Хозяин жизни

      Они вернулись домой уже поздней ночью, потому что Люк настойчиво не хотел лететь на драконе, а пошел пешком, так как отсутствие седла мешало его прекрасной заднице выполнять свои функции наездника. Но бастард сдулся буквально через час пути, так что блондину пришлось тащить его дальше на плече. Шатен настойчиво не хотел залазить на спину, а его выходки знатно потрепали дяде нервы, поэтому пубертатная выскочка продолжил своё похождение так. Такими темпами Таргариен скоро будет зажевывать каждую секунду своего сосуществования с мальчишкой пустырником. Прямо с поля. Вместе с корнями. Каннибал в какой-то момент, с позволения Велариона, покинул их, видимо для охоты, а Вхагар была отправлена Эймондом на свою прежнюю опушку в лесу и остаток дороги они провели в полной тишине. Едва только они зашли в дом, где Эймонд снимал комнату, как блондин тут же отправил мужчину на входе за лекарем и зашёл в комнату, бросая Люка на кровать. — Меня начинает напрягать, как часто я оказываюсь на этой кровати таким образом, — фыркнул Люк, расстёгивая на себе чёрную жилетку и скинув плащ с кровати. — Всего-то второй раз. Да и я удивлён, что ты первый раз помнишь. — раздражённо бросил блондин — Сложно забыть изнасилование от своего дядюшки. — непринуждённо отвечает он. — Прекрати. — рыкнул Таргариен, поворачиваясь на шатена. — Неужели тебе стыдно за содеяное? — Мне стыдно, что я ебал такое отребье как ты. — после этой фразы наступает долгая абсолютная тишина, нарушает которую беспристрастное хмыкание Люка. — Ну тебе насрать, куда член пихать, как и твоему брату. — спокойно отвечает он, складывая руки на груди. — Закрой рот, Люцерис, ты не захочешь продолжать этот разговор, если я начну нападение. — Снова вспомнишь о том, что моя мать спала с кем хотела, но любила каждого своего ребёнка? У меня есть ответ. Лично твоя давала ради трона и я ни разу не видел, чтобы она хоть к кому-то из вас проявляла хоть немного ласки. А, нет, видел. К Хелейне, но к ней добры все. Единственный луч света среди вашей зелёной плесени. Вы её задушите сами, я почти уверен в этом, — раскинул руки Веларион, ожидая получить по морде за свои слова. — Я кажется сказал... — начинает вспыхнувший как спичка Эймонд, но его перебивает стук в дверь и травница тут же входит без разрешения. Таргариен замолкает и жестом указывает на Велариона, который садится на кровати, стаскивая с себя кофту. Пышногрудая женщина присаживается рядом с юношей и начинает осматривать его руки, колени и спину. Раны были не глубокими, но одна вызывала у травницы беспокойство и для уверенности она всё же наложила пару швов на лопатке Люка. На удивление парнишка даже не пикнул, а лишь молча перебирал пальцы с задумчивый лицом. Должно быть, он задел Эймонда за живое своими словами об Алисенте и их отношениях, но ему было абсолютно плевать. Почему-то дядюшка не особо беспокоился, пока пользовался его обессиленным телом для своей выгоды, просто чтобы показать, что юноша здесь просто вещь и не более. Вещь, с которой Таргариен будет играть как и когда пожелает. Мальчишка шумно выдохнул, когда холодная рука женщины убрала волосы с его шеи, чтобы лучше рассмотреть явно привлёкшие её уже слабые следы, которые оставил Эймонд Люку несколько недель назад. Он сразу заметил, что шея Велариона невероятно чувствительная, но то, как он встрепенулся и выпрямил спину, когда её коснулись, вызвали у блондина внутреннюю усмешку. Он бы снова хотел сомкнуть ладонь на этой тонкой прекрасной шее и душить, пока из племянника не уйдёт почти вся жизнь, а потом отпустить, когда парнишка уже будет в шаге от того, чтобы покинуть этот бренный мир. То, что он испытывал к Люку, было загадкой даже для него самого. То он хочет, чтобы Люцерис был рядом, то мысли о его больном влечении начинают раздражать и Таргариен проявляет на него агрессию. Без слов, просто знаки — вздохи, недовольное хмыкание, цок языком. Так было с самого детства. Стронговский бастард был невероятно гиперактивным ребёнком, обладающий своей детской харизмой, которая по ощущениям могла уговорить на дружбу даже чёрта. Но не его. Хотя Эймонд невероятно этого хотел. Он видел отношения Джейса и этого парня, которые так и пестрили братской любовью и поддержкой, он видел, как Рейнира приходила на тренировки сыновей даже при полной загруженности своего дня и как нежно она целовала каждый раз его в висок несколько раз, пока тот дул щеки и говорил, что он уже совсем взрослый, видел как Люцерис объятиями сбивал с ног Хелейну и Эйгона, с которым дружил, но не его. Этот фарс с торгами лишь повод для юноши заметить Эймонда, он хочет чтобы Люцерис выбирал только его, не зависимо от того, в какой ситуации они находятся. Только Эймонд. Только он. Только он может помочь. Только он может спасти. Только он его близкий. Только он может его купить. Только он с ним спит. Только он его... Что? Любовник? Ужасно, Эймонд Таргариен влюблен в своего племянника. Где-то он уже это видел и в голову закралась мысль о том, как ситуация похожа на Деймона и Рейниру, но в отличие от них, его сестра и дядя безумно влюблены с самого малолетства Рейниры. Хоть он и не любил сестру так, как было принято, но он ей завидовал. Их сильная эмоциональная связь была заметна не вооружённым глазом — переглядки на ужинах, глупые улыбки и прочее. Словно влюбленные подростки. При дворе ходили слухи, что дядя изменял ей, но блондин уверен, что это ложь. Нельзя изменить в таких тёплых отношениях. Он бы не изменил... Даже сейчас он почему-то раздражен, что женщина заметила то, что он сделал с Люцерисом. — Вы закончили? — строго спрашивает блондин травницу, — Вам нужно было обработать только раны. — Да, закончила. Он что, подрался? Видно, что синяки старые, но они очень плохо сходят, я могла бы... — Не нужно. Вам пора. — Эймонду нравились эти следы, они показывали, что парень пренадлежит дяде полностью и каждый раз, когда Люк переодевался, Таргариен смотрел на своё деяние. Если бы была возможность, он бы оставлял их каждый день, чтобы юноша бесконечно сидел дома, не в силах уже прятать отметины. Он бы не оставил на нём и живого места. Засосы, укусы, синяки были бы постоянным атрибутом их ночей. — Хорошо. Но мазь я всё равно оставлю. — сказав это, женщина поднимается с места и направляется к выходу. — Спасибо вам, — тихо подаёт голос Люк. — Я оплачу ваши услуги через владельца дома. — отрезает Эймонд. — Да, конечно, прощайте, — травница наконец покидает их и они снова остаются одни. Таргариен осторожно подходит к кровати и садится рядом с Люком, который повёрнут спиной и полностью погружен в свои мысли. Кончики холодных пальцев касаются небольших царапин Велариона и тот вздрагивает, выпрямляя спину так, словно проглотил прут. Блондин переходит на позвоночник и проводит рукой вдоль него от поясницы до лопаток. Люк мало понимает, что сейчас происходит, поэтому недоуменно поворачивается на дядю с немым вопросом. — Я просто смотрю, — фыркает тот. — А я уж подумал, что мне снова придётся раздвигать ноги. — Если не закроешь пасть, то действительно придётся. И я буду каждый раз тебя трахать сутками, как ты вспомнишь об этом, — фыркнул Эймонд. — Так уж сутками? — Люк отстраняется и встаёт с кровати. — Рискнёшь проверить? — Не сегодня. Веларион натягивает на себя первую попавшуюся под руки рубашку и возвращается в кровать, сразу же забираясь под одеяло. Эймонд тоже переодевается и ложится рядом, отворачиваясь от Люка и на этом оба они засыпают.

***

      Проснулся блондин утром едва не в обнимку, замёрзший ночью Люк почти вплотную прижался к Эймонду. Таргариен осторожно отстранился, выбираясь из постели и накинул на парня ещё одно одеяло. Сегодня они возвращаются в Королевскую гавань и это не обсуждается. Они и так задержались, хотя путь предстоит неблизкий. Несмотря на то, что Веларион приобрел себе дракона, он всё равно полетит на Вхагар, так как Эймонд совершенно не уверен, что мальчишка не смоется вместе с Каннибалом. Да и вопрос ещё в том, полетит ли с ними его дракон. Это дикая тварь, которая никогда не носила всадника, нельзя быть уверенным, что Люк теперь и правда его хозяин, быть может это было минутное помутнение из-за приторно-сладкого нрава парня. Ящер может в любой момент скинуть его с себя и снова напасть на Вхагар. Да уж, Люк кажется действительно может приручить ЛЮБОГО дракона.       Веларион проснулся часом позже и сонно оглядел комнату. Его вещи для дороги лежали в кресле, а все остальные куда-то пропали из комнаты вместе с дядей. Шатен потянулся, поднимаясь из тёплой постели и направился в ванную комнату, которая находилась напротив их комнаты и представляла собой большую комнату с купальнями и перегородок посередине, которая была сделана из мутного витражного стекла. Когда цель была достигнута, Люк тут же принялся раздеваться и когда закончил, заметил на полу мокрые следы. Видимо, Эймонд уже принял ванную и куда-то ушёл, может быть, относил вещи в дорогу. Мельком юноша заметил в зеркале какое-то шевеление за мутным стеклом перегородки и осторожно выглянул из-за него. Силуэт мужчины с слишком узнаваемой копной белых длинных волос стоял возле бортика большой мраморной купальни и задумчиво вглядывался в воду. Наконец-то он снова снял повязку. Всё это время рядом с Люком он всегда был с ней. Даже спал. Это было удивительно, ведь в Штормовом Пределе Таргариен сам горел желанием продемонстрировать свой глаз, почему же он скрывается сейчас? — Если ты и дальше продолжишь так пялиться, я начну смущаться, — наконец подаёт голос Эймонд и берет с полочки какое-то масло, добавляя его в воду, — как вор стоишь там и не выходишь. — Я не знал, что ванна занята, я могу принять её и позже. — тихо отвечает Люк, выходя из-за перегородки. — Это не обязательно, она всё равно большая. Если примешь её со мной, сэкономим время и воду. — Хорошо. — шатен направился прямиком к блондину и обошёл его так, чтобы видеть его лицо. Таргариен на удивление был расслаблен и его не смущало даже отсутствие повязки на глазу и теперь его можно было хорошо рассмотреть. Сапфир выглядел жутко и будто постоянно был нацелен на Люка и только на него. Веларион недовольно поморщился, когда отвернулся от дяди и тут же залез в воду, тихо шикнув, когда горячая вода коснулась ещё свежих ссадин. Они уже принимали ванну вместе. Как раз после той ночи. Потому что шатен был настолько без сил, что Эймонду пришлось за ним ухаживать ещё пару дней. Таргариен последовал примеру юноши и тут же оказался в воде, в нескольких сантиметрах от племянника. — Ничего сам не делай, заденешь швы и они разойдутся, — спокойно сказал блондин и взял с бортика небольшую мягкую мочалку. — Хорошо, папочка, не буду, — огрызнулся он, погружаясь в воду целиком настолько, что на поверхности остались лишь кончики длинных отросших волос. Когда Веларион вынырнул, блондин стоял уже перед ним со скрещенными на груди руками и тут же за предплечье поднял его на ноги, разворачивая к себе спиной. — Как грубо, нежнее нельзя? Я вроде принцесса в беде... — недовольно буркнул парень и тут же почувствовал прикосновение мочалки к спине, которая начала старательно оглаживать его лопатки, максимально аккуратно касаясь поврежденных участков кожи. Люк вздрогнул, когда Эймонд прикоснулся к шее и повернул к нему голову. — Давай я сам... — Ты же принцесса в беде, — усмехнулся блондин, наблюдая за тем, как краснеют щеки Люка от прикосновений к шее, — а принцессам нужно помогать. — Дай сюда, я сам, сказал же, — Веларион попытался забрать у него мочалку, но безуспешно, вместо этого Эймонд лишь специально начал проводить по ней кончиками пальцев. — Упс, принцесса, да у тебя встал. Это твоя эрогенная зона? — с хищной улыбкой произнёс Таргариен, конечно же он знал, что это его эрогенная зона, но какое же было удовольствие вот так дразнить парнишку. Хотя блондин не ожидал, что у Люка встанет. — В пекло. Приму душ потом! — раздражённо крикнул шатен и направился прочь от Эймонда и едва только он достиг бортика, его тут же поймали за талию и усадили не него, фиксируя бёдра. — И куда ты собрался, а, юный Морской Змей? — по-лисьи приторно спросил дядя, рассматривая его наполовину вставший член, — Снимать напряжение? Могу помочь.... Только если ты меня очень хорошо попросишь. — Прекрати и отпусти меня, я... — Скажи это... — Таргариен снова огладил большим пальцем его кадык и провел им вниз в впадинку между ключиц. — Пожалуйста... Пожалуйста, Эймонд... — взмолился Люк, ожидая, что его отпустят, но нет, вместо этого принц закинул его ноги себе на плечи и обхватил обеими руками бёдра. — Ну, раз ты так просишь... Не суди строго, я делаю это впервые, — ответил он и провёл языком по головке. — Стой! Я не это... Ах! Веларион тут же прикрыл рот рукой, едва горячий язык прошёлся по чувствительной головке, а внутри Эймонда бушевала буря. Слышать это "Пожалуйста, Эймонд" было лучше всего на свете, он ещё несколько раз прокрутил эту фразу у себя в голове и самодовольно хмыкнул, когда Люк попытался сомкнуть ноги. Блондин снова провёл языком по всей длине и следом обхватил головку губами, кончиком языка массируя уретру. Юный Лорд совсем не сдерживал стоны удовольствия, то слабо прося Эймонда прекратить, то говоря как ему хорошо и от этого сносило крышу вдвойне, настолько развратные звуки из такого милого рта он слышал впервые. Шатен ухватил Таргариена за волосы и сильно выгнулся в спине, когда дядя резко взял его орган в рот полностью. Узкое горло сжалось вокруг головки и сейчас Веларион был готов кончить в любую секунду, но Эймонд прекратил. Веларион обиженно всхлипнул и блондин подтянул его ближе к себе, языком касаясь чувствительной дырочки сзади. — Нет, подожди! Не надо там так, — взмолился Люцерис, но принц проигнорировал его слова и протолкнул язык внутрь, рукой обхватив член парня и начал двигать по нему вверх-вниз. Вскоре развратный язык внутри сменился на пальцы. Сначала на один, а затем к нему резко добавились ещё два, сразу же приступая массировать простату внутри. Люк сейчас метался в руках Эймонда как уж на сковородке, готовый в любой момент выпрыгнуть из неё и сейчас Одноглазый проявлял недюжую выдержку, аккуратно и медленно расстягивая племянника. Если бы не здравый смысл, он бы уже отымел его как минимум в трех позах и заставил кончить несколько раз от того, насколько парню нравится грубый секс. Вскоре ласки прекратились и Эймонд зажал его головку, не давая Люцерису кончить, пока сам начал входить сантиметр за сантиметром. "Блять, всё равно очень узко и невероятно горячо..." — мысленно прорычал Таргариен и резким толчком вошёл во всю длину, выбивая из парнишки вскрик. Двигаться он начал сразу, не давая Люку привыкнуть и продолжил движения рукой на члене Велариона, вызывая стоны между вскриками от болезненных толчков дяди. Вскоре Эймонд начал попадать по заветной точке и Люцерис начал сам подмахивать в такт толчкам. Он обхватил бёдра Эймонда буквально железной хваткой и впился ногтями в его плечи и лопатки. Дядя трахал его совсем не жалея, наслаждаясь каждым стоном и звуком шлепков кожи о кожу. Мольбы Люка остановиться совсем прекратились, вместо них появились "Мне хорошо", "Да, вот здесь" и "Пожалуйста, продолжай". Блондин впился поцелуем в губы юноши, грубо сминая их и тут же проник в рот языком, изучая им чужой рот. Когда Люк сильно сжался вокруг него, Эймонд понял, что он близок к разрядке и тут же ускорил толчки и движения руки. И буквально через несколько толчков Люцерис наконец излился себе на живот с громким стоном и вскоре за ним кончил и Таргариен, не вынимая член из пульсирующей от оргазма дырочки.