Лука погиб

За оглушающим тиканьем часов она не сразу разобрала стук в дверь. — Маринетт! — крикнул знакомый приглушенный голос. — Черт, — выругалась девушка и в последний раз заглянула в зеркало, оценивая свою улыбку. Вышло не очень — четыре из десяти с натяжкой, — Иду! За дверью оказались Алья, Нино, Роуз, почему-то без Джулеки, и Адриан. Все в школьной форме, все с одинаковой тревогой в глазах. Роуз держала в руках длинного плюшевого кота в серую полоску. — Привет! — хором сказали ребята, — Это тебе. Роуз протянула кота. — Привет, спасибо, — безэмоционально ответила Маринетт, принимая подарок, — Не стоило, правда. — Стоило, — уверенно отрезал Адриан. Что-то знакомое екнуло в сердце Маринетт, но слабо, незаметно. — Все хорошо? — Сабин выглянула из-за поворота лестницы, оглядывая стоящих на пороге друзей. — Да, — за всех крикнула Алья, — Мы зайдем? — О, конечно, — смутилась Маринетт и отошла, прижимая длинного кота к себе. — Такое ощущение, что ты не рада нас видеть, — хмуро буркнул Нино. — Рада, правда, — соврала Маринетт, — Просто чувствую себя очень не очень. — Если что, зовите! — громко сказала Сабин и ушла вниз. Ребята скинули куртки и обувь и поднялись в комнату. Алья крепко вцепилась в руку подруги, будто опасаясь, что та убежит. Маринетт махнула рукой, пресекая попытки Роуз открыть шторы, и включила гирлянды над кроватью и на дальней стене, чтобы стало хоть немного светлее. Роуз села на краешек софы, Нино устроился прямо на полу, а Алья с Адрианом остались стоять. Маринетт с ногами забралась в свое кресло с колесиками и несколько раз медленно, со скрипом крутанулась. Повисло неловкое молчание. — Хлоя такое сегодня выкинула, ты не представляешь, — разбила лед Алья, выделяя интонацией слово «такое». Ее инициативу никто не поддержал. — Представляю, — скептично, без интереса отозвалась Маринетт, — Это же Хлоя. Ребята переглянулись. Было что-то неправильное во всем происходящем. Искусственное. Бессмысленное. — Ты надолго на больничном? — спросил Адриан. — Наверное. Маринетт вглядывалась в каждого из друзей, выискивая что-то. Нино явно тяготился визитом, постоянно потирал подбородок и смотрел в пол, Роуз стушевано молчала, то ли чувствуя себя неуверенно без Джулеки, то ли смущаясь из-за хмурой Маринетт. В Алье, как всегда, ощущались сила и нетерпение, но сейчас еще и беспокойство, тревога, страх. Страх перед Бражником, страх перед своей участью, участью героя, участью Луки, и в то же время страх, что Маринетт-Леди Баг заберет у нее талисман. Адриан же… Адриан был привычным. Собранным, элегантным, спокойным, идеальным. Но в глубине зрачков еле заметна была задумчивость, отстраненность. Он был не здесь, мало говорил, а если и говорил, то запинался, не находя слов. Маринетт с удивлением поняла, что Адриан не хочет здесь стоять и слушать ее скупые ответы. Он не мог терпеть такую Маринетт, не мог видеть ее такой и рассказывать что-то сейчас, оставаясь Адрианом. Поэтому он ушел, сославшись на отца. С ним ушел и Нино. Роуз посидела немного, слушая натужный разговор Альи и Маринетт и неловко улыбаясь, но потом убежала «по делам». Ребята, полные энтузиазма после школы навестить любимую подругу, не высидели у нее и часа. Прижимая к себе мягкого длинного кота, Маринетт чувствовала, что серьезно обидела друзей своей холодностью, но не находила сил на оправдания. — Эй, я с тобой разговариваю, — Алья положила ладонь ей на плечо и слегка потрясла, — Не делай так, ты меня пугаешь. — Чего не делать? — Не уходи. Дурная привычка. Будто с мертвецом общаюсь. Я ведь понимаю, что ты не просто игнорируешь, а вправду не слышишь. Жуткая хрень. Оставайся здесь, пожалуйста. — Что ты будешь делать, если я заберу у тебя талисман? — в лоб спросила Маринетт. Без прелюдий, сразу по больному. Алья поморщилась, будто от пощечины, но с улыбкой ответила: — Буду драться. Не отдам тебе Триккс. — Алья, я не хочу, чтобы ты пострадала, — Маринетт с трудом разогнулась и достала спрятанную шкатулку, — Я теперь хранительница камней чудес, и ответственность за твою жизнь на мне. — Нет, — перебила Алья, — Оставь пафосные речи для толпы недовольных. Я могу тебе помочь, я хочу тебе помочь. Ты же знаешь, что я аккуратна. — Ни капельки меня не успокоила, — казалось, Маринетт старела с каждым днем, уставала от жизни, будто прожила на земле не шестнадцать лет, а все сто. Квами разлетелись по комнате, не боясь показаться перед Альей. — Кто-нибудь из вас сможет найти Ксавье? — спросила она. «Найти человека — не проблема», — сказала Тикки. — Тогда почему Кот его все еще не нашел? — Маринетт перебирала цепочки волшебных украшений. «Утром у него не было времени», — ответила Тикки. — Что за бред? — Маринетт отложила талисман черепахи, — Откуда ты знаешь? Когда ты успела пообщаться с Плаггом? «Это очевидно для меня, Маринетт», — загадочно произнесла Тикки. — Ты знаешь, кто за маской Нуара! — воскликнула Алья, переводя взгляд с квами на подругу. — Кто? — вскочила Маринетт, — Кто такой Кот Нуар?! «Тебе стоит только попросить, и он сам расскажет. Но тебе не стоит знать — пока вы в неведении, вы в большей безопасности. Не думай, что контроль надо всем в мире убережет кого-то». — Тикки права, — задумчиво произнесла Алья, — Кот сможет за себя постоять. Не забывай, мы не малые дети. И Лука не был. Просто... так получилось. — Так получилось! — закричала Маринетт, квами отпрянули, чувствуя ту самую скверну, о которой говорила Тикки, — Я не хочу, чтобы «так получилось» еще раз! Голос сорвался. Глотку обожгло, сковало. Маринетт открыла-закрыла рот, как рыба, не в силах больше кричать. — Алья, — пропадающим шепотом, как барахлящее радио, продолжила Маринетт, — Отдавай талисман. Сейчас же. Маринетт с трудом подняла взгляд от пола и посмотрела на лицо подруги. На нем застыл страх. Вина тупой болью ударила в грудь. Ведь она оставляет Алью с вечным беспокойством за нее. Ведь она, Маринетт, прекрасно знает, как ужасно чувство беспомощности. Когда хочешь помочь, но не можешь. И все равно обрекает Алью на это. — Мари, прошу… — Не заставляй повторять дважды, — сказала Маринетт, с вызовом глядя в глаза, чувствуя, как бешено бьется собственное сердце. Сказала, потому что готова была больше никогда и никому не давать талисман, никогда не просить помощи. Забрать и Плагга, и сражаться с Бражником в одиночку. Злость шумела в голове. Алья стояла неподвижно, ее грудь быстро вздымалась, волосы на висках взмокли. Глаза за линзами очков блестели. Маринетт на периферии зрения заметила черное пятно. Желудок сжали ледяные пальцы. Неужели акума?! Но нет, лишь причудливые черные тени — глубокие и мягкие от света гирлянды. Минутный глупый страх ударил по вискам, как крепкий алкоголь. Алья заметила нервное движение ее головы, очертившиеся углами от напряжения ключицы. Это был ее шанс запротестовать, отстоять свое, выиграть в схватке с полумертвым противником. Но она упустила его, запуганная этой новой, странной, до обиды чужой Маринетт. Алья медленно сняла кулон и ткнула им в грудь подруги. — Не забывай, — Алья повторила с нажимом, — Не забывай о том, что я всегда готова тебе помочь. Маринетт стояла смирно, руки по швам, щуря уставшие глаза. Отпущенный Альей кулон беззвучно упал на ковер, под ноги. — Мне не нужна помощь, — сердито прошептала та вслед подруге. Наконец стало тихо. Маринетт закрыла за Альей дверь. По невнимательности наступила в холодную лужицу оттаявшего с ботинок снега. Очередной оторванный от Маринетт кусочек души болел и кровоточил, но ее больше заботил промокший носок. Она попыталась сказать что-то своему отражению: губы послушно складывались вокруг слов, но слышался только натужный царапающий хрип. Не видя ничего вокруг, Маринетт подняла и небрежно закинула кулон Лисы в шкатулку. Квами попрятались. Тикки, мрачная, потускневшая, казалась особенно уродливой в полумраке комнаты. Маринетт никогда не задумывалась о том, какую же до жути странную и неестественную форму приняли эти боги в материальном мире. Девушка с трудом забралась в кровать и с наслаждением растянулась. Она многое за прошедшее время научилась игнорировать, но лучше всего — себя. Когда Сабин заглянула к дочери, Маринетт спала. И не спала одновременно. Воспаленное сознание заставило задремать, чтобы не получилось сопротивляться собственным же мыслям, и уронило, бросило, швырнуло ее в воспоминания.