Среди вампирского народа жива легенда очень долго

             Он медитировал, стараясь унять глубинный страх, который одолевал его с каждой минутой всё сильнее, цеплялся ледяными когтями за его спину и грудь, скручивался в животе. В Облачных Глубинах казалось, что он смирился со своей судьбой, но здесь, в Нечистой Юдоли, стало очевидно обратное. Простая и естественная мысль эхом повторялась в его голове: он не хотел умирать. Он не держал обиду на семью, ведь самопожертвование было его выбором. Любовь к младшему брату заставила его без сомнений согласиться отдать жизнь ради спасения Ванцзи. Перед его глазами всё ещё стояло лицо всегда внешне безэмоционального брата: искажённое горем, покрасневшее, с дорожками слёз. Ванцзи кричал «Сюнчжан!» ему вслед, удерживаемый на месте несколькими адептами и дядей, пока он в сопровождении небольшой группы уходил навсегда. Его А-Чжань был уже таким сильным, несмотря на болезнь... Мама бы гордилась. Он не жалел о своём решении ни минуты, но всё ещё не хотел умирать. Он любил жизнь. Его всегда считали слишком улыбчивым, говорили, что его улыбка это всего лишь вежливая и приятная маска. На самом деле бо́льшую часть времени он улыбался, потому что хотел, потому что чувствовал себя хорошо и легко. Он видел красоту и радость в мелочах, был способен сочинить мелодию о солнце, тепло заливающем улицу, о дожде, барабанящем по крышам родного дома, о синих горечавках около маминого жилья. Он успел оценить красоту даже здесь, в месте его скорой смерти. Вопреки ожиданиям, в Нечистой Юдоли не было мрачно. Резиденция ордена вампиров начиналась с крепких ворот у подножья и раскидывалась зданиями по зелёно-серым склонам гор. Здесь, как и везде, светило яркое солнце, росли высокие и могучие деревья. В помещениях преобладали тёмные цвета, но они странным образом не давили, не сжимали пространство, а гармонично сочетались с белым и светло-серым. В комнатах, которые ему временно выделили, всё выглядело, как у других орденов: занавески, подвески с кисточками и нефритовыми кольцами, статуэтки, растения в дорогих вазах, расписные ширмы, привычная мебель. Обстановка под стать великому ордену — богатая, но при этом «освежающая», не вычурная. Это радовало, потому что от ещё одной Башни Золотого Карпа его бы замутило. Щемящая тоска завладела его сердцем, заняв место рядом со страхом. Скоро у него отнимут возможность улыбаться окружающему миру и любоваться им, играть на сяо в порыве эмоций. Он больше не увидит брата, дядю, младших адептов, глядящих на него большими, светящимися глазами. Всё потускнеет перед его взглядом, и он провалится в непроглядную и тихую черноту с надеждой на следующую долгую и яркую жизнь. Его отец за всю дорогу не проронил ни слова. В Нечистой Юдоли он сразу передал его в руки адептов Не, которые отобрали у него Лебин и Шоюэ и с почтением отвели в комнаты. Сейчас отец наверняка уже поприветствовал главу ордена и подтверждал сделку, обговаривая последние детали. И после этого... Успокойся, Сичэнь. Главное, что А-Чжань будет жить. О главе ордена вампиров ходило много слухов, но все подтверждали, что он держал своё слово. У людей были разные причины связываться с могущественным орденом Цинхэ Не. Какие-то ордена хотели богатства, другие — защиты и союза, третьи намеренно переходили вампирам дорогу и потом расплачивались за это, если не хотели полноценной войны. Какая бы ни была причина, плата едина для всех — люди. В зависимости от ситуации главы орденов отдавали в качестве источника крови своих адептов или детей старше пятнадцати лет. Была ещё одна распространённая причина для того, чтобы связаться с Не — несмотря на сущность мертвецов и убийц, они смогли продвинуться в медицине дальше всех и зачастую творили чудеса, излечивая людей от неизлечимого. Поэтому Гусу Лань и обратились к ним. Дядя объяснил ему, почему их орден не мог предложить вампирам простого заклинателя. Для лекарства Ванцзи требовалось большое количество крови высшего вампира определённого возраста. Вампиры свою кровь просто так не отдавали. И только Не Хуайсан подходил под это требование, а все знали, как Чифэн-цзунь яростно защищал младшего брата. Про второго господина вампирского ордена ходили слухи, что, несмотря на его сущность, он был немощен физически, почти как обычный человек, и владел слабой регенерацией, а потому, если бы вампир согласился отдать кровь ради благого дела, ему бы пришлось долго восстанавливаться. Ко всему прочему у вампиров была своя «иерархия» источников крови: внизу находились животные и обычные люди, затем заклинатели с чёрной душой, то есть преступники, следом за ними заклинатели среднего уровня и самыми вкусными и питательными считались выросшие дети лидеров орденов — молодые, благородные и сильные заклинатели. Таким образом, столь ценный ресурс, как кровь наследника Не, требовал достойной платы.       С каждой минутой его отчаяние от того, насколько сильно он хотел жить, возрастало, пока он сидел в одиночестве, ожидая смерти. Время текло медленно, что было одновременно и изощрённой пыткой, и благословением. С одной стороны, хотелось уже поскорее встретиться лицом к лицу со страхом, чтобы больше не мучиться, с другой стороны, это была возможность урвать больше крупиц жизни. Снова присмотреться к деталям комнаты, сделать глоток вкусного чая, вдохнуть приятный аромат благовоний и прислушаться к звукам снаружи... — Дагэ, ты не представляешь, как тебе повезло! — раздалось чьё-то радостное и взволнованное щебетание с улицы. — Если бы он не был предназначен тебе, я бы его укусил прямо сейчас. Он чертовски вкусно пахнет даже издалека и к тому же сногсшибательно красив! Я молодец, Дагэ. Я добыл тебе редчайший деликатес. Голоса приближались, и у Сичэня перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее от нервозности. Это они — два хозяина Нечистой Юдоли. Один из них — его смерть. Успокойся, медленно вдохни и выдохни. Никакой паники и слабости. Смерть нужно встретить достойно. А вообще, не очень-то приятно слышать, как о тебе отзываются, как о куске сочного мяса. — Ага. Такой молодец, что от резких движений или солнца всё ещё можешь упасть в обморок. И слил свою кровь без разрешения прежде, чем я узнал о просьбе Лань. Больше я тебе в письмах рыться не дам. Красивый голос, глубокий. Он с удовольствием послушал бы его подольше. — Ну-ну, Дагэ, не будь таким ворчливым. Ты будешь в восторге и потом ещё поблагодаришь меня! — Ой, иди отсюда уже. Раздался смех второго господина, и через пару мгновений дверь распахнулась. Он встретился взглядом с тёмно-бордовыми глазами, которые почти сразу стали ярче и засветились красным. Это был плохой знак, верно?.. Он поднялся и поклонился, как подобает, сложив руки перед собой. Его пальцы даже не дрожали. Молодец, Сичэнь. — Чифэн-цзунь. — Цзэу-цзюнь, — вампир ответил на поклон и продолжил молча рассматривать его. Почему-то мужчина выглядел несколько растерявшимся. И он смотрел тоже. Те, кто никогда не видел лично главу ордена Не, распространяли разные слухи о его внешности: от облика демона с рогами, красной кожей и крыльями до смердящего мертвеца, который выглядел буквально ходячим трупом. Были и слухи о том, что вампир должен быть невероятным красавцем для того, чтобы очаровывать жертв и заставлять их добровольно идти в его руки. Третий вариант оказался недалёким от истины. Его черты лица не были изящны или миловидны: чёткие линии, очерченные челюсть, нос и скулы были привлекательны в строгой, мужественной красоте, которую обрамляли две свободные пряди волос. Между бровями залегла складка, свидетельствующая о постоянной хмурости Минцзюэ, придавая ему грозный вид. Угловатый изгиб верхней губы и лёгкая полнота нижней могли отвлечь внимание от того, что за ними скрывались опасные, острые клыки, которые вонзались в шеи и забирали жизни. Широкие плечи и спина вампира сужались к подчёркнутой широким поясом талии, а высокий хвост зрительно добавлял ему роста, и без того немалого. Из ножен на поясе виднелась рукоять знаменитой сабли Чифэн-цзуня — Бася, и он давно уже задавался вопросом, зачем нужно оружие существам, способным молниеносно уворачиваться от атак, голыми руками блокировать удары мечей и пронзать противников когтями и клыками. Впечатление вампир создавал неповторимое. Минцзюэ притягивал внимание не только привлекательной внешностью и самым высоким ростом, который он когда-либо видел, но и давящей аурой чистой силы, которая мгновенно затопила комнату в его присутствии. Народ поговаривал, что некоторые люди неосознанно падали на колени перед главой ордена Не. Теперь он понимал почему — даже у него перехватило дыхание. Мужчина перед ним был чертовски силён и, судя по телосложению, был бы силён даже без вампирских способностей. Минцзюэ отмер, отведя взгляд, и прочистил горло. — Цинхэн-цзунь только что отбыл в Облачные Глубины. Вы знаете о цели вашего пребывания здесь, верно? Это отнюдь не было неожиданностью, даже наоборот. Он вообще ожидал, что сопровождать его будет дядя, но, видимо, для большей благосклонности Чифэн-цзуня отец решил даже временно выйти из уединения. Однако что-то в его груди всё равно болезненно сжалось от того, что отец с ним даже не попрощался, не захотел напоследок увидеться с сыном, как-то утешить его или сказать тёплые слова. Почему? Были ли ему настолько безразличны собственные дети или он просто решил, что ему будет тяжелее расстаться с сыном после последней встречи и прощания? Испытывал ли отец хоть какую-то привязанность к сыновьям, годами сидя в уединении, или был абсолютно чёрств и равнодушен? Было ли ему плевать, что один сын пожертвовал собой ради другого? В отличие от дяди и некоторых старейшин, отец даже не спросил, передумал ли он, не пытался объяснить ему, что он настолько же ценен, как Ванцзи, и не обязан отдавать жизнь, если не хочет. — Разумеется. Я сам сделал этот выбор. Я благодарен вам за предоставленный моему брату шанс на долгую и полноценную жизнь. — Это самоотверженный и благородный поступок с вашей стороны. Хотя, если Лань Ванцзи любит вас так же, как вы его, вряд ли он рад такой возможности. Он просто кивнул в ответ. «Не рад» это было ещё мягко сказано. А-Чжань был не только разбит горем, но и очень зол на то, что его просто поставили перед фактом и не слушали возражения, что все согласились с решением его сюнчжана. За это он чувствовал вину перед младшим братом. Хотел ли бы он в обратной ситуации, чтобы Ванцзи отдал за него жизнь? Нет. Он понимал чувства А-Чжаня, но в то же время знал, что иначе они бы не пришли ни к какому решению. Они бы спорили, обменивались одними и теми же восклицаниями о ценности жизни каждого из них, о любви друг к другу, ни один не соглашался бы позволить другому умереть, а драгоценное время бы стремительно утекало для Ванцзи. — Как самочувствие второго господина? На лице вампира промелькнуло удивление. Видимо, Чифэн-цзунь не ожидал, что жертва будет интересоваться здоровьем его брата. Особенно если жертва стала жертвой именно из-за обмена, связанного с его братом. Возможно, Минцзюэ предполагал, что он испытывал ненависть и к нему, и ко второму господину. — Этот паршивец переоценил собственные силы, — фыркнул вампир. — Но он испытывает лишь временный дискомфорт, так что всё в порядке. Было удивительно слышать, как небрежно Чифэн-цзунь назвал брата в их, казалось бы, официальном разговоре. Однако, в то же время, не было никаких сомнений в том, что за обзывательством на самом деле не скрывались злость или пренебрежение. Вот, значит, какая у них динамика: внешне грубый и ворчливый старший брат, в сердце обожающий младшего. На мгновение его уголки губ едва не дёрнулись в улыбке. — Что ж, я надеюсь, мои адепты обращались с вами с почтением, и вы остались довольны отведёнными для вас комнатами, — вампир начал не спешно приближаться к нему, и он отодвинул в сторону подсознательное желание отступить назад. К чему вообще были эти вопросы, если через несколько минут он будет мёртв? Светская беседа в качестве доброго жеста для того, чтобы отвлечь и успокоить жертву? — Ваши люди... — он запнулся и исправил себя. Минцзюэ со смешком фыркнул от его заминки. — Ваши подчинённые были вежливы. Благодарю вас за предоставленные удобства. Мне нравится обстановка. — Хорошо. Я надеюсь, вы искренны. Вампир продолжил медленно подходить к нему, и его шаги выглядели осторожными, а руки были сцеплены за спиной, как будто показывая, что мужчина не собирался нападать. Минцзюэ пытался не спугнуть его? Как будто это деликатное поведение могло его отвлечь или обмануть. В любом случае, даже если бы он трясся от страха до дрожи в коленях, ему некуда было деться отсюда. Когда Чифэн-цзунь приблизился на расстояние шага, он обнаружил, что должен немного поднять взгляд, если хочет смотреть ему в глаза, а не подбородок. Стоит ли вообще упрямо смотреть в эти глаза, которые, кстати, перестали светиться? Вдруг долгий зрительный контакт считался вызовом и агрессией, как у хищников? Пронизывающий и заинтересованный взгляд с оттенком голода в глубине как будто вскрывал душу. Он знал, что ему должно быть тяжело смотреть в ответ, — любой человек бы вскоре не выдержал и отвёл взгляд, — но почему-то его затянуло в эти тёмно-бордовые омуты, обрамлённые довольно длинными ресницами. — Вы довольно спокойны и молчаливы, хотя толика здорового страха присутствует в вашем запахе, — заметил Минцзюэ одобрительным тоном, как ему показалось. Плакать и умолять было бы слишком унизительно, и у него имелось достаточно самообладания и гордости, чтобы этого не делать. Он и в самом деле не испытывал желания паниковать и кусать локти, ведь принял решение добровольно и осознанно. Однако... Заманчивая мысль сначала мелькнула в голове, а затем прочно поселилась в ней. Имел ли он право что-то попросить у Чифэн-цзуня? Если вампирское чувство голода не настолько нестерпимое, то ведь не должно быть разницы, убить его сейчас или часом позже. Минцзюэ, несмотря на хмурость, не выглядел злым, враждебным или готовым сожрать его в ту же секунду, и, судя по их разговору, пребывал в неплохом настроении. — Глава ордена Не, я могу попросить вас о предсмертном желании? — рискнул он. — Предсмертном? — Чифэн-цзунь удивлённо моргнул и даже немного отстранился от него. — Цзэу-цзюнь, я не собираюсь вас убивать. Вы будете жить в Нечистой Юдоли, занимаясь чем душа пожелает, а я буду временами забирать немного крови. Он почувствовал, как у него недостойно отвисла челюсть, и не позволил ей упасть слишком сильно. После нескольких недель принятия мысли о смерти и возрастающего страха на протяжении последних пары-тройки часов ему было сложно поверить этим заверениям. Он будет жить?.. — Вы согласились на сделку, думая, что она будет стоить вам жизни? Это заслуживает ещё большего уважения... — и это отразилось в новом, пристальном взгляде Минцзюэ. — О чём вы хотели попросить? — Я бы хотел прогуляться по Нечистой Юдоли и, возможно, её окрестностям. Я успел лишь мельком увидеть здешнюю природу и архитектуру... Разумеется, со мной будет сопровождающий, — быстро добавил он, чтобы вампир не увидел в его просьбе намерения сбежать. — Конечно, нет проблем, — серьёзно ответил Чифэн-цзунь, когда он уже ожидал насмешки и отказа. — Вы не будете заперты в этой комнате, как в темнице. Желаете прогуляться сейчас или позже? — Что ж, если моей жизни ничего не угрожает, тогда можно и подождать. Спасибо, — губы сами по себе сложились в лёгкую, благодарную улыбку. Он тут же испытал к этому отвращение. Благодарить за то, что с ним обращались по-человечески, а не как с пленником или скотиной на убой, серьёзно? Минцзюэ на несколько мгновений снова застыл, глядя на него. Что такого особенного вампир в нём замечал, что заставляло его выглядеть таким растерянным? — Тогда... В таком случае я прошу вас спустить одежду с плеча. Он мог поклясться, что вампир чувствовал себя неловко, говоря это. Что было не так с этим кровожадным монстром и жестоким убийцей? И сама просьба тоже звучала довольно неуместно. Разве вампир не просто разрывал одежду жертвы, чтобы поскорее добраться до крови? Было ли такое вежливое поведение связано с его статусом наследника ордена Гусу Лань? — Не всем попадающим сюда людям их господа или родители рассказывали о цели пребывания, — начал пояснять Чифэн-цзунь, уловив, видимо, вопрос в его взгляде. — Из-за этого, когда я тянулся к их одежде, они неверно понимали мои намерения. Поэтому с некоторых пор я привык не раздевать никого самостоятельно. Он мысленно усмехнулся такому тактичному кровопийце, заботящемуся о комфорте жертв. Не было ли это лицемерием? Вампир оставался вампиром, нуждающимся в крови. Вампир не будет щедр и благороден настолько, чтобы во вред себе совсем отказаться от причинения вреда людям. Минцзюэ всё равно вопьётся ему в горло, как бы ни старался выглядеть заботливым и вежливым. Пальцы почти не выдавали его волнения, неторопливо ослабляя пояс и спуская с левого плеча все три слоя одежды, позволив им упасть и сложиться на локте. Волосы были собраны и отведены в другую сторону, и, сдержанно вздохнув, он поднял взгляд на вампира. Ему почти захотелось смеяться. Глаза снова светились ярко-красным и были широко распахнуты. Лицо Минцзюэ застыло, ничего не выражая, но во взгляде будто бушевала какая-то паника. Вместе с голодом, конечно. Это выглядело довольно глупо и забавно. Неужели, как и сказал второй господин, он был настолько вкусен и красив, что Чифэн-цзунь не мог справиться с собой? — Вы... — вампир снова прочистил горло, когда вышел из оцепенения. — Вы, должно быть, слышали рассказы о том, как я разрываю людям глотки, словно дикий зверь. Уверяю вас, когда я не на поле боя и передо мной хороший человек, я довольно аккуратен. — Возможно, вы не садист, — начал он, всё же не сдержавшись, но стараясь не пропустить в голос раздражение. — Но вы всё равно выпьете мою кровь. Укус остаётся укусом, груб он или аккуратен. Сделайте это уже. Во взгляде Чифэн-цзуня промелькнула какая-то эмоция, словно он был задет этими словами. Если это разозлит его, то плевать. Неужели вампир действительно считал, что раз вёл себя осторожно, то в меньшей степени являлся мертвецом, поддерживавшим жизнь за счёт крови людей? Нет, не считал, судя по опустившемуся на пару мгновений взгляду, наполненному горечью. Словно Минцзюэ сначала ошарашило правдой, брошенной в лицо, но затем он вспомнил, что, да, это действительно было так. Вампир ничего больше не сказал и сократил между ними последнее оставшееся расстояние, мягко схватив его за плечи. Чифэн-цзунь не разозлился на его слова и продолжал вести себя осторожно, как и заверял. Кожа вампира была не ледяной, как он ожидал, а скорее комнатной температуры, и, кажется, быстро нагревалась от его собственного тепла. Он ненавидел это, но не смог сдержать учащённого дыхания и лёгкой дрожи, когда Минцзюэ наклонился и тихо втянул носом воздух где-то у него под ухом. Как и любой здоровый человек, он не любил боль — ожидаемо, что его тело волновалось в ожидании неприятных ощущений. Однако было что-то ещё. Какое-то другое чувство примешивалось к страху, и оно усилилось, когда вампир большим пальцем потёр кожу над яремной веной и издал тихий, грудной рык, больше похожий на урчание. От этого у него чуть не подкосились ноги. Что происходит?.. Он откинул голову в сторону, и ему под затылок, пробравшись под волосы, тут же легла ладонь. Удобно. И у него с поддержкой шея не устанет, и вампир сможет его в случае чего удерживать, чтоб не дёргался. Он прикрыл глаза, приготовившись к боли и стараясь унять волнение. Очень хотелось почему-то руками обхватить спину Минцзюэ, но он сдерживал это неуместное желание. И Чифэн-цзунь почему-то медлил, хотя явно уже очень близко завис губами над кожей. Мучил ли его вампир в отместку за обидные, но правдивые слова?.. Через мгновение после прикосновения кончиков клыков к шее он сильно перепугался, когда Минцзюэ оттолкнул его и сам отскочил назад, как ошпаренный. Вампир закрывал рот ладонью и смотрел на него со смесью шока, ужаса и отрицания, а затем стремительным шагом, почти бегом, покинул комнату, распугав на улице нескольких адептов. — Дагэ! Через открытую дверь он увидел взволнованного второго господина, бегущего к нему. Два брата были непохожи так сильно, будто намеренно родились противоположностями друг друга не только способностями, но и внешне. Хуайсан был ниже, с более изящными и сглаженными чертами лица, даже немного женственными. Этой характеристике соответствовала и его вычурная одежда с украшениями, а телосложение выглядело стройным и хрупким. Никакой хмурости на лице — только безмятежность и хитрая искорка в глазах. Сложив зонтик и закрыв дверь, вампир внимательно оглядел его, обмахиваясь веером. — О боги, Цзэу-цзюнь, вы выглядите сейчас так, что я просто обязан запечатлеть на портрете вашу красоту. В какой утончённой небрежности свисают эти светло-небесные одежды с вашей безупречной кожи! Как заманчиво обнажены ваши крепкие, но в то же время довольно изящные ключицы и плечо! Ах, не зря вас называют Первым Нефритом и считают самым прекрасным мужчиной в Поднебесной! До него только сейчас дошло, что он не удосужился натянуть одежду обратно. Был ли в этом смысл сейчас, если второй господин уже увидел его и, наверное, собирался укусить, раз уж брат отказался? Его несколько смутили так бесстыдно брошенные комплименты, но именно это искреннее и неприкрытое восхищение вызывали уверенность, что никакой настоящей похоти за этими словами не стояло. Он слышал о таком типе людей, флиртующих со всеми подряд и воспринимающих чужие тела с точки зрения эстетики. Они начинали вести себя сдержаннее и скромнее, когда встречали кого-то, кто им действительно нравился. Так что он чувствовал себя в безопасности с точки зрения интимной неприкосновенности. С другой стороны, опасность всё ещё присутствовала из-за вампирской сущности его собеседника. Он слышал ранее, что предназначен в качестве источника крови для Чифэн-цзуня, а значит, его младший брат не должен его тронуть. Но, возможно, что-то поменялось, если Минцзюэ сбежал? Значило ли это, что второй господин теперь имел право укусить его? Минцзюэ заверил, что не собирается его убивать, но был ли Хуайсан настроен так же или всё же осушал своих жертв до смерти за один раз? Кстати, глаза второго господина тоже начали светиться, как только он зашёл в комнату. Если у старшего брата в обычном состоянии глаза были тёмно-бордовые, то у младшего, как он успел заметить, вишнёвые, больше уходящие в малиновый оттенок, чем в красный. — Второй господин Не, — поклонился он, как подобает. — Ой-ёй, зови меня просто по имени. А я буду называть тебя Лань Сичэнем, так как ты старше, договорились? Ты не против? Я не хочу официоза между нами. — Как пожелаешь, Хуайсан. — Отлично! — вампир с улыбкой схлопнул веер. — А теперь расскажи мне, что случилось. Чем ты испугал моего бесстрашного Дагэ? — Я не знаю, что произошло. Он собирался укусить меня, но сначала долго медлил, а потом внезапно отскочил и ушёл. Хуайсан задумчиво поджал губы, постучав веером по подбородку и окинув его любопытным взглядом. — Возможно, на тебе стоит очень мощная защита. Это может быть врождённой скрытой способностью или намеренным поступком твоих родственников. Если второе, то это можно считать обманом и нарушением сделки. Мне-то без разницы на самом деле, будет ли моя кровь кем-то оплачена, но Дагэ может разозлиться. Если что-то такое у него и имелось, то он об этом ничего не знал. Холодок пробежал по спине от мысли, что дядя мог перед путешествием в Нечистую Юдоль наложить на него защитное заклинание. Ради чего? Он хотел спасти Ванцзи, но если Чифэн-цзунь придёт в ярость из-за лжи и нападёт на Облачные Глубины, то в чём был смысл, если Лань не выстоять в таком бою? — Садись на кровать, Лань Сичэнь. Я не буду кусать тебя, но приближусь к коже, чтобы проверить, оттолкнёт меня от тебя или нет. Он послушно сел, сдержав смешок по поводу того, что старшему Не для укуса нужно было немного наклониться, а младшему Не — попросить человека сесть. — Дагэ хотя бы сжал клыками кожу? — спросил Хуайсан, встав перед ним. — Нет, только коснулся. Вампир свободной от веера рукой легко сжал его плечо и наклонился к шее. Он знал, что укуса не последует, поэтому почти не нервничал. Однако и того волнения, особенного и необычного, которое он испытал впервые в жизни, тоже не было. На Минцзюэ и Хуайсана у него была совершенно разная реакция. — Чёрт возьми, Лань Сичэнь, твой запах такой опьяняющий, что я сейчас потеряю сознание. — Не надо, — усмехнулся он. — Твой брат может понять неправильно и убить меня. Второй господин тоже хмыкнул, а затем, приблизившись к шее почти вплотную, издал уже знакомое ему рычание-урчание. От подобного звука, вышедшего из груди Чифэн-цзуня, у него едва не подогнулись колени. От Хуайсана... Ничего? Это было странно. И ему это не нравилось. Вампир коснулся клыками кожи. Ничего не произошло. Клыки начали сжиматься, — всё ещё ничего не происходило, — и он уже подумал, что укус всё-таки произойдёт. Однако Хуайсан отстранился, явно очень точно зная, где находится грань силы, после которой клыки пронзают кожу. — Что ж. С тобой всё в порядке, правда? И со мной всё в порядке. Если бы на тебя была наложена защита, она бы навредила мне намного быстрее и сильнее, ведь я слабее Дагэ. Значит, дело не в этом. Внезапно вишнёвые глаза чуть расширились, и губы, за которыми уже не было видно клыков, расплылись в ухмылке, которую вампир тут же спрятал за веером. Поверх дуги взгляд был полон какого-то веселья и предвкушения. — Ты что-то знаешь? — Я ничего не знаю, Лань Сичэнь, — в голосе Хуайсана отчётливо слышалась хитрая улыбка. — Ну давай, до встречи. Скоро подадут обед. И не забывай, что ты ещё должен будешь позировать мне для портрета! Вампир выпорхнул на улицу, оставив его в недоумении и опасениях.