Убийство и другие обыденные вещи

Как только соседей выгнали и от тел избавились, началось настоящее веселье. Гермиона сидела напротив Беллатрикс, перед ней лежал блокнот, сбоку от него ручка. Она осматривалась, пока пальцы барабанили по столу. Ее взгляд задержался на пропитанном кровью ковре и на ноже, лежащем между засохшими лужами. В глазах Гермионы отразился странный блеск, словно ее это забавляло. — Итак, миссис Лестрейндж. Как ваше полное имя? Включая девичью фамилию? — Беллатрикс Лестрейндж, урожденная Блэк. — Дата рождения? — 6 декабря 1887 года. — Значит, вам тридцать четыре года, верно? Беллатрикс могла бы поклясться, что заметила, как девушка покраснела, когда спросила об этом. — Верно. — Как долго вы с мистером Лестрейнджем были женаты? — Наша вторая годовщина должна была быть всего через несколько дней. Изначально, именно тогда она планировала убить этого человека. Но, увы, происшествия случаются, планы меняются — таков закон жизни. — Вы оставались незамужней до тридцати двух лет? — Я такого не говорила. Гермиона остановилась и нахмурилась. — Вы хотите сказать, что были замужем раньше? — Я ничего не хочу сказать. Если у вас есть ко мне вопрос, задавайте его прямо. — Вы были замужем раньше, миссис Лестрейндж? — Была. — Кто был вашим первым мужем? — Том Реддл. — Что стало причиной вашего развода? — Он умер. Когда Беллатрикс произнесла эти слова, в воздухе появилось явное напряжение — то, которое она предвидела и с радостью восприняла. Гермиона расслабилась в кресле, ее плечи опустились. — Как он умер? Кошка смотрела на мышь, уверенная, что ей осталось сделать пару прыжков, чтобы поймать ее в ловушку, но у мыши было несколько козырей в рукаве. Так что, вполне естественно, Беллатрикс выдала. — Он был застрелен гангстером Фрэнки Йейлом. Глупый Фрэнки Йель, вечно лезет не в свое дело! Он вечно мешал ей, всего этого можно было бы избежать, если бы он дважды не сорвал ее планы. Конечно же, она должна была подставить его! Она была бы рада оставить деньги себе и позволить мужчине спокойно жить, но не ее вина, что он гордился тем, что был акулой ростовщичества. — Почему? — Я не была посвящена в его дела. Детективы, которые расследовали дело, сказали мне, что он задолжал денег Фрэнки. Ага, только вот она задолжала ему денег, но все это часть плана, не так ли? Беллатрикс была чертовски умна. — Вы остались без средств к существованию, миссис Лестрейндж? Гермиона улавливала какую-то мысль, но неправильную, с удовольствием заметила Беллатрикс. — Нет. Моя семья богата, я никогда ни в чем не нуждалась. — А мистер Лестрейндж был богат? — Он зарабатывал на жизнь честным трудом, ничего существенного. Он получил наследство в юности, как и его брат, но он никогда не соответствовал состоянию моей семьи. Больше походило на то, что этот мелкий воришка высасывал деньги из ее семьи. В конце концов, он заплатил за это хорошую цену. И сколько стоила его жизнь? Уж точно не больше, чем ее обширная коллекция изумрудов. — Чем он занимался? — Он был дантистом. Полезная профессия, по правде говоря, она многому научилась у него. Технике пыток, естественно. Не то, чтобы она когда-либо имела возможность воспользоваться этими знаниями. Если ей действительно придется прибегать к таким мерам, она хотя бы будет знать. — Где он работал? — Где-то в Бруклине. Точно не помню название. — А чем занимался покойный мистер Реддл? — Всяким баловством. — В каком смысле? — Глупостями, по типу размышлений о загробной жизни, темной магии и тому подобное. Человек считал себя настолько могущественным, что верил в бессмертие. Но он был недостаточно дальновиден, раз не смог предвидеть собственного убийства. Возможно, ему следовало бы использовать свою жалкую веру в темную магию. — Вы верите в темную магию, миссис Лестрейндж? Она рассмеялась. Смех прозвучал маниакально, как будто погремушки бились друг об друга. — Конечно нет. Он был жалким человеком с глупыми увлечениями. Я просто содержала его и была рада финансировать его хобби. Видит Бог, у него их было много. — Когда вы вышли замуж за мистера Реддла? — Мы были женаты с 1910 по 1914 год. — И вы оставались вдовой до 1920 года? — Я вечная вдова, несмотря на то, что выхожу замуж, мисс Грейнджер. Я была и остаюсь вдовой, и была бы ей, даже если бы мой дорогой Родольфус остался жив. — Вы выходили замуж между 1914 и 1920 годами? Она казалась раздраженной, Беллатрикс пришлось скрыть улыбку. Ей нравилось действовать на нервы этой молодой особе. — Да. — За кого? — Джон Эйвери Первый. — Первый? — У него был сын, Джон Эйвери Второй. — Был? Где он сейчас? — По моим слухам, скитается где-то по Европе. — Где тогда Джон Эйвери Первый? Беллатрикс сделала вид, что глубоко задумалась. — Если мне не изменяет память, то похоронен на Троицком кладбище. — Значит, он тоже умер? — Очень проницательно, мисс Грейнджер. Все-таки похоронить его заживо было бы уголовно наказуемо, вы должны это понимать, как частная ищейка полиции. — Я не частная ищейка. — Мне кажется, что я права. Хотя, наверное, секретарь вам бы больше подошло, учитывая нашу ситуацию. Она задела за живое. Она могла видеть, как лицо Гермионы медленно побледнело, а в ее глазах появилась горечь. Она открыла рот, чтобы ответить, и внезапно замолчала. — Как умер мистер Эйвери? — она перевела тему. — Он был стар, очень стар. Неожиданно умер от остановки сердца. Ага, томатный суп с добавлением карболовой кислоты сделал это. По крайней мере, патологоанатому это показалось остановкой сердца. — Неожиданно? — хитрая маленькая девчонка. — Неожиданно. На что вы намекаете? Они обе знали, что она имеет в виду. — Двое ваших мужей были убиты. Могу предположить, что та же участь ждет третьего мужа? Умная и хитрая девчонка. — Нет, что вы. Что вы хотите сказать? Она жаждала услышать это. Она хотела услышать, как она это скажет. — Я подозреваю, что вы убили всех своих мужей, миссис Лестрейндж. Я просто обращаюсь к вашим же словам. Все ваши мужья, мрут как мухи, не находите ли вы это немного странным, миссис Реддл-Эйвери-Лестрейндж? А она забавная. — Мне всегда не везло в любви. Это все так трагично. Истинная трагедия заключалась в том, что за тридцать с лишним лет своей жизни, ей удалось убить не более трех мужей. Убийство мужчин было ей по силам, потому что на ее счету более дюжины жертв. Но убивать мужей… Это было труднее, поскольку за них сначала надо выйти замуж, ей это не нравилось. — О да, это определенно должно выглядеть как трагедия. Наблюдательная, умная и хитрая девчонка. — Если вы меня обвиняете сейчас, скажите это прямо, мисс Грейнджер. Все-таки я была с вами откровенна. — Забавно. Вы уже не кажетесь такой грустной. Всего пятнадцать минут назад вы едва ли могли связно говорить. Она быстро соображала. Беллатрикс это нравилось. Она хотела, чтобы это проклятая женщина наконец-то вышла на ее след. Конечно, она не собиралась признаваться. Она была кем угодно, но не дурой. Ей просто нужно направить следователя по нужному пути. — Что именно вас забавляет в моем ужасном положении? Я была свидетелем того, как двое мужчин, которые мне дороги, убили друг друга, и теперь меня допрашивают, будто я подозреваемая! Я сохраняю спокойствие и собранность ради вас, мисс Грейнджер. — Не нужно. Если хочется плакать или кричать, не сдерживайтесь. — Как любезно с вашей стороны. — Вы так спокойны и собраны. Не притворяетесь ли? — Я просто все еще в шоке. — Кого вы надеялись увидеть первым на месте преступления? Это был ее просчет. Тогда она выглядела удивленной, когда впервые увидела новую соседку. Гермиона была права, предполагая, что Беллатрикс ожидала кого-то другого. Амбридж, это мерзкая шлюха с первого этажа, она должна была быть первой. Она всегда вызывала полицию на своих соседей. — Я никого не ожидала! — Вы выглядели потрясенной, увидев меня. — Я была в шоке. Я стала свидетелем двойного убийства. — Вы не удивились, когда увидели других соседей. Мисс Паркинсон, мистера Малфоя, мистера Слизнорта и миссис МакГонагалл, если мне не изменяет память. — Вы приняли мое облегчение, когда я увидела их, за что-то другое. Я увидела человека, которого не знала и который вошел в мой дом… Любой бы отреагировал так же, как и я. — Я уверена в том, что видела. — Ваша степень прославленного секретаря мистера Поттера помогает вам делать такие предположения? — Нет, это позволяет моя степень по психологии, миссис Лестрейндж. — Ого, вы смогли поступить в университет, как интересно! Времена действительно меняются. Гермиона не обратила внимание на это замечание. — Вопрос, который не дает мне покоя. Вы из богатой семьи, у которой, казалось бы, нет никаких ограничений в расходах. Вы вдова, которая всегда выходит замуж повторно. Это далеко не редкость. Особенно в нашем обществе, где замужество дает авторитет в обществе. Где у нас, у женщин, и так мало прав. — Не вижу здесь вопроса. — Вопрос в том, зачем вам выходить замуж повторно, если вы и без того обладаете статусом? — Ради любви. Ради убийства. — Вы не кажетесь мне человеком, который готов на все, ради любви. — Что заставило вас так думать? — Вы расчетливая. — Что за грубость? Еще и в моем собственном доме! — Разве я не права? — Нет. — Я разочарована. Вы поклялись мне, что были откровенны. Но сейчас вы вплетаете новую ложь в предыдущую. — Это начинает напоминать допрос. Если вы продолжите, мне придется попросить вас покинуть мой дом. — Я уйду. Но будьте уверены, миссис Лестрейндж, мы еще увидимся. Скоро. О, как же Беллатрикс надеялась, что встретиться с ней снова. Все начинает становиться интереснее. Она задавалась вопросом, может ли она расширить свое маленькое хобби и добавить в него немного гендерного разнообразия. Она сдержала улыбку, провожая девушку к двери. — Наш диалог был очень информативен, миссис Лестрейндж. Спокойной ночи. Надеюсь, вы не слишком напуганы, чтобы уснуть. — Я выносливая женщина, мисс Грейнджер. Скоро вы это поймете, — улыбнулась Беллатрикс. И, закрывая дверь, она могла поклясться, что увидела ответную улыбку Гермионы Грейнджер.