Обещание

— Ты когда-нибудь хотела?.. — спросил неопределённо Бомгю. Он не закончил фразу, оборвал её на полуслове и закусил губу. Его взгляд с телевизора сместился на его руки. Он перебирал пальцы. Хёнэ смотрела на него немигающим взглядом и боялась сказать хоть что-то. Слова из головы вылетели. Она не услышала конца фразы, но достроила её мысленно. Они сидели в его комнате и смотрели телевизор. На столике стояла глубокая миска, наполненная еще тёплым попкорном. Из-за приоткрытой двери доносилась болтовня и смех родителей Бомгю. Хёнэ машинально обернулась, проверяя, не могут ли родители услышать их разговора, а потом вновь посмотрела на Бомгю. Он всё не решался продолжить. — Хотела что? — Человека, — говорил Бомгю, запуская блестящие от масла пальцы в миску с попкорном. Хёнэ посмотрела на Бомгю по-другому. Они выросли. Они были уже старшеклассниками. Но никогда доныне не говорили на интимные темы. Она хорошо знала Бомгю, хоть и встретила его впервые в средней школе, когда её класс и его объединили. До этого она пересекалась с ним в коридорах, но не разговаривала. После объединения классов она сдружилась не только с Бомгю, но и с другими ребятами. С Бомгю у неё было много общих интересов: они любили кататься на лыжах, бегать по утрам, ходить на каток; любили бездельничать, смотреть телевизор или слушать музыку, используя одни наушники на двоих; любили сидеть по вечерам в гамаке и читать книги на разные голоса; а ещё любили сидеть в тишине, неловко посматривая друг на друга. У Хёнэ мурашки бегали по телу, ей казалось, что Бомгю не смотрит на неё, а трогает, нежно проводит пальцами по её рукам, плечам, шее. Она розовела от его загадочного взгляда. — Наверное, нет, — отвечала Хёнэ, беря в руку горсть попкорна. Она есть особого не хотела после вопроса Бомгю. Во рту стало сухо. Она потянулась за бутылкой воды, стоявшей справа от Бомгю. Для этого ей пришлось перегнуться через его ноги. Бомгю быстрее схватил бутылку и сунул её в руки Хёнэ. — Наверное — значит, да, — говорил он. Света в комнате не было, окна были зашторены. Лицо Бомгю поблескивало в свете экрана. — А ты? Хотел кого-то? — спросила Хёнэ. Вопрос, словно крохотная птица, вспорхнул с её губ так быстро, что она и не сообразила, и тотчас ударила себя по губам несколько раз. — Бывает — хочу. Раньше я не знал, что это, да и на такие темы вслух говорить у нас не принято. Но мне кажется, в этом нет ничего такого. Если люди любят — они хотят друг друга. — Ага, — сказала Хёнэ и выпила воды. Хёнэ настолько взволновалась после этого короткого разговора, что фильм её больше не занимал. Её занимало: кого хочет Бомгю. Она машинально ела попкорн, а мысли её были далеко-далеко. Она перебирала девчонок из класса, отбрасывала тех, которые, по её мнению, были несимпатичные. В очередной раз она сунула руку в тарелку и схватила вместо попкорна ладонь Бомгю. Бомгю улыбнулся. Хёнэ вытащила свою ладонь из его, но Бомгю вдруг ухватился за её руку и сцепил их пальцы. Его руки были влажные и тёплые. Он много раз так делал — держал её за руку — но сейчас это было чем-то особенным для Хёнэ. Её сердце замерло, а глаза смотрели только на их руки. — Дети! Жареный рис будете? — прокричала госпожа Чхве, заглядывая в комнату. — Будем, — сказал Бомгю, отпустив руку Хёнэ. Хёнэ собирала обед и для себя, и для Бомгю. Он не заставлял её это делать. Они были лучшими друзьями. Готовя обед, она делала ему приятно. Ей льстило, когда Бомгю, разговаривая с одноклассниками, говорил о том, какая Хёнэ замечательная: и обед ему готовит, и ходит с ним на спортивные игры и, если надо, даст пинка, чтобы он учился. Хёнэ пришла в столовую. Бомгю уже ждал её. — Держи. Сегодня я положила побольше моркови и морепродуктов. Надеюсь, тебе понравится, — проговорила она. — Ой! Спасибо, Хёнэ! Бомгю так и лучился от радости. — Тебе не надоело ему готовить? — спрашивала у Хёнэ минутой позднее подруга. — Может, он тобой пользуется, а у самого уже давно есть девушка. — Он бы рассказал мне об этом, — отвечала Хёнэ, наблюдая за тем, как Бомгю веселится за столом. Во время обеда он любил громко говорить. — Знаешь, я недавно видела его с какой-то девчонкой. Они вместе шли по коридору, мило беседуя. — Ага, — говорила Хёнэ. Ей стало чуточку горько. Бомгю не поделился с ней тем, что у него появилась девушка. Бомгю нравилась еда, приготовленная Хёнэ. На вкус она была точь-в-точь как у его мамы, а ещё Хёнэ выкладывала овощи в виде различных животных, что не могло не поднимать настроение Бомгю. — Она тебе нравится? — спросил его друг, легонько толкая в плечо. — Хёнэ. По плечам Бомгю пробежала дрожь. — Очень, — отвечал он, поддевая палочками лапшу, щедро приправленную специями. Бомгю повзрослел. Накануне, говоря о сексуальном влечении, он хотел намекнуть Хёнэ, что любит её. Ныне же думал, как все глупо получилось. Это было не признание вовсе, а смущающая болтовня о сексе, хоть он и не говорил этого слова напрямую. Желание быть ближе к Хёнэ — вот о чём мечтал Бомгю. Она нравилась ему всем! В тайне от Хёнэ он продумал план, как сблизиться с ней, а потом предложить ей руку и сердце. Ему было интересно с Хёнэ, и ей, он не сомневался, было интересно с ним. Если бы нет — она отказалась бы от совместных занятий спортом и посиделок у него дома. Но как же стать к ней ближе, если он ни разу не целовал её? И сам не целовался никогда. Они возвращались домой вечером, потому что после уроков их класс собрали на мероприятие в актовый зал, где выступали представители одного из университетов и приглашали будущих выпускников идти к ним учиться. Хёнэ заскучала, слушая о плюсах учёбы в вузе, и уронила голову на плечо Бомгю. Он весь сжался, но смог собраться с духом и погладить её по голове. Хёнэ притворилась, что не чувствует, как он касается её кожи пальцами, а сама теснее прижалась к нему, сжимая его локоть двумя руками, и вздохнула от удовольствия. Бомгю ущипнул её за нос. — Сегодня мороз, а ты без шапки! Хёнэ! — возмутился Бомгю, когда они шли домой. Ледяной ветер пронизывал чуть ли не до костей. Бомгю поплотнее закутался в шарф и натянул шапку на уши так, что из-под неё были видны только его глаза и короткая чёлка. Ветер бился в одежду Хёнэ, проникал под пальто, заставляя её сжиматься от холода. Она уже не чувствовала своих рук, хотя запихнула их в карманы. Бомгю подгонял её к остановке. — Бежим скорее! — воскликнул он, хватая её за руку. Они едва не опоздали на автобус, он уже отъехал от остановки. Бомгю размахивал рукой, таща за собой Хёнэ. В автобусе они сели на самые последние места. Иголочки снега усеивали ресницы Хёнэ. Она заморгала, вместо снега с них упали капельки воды. — Замёрзла? Хёнэ отрицательно покачала головой. — Я же вижу, что замёрзла! — он накрыл её щеки горячими ладонями и развернул к себе её лицо. Хёнэ потупила взгляд. — Бомгю, я слышала, что ты встречаешься с кем-то. — Ни с кем я не встречаюсь! Только с тобой, — отвечал Бомгю, грея её щёки. — Тебя видели с какой-то девчонкой из средней школы. — Ах это! Ничего особенного. Она попросила помочь донести книги в библиотеку. «Это не моё дело. Я не могу запретить ему любить кого-то», — с грустью подумала Хёнэ. Дома она припомнила один рассказ, повествующий об истории любви. Она неясно помнила содержание, но помнила, что учитель сказал: «Любовь — это миг. Нужно хватать её за хвост». Весь класс взорвался хохотом: откуда у любви хвост? Хёнэ поднялась с кровати и написала в свою тетрадь целей — «Сказать ему, что я его люблю». Спустя два дня Хёнэ возвращалась из школы одна. Бомгю задерживался на баскетбольной тренировке и сказал не ждать его. Было непривычно идти без него. Дорога Хёнэ была знакомой, но будто чего-то не хватало. Наверно болтовни Бомгю, ведь он постоянно рассказывал какие-нибудь истории, случившиеся с ним в течение дня. С ним всегда что-то случалось: то он, идя из туалета, перепутал классы; то сбил в коридоре учителя математики, помогал ему собрать бумажки и незаметно стянул контрольные тесты (Хёнэ недоумевала, почему у них не было обещанной контрольной!); то прогуливал уроки, ходил в кафе и наслаждался поеданием тортиков с чаем — такое и правда бывало, иногда Бомгю приходил не к первому, а ко второму уроку. — Хёнэ! Хёнэ! Перед Хёнэ возникла её подруга. — Я только что встретила Бомгю. Он просил передать, что больше не хочет тебя видеть. Ты ему опротивела. Хёнэ озадаченно посмотрела на подругу. — Что это значит? Бомгю не сказал бы такого. Тем более через кого-то, — пробормотала она вслух. Кругом лежал снег. В этом году его выпало видимо-невидимо. Ботинки так и утопали в нём, дорожные работники едва поспевали соскребать ледяную корку с пешеходных дорожек. Снег искрился на проводах и на ветках деревьев, пушистые снежинки опускались на глаза и таяли, превращаясь в круглые холодные капли. Хёнэ стерла с лица такую капельку и обратилась к подруге, стоявшей перед ней. — Извини. Но я не верю тебе, — твердо произнесла она. — Это какой-то бред… Вдруг подруга подскочила, обрушилась на Хёнэ всем телом, надавив на её плечи, и завалила её в снег. Она хлестала её по щекам, разбила губу и ударила по ребрам ногой. Хёнэ не могла вздохнуть. Она скорчилась от боли и холода. Её тело закоченело. — Хёнэ, мы никогда не были подругами, — выплюнула одноклассница ей в лицо. — За что?.. — пропищала Хёнэ, опираясь локтями о рыхлый снег. Она тонула в нём, как в воде. — За то, что Бомгю любит тебя, — ответили ей. Хёнэ уронила голову в снег и закрыла глаза. Ей было холодно и снаружи, и внутри. Она пошевелила негнущимися пальцами. И заснула. — Хёнэ! Голос Бомгю пробивался будто сквозь толстую стену. Что-то тёплое окружало Хёнэ. Она раскрыла глаза и увидела его лицо близко-близко, насколько это было вообще возможно. Кончиком носа он касался её щеки, она видела каждую морщинку на его коже, каждую родинку, каждую полоску на его губах. И что самое важное — ей было тепло. Руки Бомгю лежали на её спине, он сместил их вверх и потер её лопатки. Хёнэ немного отодвинулась и посмотрела вниз. Она громко вскричала, толкнув Бомгю в грудь. — Почему я голая? Это была не совсем правда. На ней было нижнее белье. А вот на Бомгю ничего кроме трусов не было. — Я грел тебя. — И всё? — Всё, — отвечал Бомгю, кивая. — Хочешь чаю? Или кофе? У нас ещё есть какао и… горячий суп. — Твои родители на работе? — Да. — А где моя одежда? — На сушилке. Могу предложить свою кофту. Он подошел к шкафу и достал из него клетчатую кофту с капюшоном. Это была его домашняя и любимая кофта. С забавным котиком-брошкой на верхнем кармашке. — Бомгю, оденься, пожалуйста, — попросила Хёнэ, кутаясь в его кофту. Она пахла порошком и эвкалиптовым маслом. — Тебе сюда принести что-то или на кухню пойдем? — поинтересовался он, натягивая штаны. Хёнэ выбрала кухню. Оставаться в его комнате наедине с ним было неловко и страшно. Бомгю не сделал ничего плохого по отношению к ней, но она испытывала некую боязнь перед неизвестным. Что будет, если они перешагнут через дружбу? — Кто бросил тебя в снег? Хёнэ сделала глоток какао. Она не стала отвечать на его вопрос. — Хёнэ, скажи мне. Кто сделал тебе больно? — Ты будешь мстить? — Буду. — Напрасно. — Почему же? — Это ничего не изменит. Месть — напрасная трата времени и сил. — А если тебе сделают больно снова? Хёнэ допила какао и отставила кружку. — Я могу сказать тебе, почему со мной это произошло. Хёнэ положила руку на грудь и произнесла: — Мне сказали, что ты… ты любишь меня. — Так это все из-за ревности? Ненавижу таких людей. Хёнэ, в следующий раз я не пойду на тренировку. Я итак хорошо играю. Твоя безопасность для меня важнее. К слову, здесь есть конфеты. Будешь? — он пододвинул к ней тарелку шоколадных конфет в блестящих фантиках. — Бомгю, так ты правда любишь меня? Я хочу это знать! — уверенно сказала она, посмотрев ему в глаза. — Да. Я люблю тебя, Хёнэ. Что бы ты ни говорила, как бы ни просила меня оставить то, что случилось с тобой сегодня — я не оставлю. Я найду этого человека и заставлю ответить за его поступок. Хёнэ распечатала конфету и съела её. Конфета была горько-сладкой и таяла во рту. Губы Хёнэ потянулись в широченной улыбке. — Хёнэ, скажешь что-нибудь? Я вообще-то признался тебе. — Мне пора домой. Хёнэ соскочила со стула. Найдя свою одежду на сушилке в гостиной, расстегнула кофту. — Хёнэ! Бомгю ворвался в гостиную вне себя. В три широких шага он настиг её, схватил за руку, разворачивая к себе, и впился в её губы требовательным поцелуем. Почувствовав у себя во рту его язык, Хёнэ уперлась кулачками в его грудь, а когда он укусил её за губу, она ударила его со всей силы. Бомгю отскочил. Хёнэ прикоснулась пальцами к пульсирующим от боли губам. Крови не было. — У меня губа разбита, — напомнила она. — Буду осторожнее, — только и сказал Бомгю, беря её за руки и закидывая их себе на плечи. Он прикоснулся к её губам снова. Мягко поцеловал раз, второй. Отстранился. Поцеловал опять, поддевая своими губами её верхнюю губу и проводя по ней языком. Губы Хёнэ немного саднили от царапин. Бомгю целовал её нежно и неторопливо. Он снял с неё кофту. Крепко взяв её за талию, поднял. Хёнэ обвила ногами его тело. Она отвечала на его ласки, как могла. У неё совсем не было опыта, поэтому целовала она робко и боялась лишний раз тронуть его язык. Пройдя в свою комнату, Бомгю отпустил её. Он снял с себя футболку и штаны, повесил их на спинку стула. Подойдя к Хёнэ, провел ладонью по её животу, поддел пальцами краешек её трусов и потянул их вниз. Хёнэ сняла лифчик и сложила бельё на стул. — Хёнэ я хотел только тебя. Всегда, — сказал Бомгю, опустившись перед ней на колени и целуя её ногу. — Прости, я бы целовал тебя подольше, но скоро вернутся родители, поэтому… Он резко встал, скользнул ладонью по её бедру, разводя ее ноги и касаясь пальцами клитора. Он неспешно ласкал её одним пальцем, потом двумя и одновременно целовал её всюду. Хёнэ лихорадочно выдыхала, ловила губами его поцелуи. Бомгю взял её на руки и опустил на кровать. Он разделся догола и наконец вошёл в неё. Хёнэ расслабилась, медленно закрывая глаза. Никакой боли не было, она чувствовала лишь восторг от происходящего. Она распахнула глаза и посмотрела на Бомгю, который продолжал двигаться в ней всё быстрее. Он улыбнулся и поцеловал её в горячие щеки. — Ох, Хёнэ. Это потрясающе, — промолвил он, стискивая её ладонь после того, как они кончили. — Я чувствую себя невероятно счастливым! — Я тоже. Хёнэ нащупала в темноте его плечо и прижалась к нему щекой. — Мне нужно собираться домой, — напомнила она, хотя ей совершенно не хотелось вставать и идти куда-то. Бомгю постучал пальцами по экрану телефона. — Родители вернутся через час. У нас ещё есть время. Он поднялся над ней, смотря на неё лукавым взглядом. — Буду целовать тебя целых полчаса! — Бомгю! Нет! Ай! Что ты делаешь! — Хёнэ засмеялась, когда он, щекоча её живот пальцами, целовал её лицо. Она поймала его руку. — У нас ещё будет уйма времени для любви. — Ну хорошо, — проговорил Бомгю, падая на своё место. — Мы идем завтра кататься на лыжах? — Ага. — Хочешь потом в кафе посидеть? — Было бы неплохо. — Я после школы тебе предложение сделаю. Выйдешь за меня? — Что? — Хёнэ вскочила с места. — Женой моей будешь? — сказал Бомгю с улыбкой на губах. Хёнэ подтянула к груди одеяло. — Буду, — ответила она. — Кто грязные чашки на столе оставил? — послышался звонкий голос с кухни. — Родители вернулись! Бомгю взглянул на Хёнэ со страхом во взгляде. — Моя одежда… — Сейчас принесу. Бомгю быстренько оделся и выбежал из комнаты. Его папа разувался в прихожей, а мама была на кухне. Бомгю схватил одежду Хёнэ и ворвался в свою комнату, запирая её на замок. Хёнэ оделась. Они вышли на улицу вместе. Бомгю проводил её до остановки. Напоследок поцеловал. — Ты точно согласна стать моей женой? — Точно, — уверила его Хёнэ, теребя за макушку. — Я очень рад.