Навсегда

В юном мозге и сердце что-то заставило сделать то, о чем их владелец явно пожалеет. Достоевский встал с дивана и перебрался к Николаю на колени, что вызвало у второго хитрую улыбку. Руки обняли шею белобрысого. – Ого, наш мальчик повзрослел...~ – протянул разноглазый, положив руки на бёдра Достоевского.

«Боже, что же я это делаю...?»

***

Николай с хитрым, лисьим прищуром смотрел на Фёдора. Когда это он стал таким смелым? Обычно не давал к себе близко подойти, а тут такое... Эх, юный развратник. На лице брюнета не читалось эмоций, как всегда невозможно понять, о чём же он думает. Это не есть хорошо, но и не есть плохо. В какой-то момент худое лицо повернулось в сторону. – М?~ – протянул Гоголь, смотря на юношу. – Неужели стесняешься?~ ох, какой недорога... – и послышался смех. А вот это обидно. Достоевский резко поцеловал этого нахала и так же резко отстранился и слез. Всё. Словно ничего не бывало. К чему-то большему чем поцелуи он не готов. Да, ранее пытался намекнуть на свою симпатию и пока не поздно признался, но так сразу... Не-не-не!!! Рано!!! Слишком рано!!! Никола, сначала с непониманием, а потом расслабленной улыбкой на лице, наблюдал за действиями аметистоглазого. Как-то странно он себя ведёт... Небось, задумал что-то, но ладно. Сейчас не до этого. В планах было выйти на улицу и понаблюдать за салютами, что пускают люди. Сами решили в этом году не покупать.

***

Фёдор с недовольным лицом ходил между отделов и бубнил под нос, иногда ругаясь, мол: "цены такие высокие стали... Они ахуели там уже совсем". И это правда. Цены ужасно поднялись... Даже простое моющее не купить бедному студенту. Николай же, чуть ли не прыгая от радости, выбирал самые лучшие мандарины и поругался с какой-то бабушкой, за что получил словестный пиздюль. Уж пожилому человеку можно было и уступить. Но Коля лишь недовольно показал язык Феде, вместо того, чтобы усвоить урок. Вскоре Достоевскому пришлось силой оттаскивать белобрысого шута от прилавка, ведь там были фейверки. Уж очень кое-кто их любит. А денег сейчас нет. У родителей брать не очень хотелось. Взрослые люди, в конце концов. – Николай, давай в этом году просто посмотрим, а не будем их запускать? Просто трата денег, ведь можно посмотреть бесплатно. – бе-бе-бе, какой экономный, – начал Гоголь, – но так и быть. Я согласен на твоё предложение. За это мы возьмём ещё больше мандаринов!!! – Ты не исправим... – пробубнил Достоевский, потирая переносицу.

***

– Прости за это, – полушепотом сказал Фёдор. На улице было почти тихо. В основном слышно хруст снега под ногами и голоса в далике людей, которые будут пускать фейерверк, либо же тоже наблюдать. На улице достаточно холодно, но кое-кто как всегда оделся кое-как. Заболеет же, дурак. – Ха-ха-ха~ Всё нормально. Ты и сам ещё маленький для подобного. –... – Если захочешь, то после твоего совершеннолетия можем попробовать...~ – Старый извращенец... – КТО БЫ ГОВОРИЛ! – Чшш. Тише будь. – строго шикнул брюнет. Парни уселись на качели, что находились на детской площадке. Уж очень от туда обзор хороший. Стало видно не только звёзды. Чёрное небо быстро засияло разноцветными искрами и улицы зазвучали тихими хлопками и радостными детскими визгами. – Удивительно, что ты протрезвел так быстро, либо и не напивался вовсе... Странно как-то. – Разве?~ – протянул Гоголь, начиная раскачиваться. – Ещё как, – вздохнув, ответил Фёдор. Настала между ними тишина на пару минут, которую первым прервал Достоевский. – С наступившим, Коль. – И тебя, мой милый. – Не называй меня так. В ответ послышался лишь звонкий смех.