Романтика по скидке

Лэйн ступила на порог церкви. Двери за ней захлопнулись, и последнее морозное дуновение воздуха колыхнуло густую духоту внутри. Странным образом здесь всегда было безлюдно, и Лэйн ни разу не видела, чтобы скамьи не пустовали. Пожалуй, она бы даже сильно удивилась, если бы когда-нибудь обнаружила в церкви кого-то кроме Каина. Его, кстати, тоже не наблюдалось поблизости — кажется, еще утром Дмитрий отправил его на задание. Лэйн неторопливо и безмятежно двинулась по коридору. Под ногами ботинок поскрипывал песок, видно, так и не выметенный отсюда, или же это была многолетняя пыль. За последние месяцы это место перестало у нее вызывать дрожь. Почти. И одиночество, которое поджидало ее в церкви, уже казалось успокоением и убежищем от суеты и отстраненности сырого поместья. Лэйн сидела за книгой уже часа два, и по итогу у нее затекла спина, заклинило шею и разболелась голова. А ведь она несколько лет провела за той же самой работой, и не два часа, а полноценный рабочий день. Да, были условия в виде кресла, стола и освещения, но все же Лэйн помнила себя более выносливой, чем теперь. Казалось, после пробуждения все ее способности, физические, умственные и эмоциональные, несколько притупились. Она многое позабыла о себе, по правде говоря, будто встретила человека, которого когда-то знала, но успела позабыть и едва ли не стереть из сознания. Вот только это ощущение было направлено внутрь себя самой. Лэйн казалась себе чужачкой, но постепенно она начинала свыкаться с этим. В конце концов, другого варианта не было: либо принять и двигаться дальше или же сопротивляться и застрять в этом состоянии. Лэйн дошла до конца помещения, миновав притвор и среднюю часть храма. Здесь усиливался запах ладана и воска вперемешку с пылью и старостью, и от этого слабое покалывание в голове превращалось мигрень. Но Лэйн упрямо решила обойти и оставшуюся часть. Нога в ботинке ступила на красный протертый ковер, покрывающий ступени, и Лэйн уже оказалась в центре солеи. Сюда сверху доходил закатный свет, зловеще устилающий красным пол. Лэйн ощутила себя словно в крови. Желудок сжался. Вот и алтарь. Выше начинался второй этаж, где стоял орган, и снизу даже можно было рассмотреть органные трубы. Но всем вниманием Лэйн овладело кое-что другое. Красивая позолоченная икона Христа безмолвно смотрела на нее в ответ из массивной тяжелой рамы. По холсту тянулась паутинка трещин, золото отдавало красным, а смиренные глаза мученика, казалось, были обращены внутрь девушки. Лэйн не выдержала и отвела взгляд. Чувство дискомфорта заставило ее спуститься. Она ощущала себя чужачкой, вторженцем, даже теперь, когда церковь пустовала большую часть времени и некому было следить за ней. Ноги привели Лэйн к скамье, на которую она без зазрения совести завалилась вместе с ногами. Конечно, не самая удобная плоскость для отдыха, но другого варианта сейчас не было. Комфорт Лэйн мало интересовал к этому моменту. Взгляд устремился в потолок, который в церкви не просто так называли небом. В одной точке смыкался свод. В полумраке Лэйн едва разглядела очертания ангелов, а остальное, сплошь усеянное религиозными сюжетами, тонуло во мраке. В сердце что-то резко защемило. Лэйн подумалось, сколько молчаливого труда было вложено в эти стены, которые теперь никто не видит, сколько рук, должно быть, создавали это и скольким глазам удалось запечатлеть в сознании эти картины. И все это медленно умирает, разлагается, и через каких-нибудь лет сто от этой церкви останутся они развалины, как те, что в лесу… Лэйн закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она не помнила, чтобы особенно верила в бога до всего, но сейчас у нее появилось странное желание отпустить грехи, если после смерти еще будет куда попадать. Она не считала себя худшим человеком на планете, даже с учетом того, что людей осталось очень и очень мало, но все же до понятия «хороший» она была довольно далека по меркам морали. А после знакомства с бессмертными Лэйн и вовсе задумалась о пересмотре своих взглядов. — Спишь? Лэйн вздрогнула от голоса рядом, а шорох перьев ей подсказал, что Каин опять каким-то образом бесшумно подкрался к ней. Интересно, издевается? Или, может, тренирует? — Нет, — в противовес спокойно отозвалась Лэйн. Она чувствовала, как лицо Каина в любопытстве замерло над ее, но продолжала держать глаза закрытыми, испытывая на прочность то ли свою нервную систему, то ли выдержку ангела. Каин стоял позади той скамьи, где лежала Лэйн, и скучающе тарабанил пальцем по дереву. Казалось, Лэйн вот-вот отключится, провалится в безмятежный, спокойный сон, а присутствие Каина лишь еще больше усыпляло бдительность, напоминая об уговоре, который они заключили в лесу несколько недель тому назад. — Ты служил в церкви когда-то? — Почему-то Лэйн вспомнился этот факт, и она решила уточнить его достоверность. — Служил. Я окончил семинарию. — Значит, к тебе можно обращаться отец Каин? Губы Лэйн тронула улыбка, а Каин выдал тихий смешок. — А что? Хочешь поговорить с Всевышним? Боюсь, он тебе не ответит. — Я хочу исповедаться, — шутливые нотки практически пропали из голоса Лэйн. — Что ж, тогда я слушаю, дочь моя, — не менее важно, а главное натурально ответил ей Каин. Видимо, ему приходилось заниматься подобным ранее, возможно, больше, чем можно было представить. Лэйн поерзала, стараясь собрать мысли и настраиваясь на исповедь. Она не шутила вовсе. Она не знала ни одной молитвы и не умела исповедоваться, а Каин, конечно, не батюшка, но в нынешней ситуации на другое рассчитывать не имело смысла. В конце концов, все происходящее после катастрофы — абсурд, а им уготовлены соответствующие роли в этом фарсе. Играть их с удовольствием или нет — выбор каждого. — Я совершила грех, — полушепотом начала Лэйн, так что Каин ощутимо замер, чтобы не упустить ни слова. — Я посмела влюбиться. Но не в себе подобного, а в служителя божьего, того, кто несет его волю людям, того, кто выше людей. Я хочу быть лучше в его глазах, и потому тщеславна. Я завидую книгам, которые он трогает, чашкам, из которых пьет, крест, который он носит, потому что хочу быть на их месте, и его крыльям, потому что они всегда находятся рядом, за его спиной. Я жадно жду каждого случайного прикосновения и минуты наедине, каждого его взгляда и слова в мой адрес. Я не сопротивляюсь чувственным помыслам — отдаюсь им, вся, целиком. Я представляю, как касаюсь его, целую. Как он касается и целует меня в ответ. Как мы… — Лэйн от жара запнулась, — грешим вместе. — И ты сожалеешь об этом. — Это был не вопрос, но Лэйн отчего-то знала, что Каин жаждет получить ответ на свое утверждение. — Нет. Она бы добавила, что ни о чем не жалеет и даже готова гореть в аду за подобные мысли, но не сделала этого, потому что губы Каина накрыли ее поцелуем, мягко, плавно. Лэйн боялась пошевелиться — вдруг он отстранится, вдруг одумается, вдруг ему это покажется ошибкой. Теплые пальцы коснулись края челюсти, потом подбородка и мягко, но требовательно надавили. Лэйн разомкнула губы — сдалась, смирилась и приняла тот факт, что сил сопротивляться у нее нет. Каин опустился к нижней губе и слегка оттянул ее. Большой палец обогнул подбородок — рука огладила шею, без давления и ожесточенности, опустилась к ключицам, будто Каин прежде не касался человеческого тела, а сейчас ощупью пытался изучить как можно больше. Лэйн, отбросив страх, от наслаждения дрожащим шепотом простонала ему в губы. Он был так холодно спокоен, а Лэйн уже была готова укусить его, схватить, жадно прижать к себе от неведомого голода. Горячее дыхание Каина обдало кожу. Лэйн приподняла голову, в томлении и изнеможении пыталась дотянуться до губ и получить еще хоть что-нибудь, хоть мгновение близости. Но Каин уже пришел в себя, и густая тень, которую он отбрасывал ей на лицо, пропала. — Что ж… Будем считать, что ты искупила свои грехи на сегодня, Лэйн. Девушка прижалась затылком к скамье. Стало холодно и снова тихо. Только губы горели то от огня, то от холода. А внутри все замерло, и Лэйн ощутила себя парящей в пустоте. — …шь? Неужели «Книга Апокалипсиса» настолько скучная? — голос Каина звучал вполне отчетливо и реально. Лэйн медленно открыла глаза. Перед ними все еще был свод, а рядом ощущалось чужое присутствие. Оказывается, Каин сидел на корточках рядом с упавшей на пол книгой. Лэйн медленно села, стараясь понять, было ли то реальностью или наваждением. Для сна все было слишком реальным, а до яви недоставало логичности. — Просто… утомилась, — рассеянно ответила она с опозданием. — Генералу будет интересна твоя исповедь. — Лэйн замерла и напряженно уставилась на Каина, пока он не окончил фразу: — Если к концу недели ты не продвинешься в расшифровке. Лэйн облегченно-рассеянно потерла затылок, где сбились темные волосы, и продолжала смотреть на Каина, гадая, знает ли он что-то или нет. Каин только чему-то лукаво улыбнулся и отвернулся от Лэйн, скорее намеренно, чем случайно дернув крыльями совсем рядом с ее лицом... ㅤ