Навсегда

Было довольно темно на улице. Белый снег под светом фонарей немного слепил. Так не хотелось возвращаться домой... – Обещаю, что скоро найду хорошую подработку и съеду от этой старой карги... Если честно, то Дост хотел попроситься остаться у Коли ещё на пару дней, но лучше не доставлять хлопот ему.

***

– Я дома, – с порога заявил юноша в ушанке, снимая обувь и верхнюю одежду. – Ну и где тебя так долго носило? – послышался женский голос. – у Николая был, – холодно ответил Фëдор. – Надоел ты уже мне со своим Николаем! Мало того, что мой сын гей, так ещё и носится с этим недоноском! Позоришь меня только! Лучше бы учёбой занимался так, как по Николаям бегаешь! Оры матери было слышно долго. В какой-то момент брюнету надоело это выслушивать, и он просто ушёл в комнату, игнорируя крики матери, собирать вещи, после чего и вовсе ушёл из дома. Ему всего семнадцать, но и пусть. Ночь провести планирует на улице, может в подъезд забежит какой-нибудь. Мать попсихует и успокоится. Хах. Может снова мужика какого-нибудь притащит в дома. Кто её знает. Да и будто в первый раз.

***

– Мам, пап, я гей, – уверенно заявил белобрысый, заходя на кухню, где были его родители. - ХАХ! Женщина, гони сотку! - Тц... — мать протянула купюру мужу, а после посмотрела на недоумевающего Гоголя. Может они и не самые лучшие родители, но уж точно не самые плохие. Коля был полностью в них. – Что...? – Дай угадаю, твой избранник тот парень, да? – с улыбкой спросил отец. – Это Фëдор? – более понятно спросила мать. – Да, это Фёдор... – Хах, Никоша, хороший выбор. Федя хороший мальчик.

Хороший...

***

Этот момент Николай никогда не забудет. Ему было столько же, сколько и сейчас Фёдору. Семнадцать. Два года назад признался... Хах...

«Спасибо, мам, пап, что приняли меня таким...»

***

Фëдор всю ночь провёл в подъезде. Холодно, голодно, но и пусть. Зато не с матерью. Это лучше всего. "Холодное" сердце Достоевского держало обиду на неё за то, что она хуёвая мать. Вечно левые мужики в доме, пьянки, крики, ссоры, скандалы. И так можно продолжать долго. Дома всегда было грязно, ибо матери «делать больше не хуй как убирать за таким уёбищным и не благодарным сыном», хотя брюнет появлялся дома редко, И ВЕСЬ СРАЧ в доме устраивает его мать. Утром юноша крутился у дома Гоголя, дабы вместе с ним пойти в институт. Это уже как привычка. Никола ведёт себя как ребёнок, хоть и старше на два года... Когда же он уже повзрослеет?

***

– О, Феденька! Ты как всегда вовремя! – с улыбкой выбежал Гоголь из подъезда. – И тебе доброе утро. – Ну чего ты такой хмурый? И зачем ты с собой таскаешь такую большую сумку? – ... – Неужели вы так сильно поругались? Послышалось только молчание в ответ.

Оу...

– Чтобы не таскаться с этим, ты можешь занести ко мне. Тебе же есть куда идти, верно? Не хотелось выглядеть жалко, но врать не хорошо. – Да, есть куда. – Верю на слово... На самом деле не было. Бабушка умерла пару лет назад, отца не было, а снова к матери...

Ну уж нет..

***

Юноши занесли вещи в квартирку Николая и вместе отправились на учёбу. Немного опаздывали, но да ладно. Особо пизды не получат. Максимум предупреждение. Благодаря Феде они всегда приходили вовремя. Чтобы разрядить обстановку Коля шутил, а после схватил шапку Достоевского и стянул её с тёмноволосой головы, наивно ожидая что за ним побегут. – Ну чего ты такой кислый? Нормально всё будет! Хочешь мы вместе пойдём и заковыляем этой карге?

Хочет... Очень хочет... Но не может. Мило, что Гоголь беспокоится об этом...

– Не стоит. Лучше успокойся и будь потише. – Ну ладно.