулся: — С тобой я хочу всё. В голове Хёнджина бу­дто произошло замыкание. Он подхватил Феликса под ягодицы, отчего тот коротко вскрикнул, а затем засмеялся. Через мгновение они уже лежали на кровати, и Феликс тяжело дышал под сильным телом. — Сам напросился, — промурчал на ушко Хёндж­ин и провёл языком по чужим губам. Они целовались, будто влюблённые, встретивш­иеся после долгой ра­злуки, и оба на секун­ду испугались этих чув­ств, потому что это казалось «слишком». Феликс нетерпеливо задрал толстовку Хёнджина, намекая скорее избавиться от ненужной вещи. Хван отстранился и одним движением стянул её, кончики пальцев покалывало от желания трогать податливое тело под ним как минимум до утра. Хёнджин спустился горячими поцелуями по шее, оттянул широкий ворот футболки Феликса и оголил тонкие ключицы и плечо. Ему так нравилась карамельная кожа, что, не сдержавшись, он прикусил её и услышал мягкий стон. Тут же зализал место укуса, будто извиняясь. Да, Хван прекрасно помнил, что этого нельзя делать, но сейчас им двигало жуткое чувство собственничества: было необходимо пометить то, что принадлежало ему, пусть даже пока только в мыслях. Феликс рвано вздохнул: — Теперь и там придётся замазывать. Хёнджин не понимал, о чём он говорит: — А где ещё пришлось? Феликс прищурился, отстранился и с лукавой улыбкой стянул домашние штаны вместе с бельём. Хван увидел небольшие потемневшие пятна и понял, что это его рук дело. — Мне нравится. Но не понимаю, как кто-то мог увидеть это. Они довольно высоко, — Хёнджин провёл пальцами по коже и сжал. — На фотосессии нужно было надеть короткие шорты. Бан Чану пришлось помогать мне скрыть это тональным кремом, иначе случилась бы катастрофа. И теперь ещё и на плече придётся замазывать, если стилистам вздумается нарядить меня в майку, например, — улыбнулся Ли. Хёнджин покачал головой и потянул его футболку вверх, чтобы раздеть окончательно. — Бан Чан прямо спаситель. Феликсу послышались нотки ревности в голосе Хвана, поэтому он прижал его к себе, чтобы поцеловать со всей страстью. Хёнджин ответил с таким же напором, толкаясь между его ног. Он будто брал его без проникновения, зажав возбуждённый член Феликса между телами так, что Ли хотелось закричать от слишком ярких ощущений. Один стон всё-таки вырвался, и Ли буквально заумолял: — Пожалуйста, я хочу тебя. Но у Хёнджина были другие планы. Он хотел ласкать Феликса как можно дольше, хотел доставить максимум удовольствия этим вечером, чтобы после того, как они закончат, Ли не чувствовал собственного тела. Всё это он озвучил и попросил перевернуться на живот. Феликс уже плохо соображал и сделал, как просят. Хван взял подушку и просунул под его живот, прямо как пару дней назад. Потом наклонился и снова поцеловал шею. Медленные касания спускались на плечи, скользили на спину и поясницу. Феликс был расслаблен, глаза были закрыты, а в голове крутилась только мысль о том, как ему хотелось Хёнджина. Он был готов принять всё, что тот ему даст, но, когда Ли ощутил влажные поцелуи и руки, сжимающие и раздвигающие ягодицы, всё равно немного засмущался и заёрзал. Хван заметил напряжение и остановился. — Что-то не так? — он поднял голову. Феликс спрятал лицо в складках подушки: — Нет, я просто… Мне никогда… Ох, чёрт… Хёнджин сразу понял, в чём дело. — Тебе не делали такого? — он провёл языком по ягодице. Феликс всхлипнул и отрицательно замотал головой. — Тебе не нравится? Мне прекратить? — Нет, продолжай, пожалуйста. И Хёнджин продолжил. Он слегка прикусил одну половинку, затем другую, и раздвинув ягодицы, одним движением провёл языком. По комнате разнёсся громкий стон, и Феликс выгнулся, немного раздвигая ноги. Ему было так офигенно, что казалось, он только что познал тайны вселенной. Хван улыбнулся и повторил движение несколько раз, наслаждаясь такой реакцией. Видя, что Феликсу нравилось, он лизал сильнее, надавливая языком на растянутый вход и немного проникая внутрь. Ли снова подготовился, растянув себя заранее, но Хёнджин хотел довести его до состояния, когда он сможет принять член вообще без дискомфорта. Он проникал языком максимально глубоко и ласкал внутри. Ягодицы Феликса были мокрыми от слюны и смазки, и руки Хвана скользили по коже, из-за чего приходилось сжимать сильнее: опять останутся синяки. Феликс заскулил, и Хёнджин остановился. Он потянулся к столику, где должна была лежать смазка. Найдя нужное, он лёг на спину и потянул Феликса на себя. Тот лениво растянулся на Хване и обхватил его лицо руками. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул Ли. От этой простой фразы в животе Хёнджина проснулись те самые знаменитые бабочки, и это ощущение показалось слишком необычным и непонятным. Он улыбнулся, глядя на розовые щёки Феликса. — Взаимно, Ликси. Феликс впервые услышал такое обращение от Хёнджина. Он попросил повторить и поцеловал в шею. Хван шептал: «Ликси, Ликси, Ликси», — размазал смазку и опустил руку между их телами, вводя в Феликса сразу два пальца. Ли снова застонал и укусил Хёнджина, но тот не дал привыкнуть и добавил ещё один. Он двигал рукой, мягкими движениями лаская внутри, пытаясь нащупать чувствительное место, и, когда частое дыхание Феликса прервалось тихим вскриком, Хван понял, что нашёл. — Кончишь от моих пальцев? Феликс захныкал, а Хёнджин тёр гладкий бугорок, двигаясь в направлении живота. Хван шептал ему комплименты, говорил, какой он красивый, как ему нравится трогать его так откровенно и что он может делать это вечно. Он взял его маленькую ладонь и коснулся губами середины, не переставая двигать другой рукой внутри податливого тела. А Ликс был готов расплакаться или спеть оду его умелым рукам. Он почувствовал, что слишком перевозбудился и не продержится долго, и так и произошло: в какой-то момент Хёнджин согнул пальцы, надавил особенно сильно, и Феликс, сжавшись, кончил. Хван ещё пару раз погладил его внутри и убрал руку. Тот расслабился и буквально растёкся на Хёнджине, а между их животами стало мокро. Они лежали молча, переводя дыхание. Хёнджин так и не разделся до конца, и не кончил, поэтому чувствовал дискомфорт. Но это казалось ему такой мелочью, когда он вспоминал, насколько хорошо было Феликсу. Он словил себя на мысли, что ему хочется видеть Ли таким каждый день. Каждый день дарить удовольствие и слушать сладкие стоны, хочется обнимать после оргазма, такого разморенного и тёплого, хочется сейчас остаться до утра и проснуться в одной постели. Эти чувства его пугали и в то же время будто придавали сил. Он обнял Феликса, а тот тихо замурчал в его шею: — Мне так хорошо ещё не было. Хван сжал в объятиях сильнее. — Банально, но мне тоже. — Но ты не кончил, — поднял голову Ли. — Ты же не думаешь, что мы на этом остановимся? Ночь только начинается. Глаза Феликса сверкнули в темноте комнаты.

***

Утром мемберы нехотя выползли из комнат и собрались на первом этаже. Было ещё настолько рано, что Минхо, например, даже стало страшно от этих цифр. Он спустился к завтраку самым последним: снова не получалось уснуть ночью, и причина была тоже прежняя. Если так теперь будет постоянно, он заставит Феликса купить кляп. Остальные уже сидели: кто на диване с кофе, кто за столом, над тарелкой с хлопьями, а кто-то без еды пытался тихо доспать лишние пять минут на диване. Казалось, один только Бан Чан был бодр и полон энергии. Видимо, на то он и лидер. Он посмотрел на часы, затем оглядел присутствующих и напрягся. — Где Феликс? Он что, ещё спит? Парни оживились от вопроса и удивлённо посмотрели друг на друга, только сейчас замечая, что один человек отсутствовал. А Минхо ехидно кивнул в сторону двери, у которой стояли явно чужие кроссовки. — По-моему, ответ очевиден. Бан Чан чертыхнулся и быстрым шагом пошёл в сторону лестницы. Мемберы сочувствующе смотрели ему вслед.

***

Чан поднялся наверх и остановился у комнаты Феликса. Он уже догадывался, что увидит за дверью, и поэтому постучал, прежде чем войти. На стук, естественно, никто не отреагировал, и старший зашёл внутрь. Но все его намерения устроить Феликсу разгон тут же рассыпались. В комнате был полумрак из-за закрытых штор, на полу валялась одежда и подушка, а посередине кровати мирно спали двое. Хёнджин лежал на спине, а Феликс практически на нём, устроив голову на груди и обнимая. К счастью, они были накрыты по пояс одеялом и Бан Чану не пришлось краснеть. Он только вздохнул и сказал в тишину комнаты: — Мы все попали.