Твои желания

      — «Что за жалкий человек? Как он смеет так говорить! И с ним мне работать?! Если моя зарплата не будет такой, что я смогу накопить на всё это здание за месяц, то даже начинать не буду!» » — думал про себя Кавех, пока Тигнари искоса смотрел на друга, молясь, чтобы тот ничего не сказал. Конечно, фотограф сильно разозлился, едва не топая ногой по полу. Задело же — словно облили холодной водой, показывая, что не такой уж он и всеобщий любимец.       — Нужно провести первую съёмку как можно скорее, — произнеся это, Тигнари быстро убрал бумаги и помахал рукой, привлекая внимание к себе. — Тем более Кави должен доказать свои умения.       — Вы не показывали мои работы?       — Нет, конечно, кто бы принял попугая на работу? — Сайно усмехнулся, с надеждой оглядывая людей, ожидая их реакцию. Только вот все промолчали. — Вы не поняли? Кавех…       — Нет, не нужно, — Тигнари опустил брови, прерывая чужие объяснения. — Так или иначе, это требование начальства.       — Не успел я прийти, уже работа, — блондин обиженно надул губы. — Какая тема?       — Как бы выразиться, — он мельком глянул на моделей. — Дословно: «Что-то возвышенное, то, что может обратить внимание на эту тему».       — «И где вы таких откопали», — Кавех радостно расплылся в усмешке. — «Обычно просят что-нибудь определённое».       — Есть мысли?       — Конечно, не недооценивай мой гениальный мозг! — он подхватил со стола ручку и какой-то пустой лист и быстро начало что-то рисовать. — Самое лёгкое — божественная тема.       — Вы что, собираетесь здесь ритуалы проводить? — вдруг вмешался Аль-Хайтам. Недовольно сложив руки на груди, он хмуро взглянул на фотографа. — Логично, что это привлечёт внимание. Людей всегда привлекает то, что не изведано. А ещё вполне можно получить за подобные темы.       — Сайно, открой, пожалуйста, окно, — Кавех едва держал улыбку, даже не подняв глаза с листа бумаги. — Что-то душно стало.       Он закончил. Быстро развернув лист, парень усмехнулся, будучи довольным собой.       — Что-то вроде этого.       Тигнари замер, изумлённо перехватывая лист.       — Ты… Как это нарисовал?       — Я не очень хорош в разработке одежды, лучше ещё посоветоваться, — чуть ли не задирая нос от самодовольства, он осмотрел моделей. — Мне же не придётся самому снимать мерки? Такими способностями я не обладаю.       — Нет, есть и визажист, и помощник, — Сайно заглянул в лист через плечо, опуская уголки губ. — Но на это нужно минимум два дня.       — Если есть возможность, надо начинать сейчас! — Кавех даже разочаровался. Может он и не против снимать мерки с одной из моделей… — Я как раз смогу обсудить задумку.       — Хорошо, — Тигнари повернулся к всё это время молчащим моделям. — Пройдёмте за мной, пожалуйста.       Аль-Хайтам попытался остаться на месте, но Нилу цепко ухватила друга за локоть и улыбнулась ему.       — Мы договаривались.       — Это бессмысленно.       — Ты подписал контракт. Тем более ты всё равно ничем сейчас не занят, — она откинула красные локоны назад, говоря спокойно и тихо. — Это поможет, точно.       Он поморщился, слабо отодвигая её руку от себя и идя уже самостоятельно. Кавех молча оглядывал его, рассматривая каждую часть тела.       — «Можно открыть грудь», — он хихикнул про себя, довольный своей полной властью. — «Красные тени тоже подойдут. Прекрасно… Как хорошо, что такие великолепные люди ещё существуют».       Аль-Хайтама передёрнуло от одного чужого взгляда, он насупился и мигом зашёл в гримёрку.       — «Хм? Заметил?» — Кавех усмехнулся. — «На фотосессии вообще ахуеешь».       Однако в гримёрку его почему-то не пускают. Дверь захлопывается сразу перед ним и ещё двумя парнями. Сайно пытается дёрнуть за ручку, но та не поддаётся.       — Эй, вы хоть фотографа впустите! — но в ответ лишь неловкое шуршание помощника. — Тц, почему мы вообще этого парня взяли?       — Хм, — Тигнари берёт ещё листы и передаёт их Кавеху без слов. — Ну, он красивый? Другие качества и не требуются.       — Ага, таких редко встретишь.       Все сразу оборачиваются на уже что-то рисующего блондина.       — Нилу тоже симпатичная, её бы хватило.       — Сайно, хватит. Что есть, то есть, тем более Кави всё устраивает.       Из-за двери выходит Нилу. Ей предлагают отойти и подождать, и она быстро удаляется. Но проходит ещё несколько минут, и из гримёрки буквально вылетает помощник.       — Коллеи? Что слу…       — Ой, это… — девушка с зелёными волосами неловко спотыкается о косяк двери и чуть не падает. — Он сам всё измерит…       — Что за бред?! — Кавех хватается за дверь и уже собирается вломиться внутрь. — Я ему сейчас…       Чуть ли не в тот же миг выходит и модель. Он молча оглядывает всех и передаёт Тигнари планшет с написанными там замерами.       — Мне не требуется помощь.       И как ни в чём не бывало идёт туда же, куда и его знакомая, оставляя всех в оцеплении.       — Я ещё могу отказаться?       Тигнари удручённо прижимает планшет к груди:       — Пожалуйста, Кави, не оставляй нас с ним.       Следующие два дня прошли, будучи полными забот. Кавеху пришлось увольняться с прежней работы, выслушивать от арендодателя о неоплате и почти не спать. Оказывается, даже заказать декор и костюмы не просто, что там говорить о снятии небольшой студии, единственную во всём городе подходящей под нужные критерии. Несмотря на полное финансирование, лимит деньгам был, и не выходить за него было крайне сложно. И вот, когда все проблемы вроде как решены, настало время съёмок, тогда возникла ещё одна.       — Почему грудь открыта?       Аль-Хайтам поднял взгляд вверх, на фотографа. В руках у него лежала безмерная материя белого цвета.       — Ты ещё не примерил даже!       — Я и так вижу, — он не собирается даже рассматривать нежную ткань взятой напрокат одежды. — О таком меня не предупреждали.       — Ой-ой, что с тобой станет? Сиськи покажешь, и все сразу осуждать станут? — Кавех показушно отвернулся, скрещивая руки. — Кому ты нужен, не девушка же.       Ему нужен. Конечно, не спроста же именно он отдавал пожелания образу?       — Хороший костюм, аккуратный и подходящий под тему, — Нилу попыталась вмешаться. Сама она уже была одета в тёмно-синее отливающее мерцанием платье, держащееся на двух толстых лямках и перевязанное широким серебряным поясом. — Тебе подойдёт.       Аль-Хайтам морщится, но всё-таки отворачивается и идёт в гримёрку.       — М-да, он меня уже бесит, — Кавех обращается к девушке, так и не успев выплеснуть злость на парня. — Где ты его откопала?       — Мы друзья. Просто оба не любим громкие компании, поэтому обычно сидели рядом, — она неловко заправляет прядь за ухо. — Наверное друзья… Может быть, он так и не считает. Но я хочу ему помочь, остальное не очень и важно.       — «Помочь?» — хмыкает, но вслух не спрашивает. В груди отчётливо бьётся сердце то ли от предвкушения, то ли от раздражения. — «Не повезло такого встретить. Хотя любоваться им… Может и повезло.»       — Мне нужно идти, ещё макияж не сделали… — Нилу вежливо улыбается и быстро уходит, но вдруг останавливается и оглядывается, чуть ли не шёпотом бормочет. — Но у меня есть к вам одна просьба.       — М? Конечно, что нужно, русалочка?       Она лишь хихикает и подходит ближе.       — Хайтам неплохой. Он просто пришёл сюда не совсем по своей воле, — девушка неловко теребит пальцы. — Я его попросила… Нет, скорее заставила.       — Хмф, — Кавех всё равно не очень то доволен. — Вежливость не от этого зависит.       — Он не может понять и принять себя. Не уверена, но, возможно, он не очень себя любит, — Нилу предполагает, но в её голосе уверенности нет. — Я хочу попросить, чтобы вы показали ему его собственную ценность через фотографии.       Кавех молчит. Он мог бы усмехнуться и вновь что-то пообещать, успокоить и принять её просьбу.       — Интересная мысль, полная благородия и понимания, — парень кивает, хлопает модель по плечу и разворачивает, подталкивая к гримёрке. — Посмотрим на поведение этого умника.       — Спасибо!       Но Нилу, кажется, осталась довольной. Быстро убегает и наконец начинает готовиться.       — «Не принимает? Я думал, он наоборот больно высокого о себе мнения», — Кави тоже не стоит на месте: идёт и подготавливает место съёмки для удобного использования. — «Может, я не так хорошо знаю людей? Красивые тоже себя не любят? Удивительный мир».       Проходит не более получаса. Кавех расслабленно развалился на мягком диване, потягивая сок из трубочки, слегка погружаясь в дремоту от тишины и убаюкивающего шуршания лампы.       — Нам самих себя фоткать? Так и будете лентяйничать?       Спокойный голос появляется прямо над головой, заставляя блондина подскочить на месте и зажать в надутых щеках сок. Он медленно перевёл взгляд на нарушителя и вмиг застыл.       Аль-Хайтам закрывал скрещенными руками открытую сбоку грудь. Лишь на одном плече лежала белая шелковистая ткань, в тазу заправленная в золотистый толстый пояс. На шее блестели украшения, выполненные в том же золотом цвете и лежащие толстыми полосками в два ряда над грудью — верхняя тоньше, с зелёным камнем посередине, нижняя слегка толще. От камня к плечам тянулись самые тонкие полосы, держащиеся там незаметной заклёпкой. Сам наряд походил на смесь древнеегипетских и греческих костюмов: поистине величественный и возвышенный, как настоящее божество, сошедшее с Олимпа.       — Вам следует пить сок аккуратней.       Кавех сам не заметил, как изо рта тонкой струйкой выплыл весь сок. Даже после замечания он не смог отвести глаз от модели.       — «Всё, как я упоминал», — над лазурными глазами красной краской были проведены чёткие толстые стрелки, выполненные так изящно, что удлиняли и без того красивую форму глаз. Губы слабо накрашены, видимо, от помады сильно отмахивались. Они больше не кажутся сухими. Нежно-розовый оттенок очень подходит лицу. — «Такая красота вообще возможна?»       — Бонье? Мы можем уже начинать? — Нилу оказывается рядом, предлагает салфетку и по-доброму улыбается. — Может показаться, что у нас много свободного времени, но лучше не медлить.       — Ах, конечно, — Кавех всё-таки запинается, не отводит взгляда. Но почему-то Хайтам сводит брови и быстро отходит, словно пряча оголённое тело в руках. — Нилу, начнём с тебя.       — А? Уже поздно, может лучше…       — Ты сказала, что у тебя много дел, закончим с тобой и совместными фотографиями, — алый взгляд поблёскивает в свете ламп. — Ты освободишься, и я закончу с Хайтамом.       Где-то за спиной пробегает Коллеи, попутно прощаясь и подхватывая свою сумку с вещами.       — М? Значит, наш визажист убежал, как жаль, — Кавех настраивает фотоаппарат и поправляет свет. — Ничего страшного, если что-то пойдет не так, я всё смогу поправить.       Нилу не требуется объяснять — оказывается, она не впервые позирует для камеры. Как рыба в воде, прекрасно знает, какое лицо скорчить и как повернуться, чтобы передать определённую нежность и благородство образа. Девушка выглядит прекрасно.       — «Если бы такие скульптуры заказывали, было бы куда интереснее», — она красива. Жаль, её взгляд и милое лицо Кавеха не привлекают. Может быть, кто-то и напишет с неё шедевр, но точно не он, не хочется даже пробовать.       Снимки выходят быстро и точно, клики раздаются как по секундам, и уже через двадцать минут всё заканчивается. Нилу восхищённо разглядывает результат, ещё и ещё просит показать те самые снимки. Едва не скачет от радости, видя удавшиеся работы. Кавеху льстит. Давно он не занимался чем-то, что так заполняло брешь в груди, где-то в районе сердца.       — «Хорошо вышло. Можно даже не редактировать… Хотя мне, скорее всего, за это по шапке дадут».       И Нилу уходит. Быстро переодевается и сразу подходит к другу. Что-то ему говорит и просит позвонить, как закончит. Аль-Хайтам почему-то обеспокоен, если так можно назвать его вечно одинаковое бесстрастное лицо. Он остаётся один на один с фотографом в студии… Кавех вынужден слышать стук своего сердца, которое бешено колотится.       — Не видел здесь кусок полупрозрачной ткани? — фотограф наконец прерывает молчание. На удивление спокойно говорит, заглядывая прямо в глаза модели.       — Зачем?       — Всё тебе объясняй! — он замечает нужный предмет и, подхватив, подходит к парню, после накидывая кусок ткани тому на волосы. — В искусстве объяснения не нужны.       Хайтам молча смотрит на руку фотографа, лежащую у него на плече. Его щёки бледно розовеют, а дыхание становится тяжелее.       — Не стесняйся, я мастер своего дела!       Но он не смущается вовсе. Глаза смотрят с неким страхом и ожиданием, с поблескивающей готовностью к любому. От этого Кавех чувствует, как разум застилается множеством мыслей.       — «Я хочу увидеть больше», — неожиданная мысль его забавляет, и он невзначай поправляет чёлку, падающую на красивое лицо. Пытается найти лучший вариант. — «Блять, её что, лаком уложили?»       — Прекрати, — Хайтам резко ударяет чужую руку, откидывая её от себя. Он зло щурится и отступает. — Я не говорил, что у меня совсем дел нет.       — Да-да, не нуди, — Кавеху не очень то и важно. Вряд ли его будут волновать дела человека, с которым он знаком четыре дня. — Не стой истуканом, опусти одну руку сюда, а другую…       С Аль-Хайтамом сложнее. Он не понимает, как сложить руки. Не хочет садиться «как-то странно», и не собирается «выглядеть как идиот».       — «Статуи должны молчать», — Кавех вновь и вновь соглашается со своей мыслю, уже как полчаса мучаясь с несчастными тремя позами. — «Невозможно, я ему слово — он в ответ мне десять».       — Если оставить ткань под этим углом и сфотографировать, её не будет видно, — Хайтам опять что-то доказывал, противясь позе. — Судя по всему, ткань выполнена из материала…       — Заткни свой рот, иначе заткну его я, — Кавех, не выдержав, схватил модель за плечо и притянул к себе, цедя угрозы через зубы. — Сейчас раздетый у меня щеголять будешь, раз всё тебе не так.       Аль-Хайтам вздрогнул, автоматически отводя шею назад, дальше от нарушителя личного пространства, но тот вдруг расплылся в улыбке, больше похожей на оскал.       — Хорошая идея. Тем более в некоторых верованиях боги ходили без одежды… Не хочешь похвастаться?       — Ты, вижу, комплексуешь? Одержим мужскими телами? — Хайтам выглядел спокойно, как и всегда, но его дыхание участилось. — Чувство неполноценности?       — Чёртов… — он прервался на слове, вдруг озарённый идеей. — А ты и не против? Хочешь доказательств своей неправоты?       — Эй, ты… — парень вздрогнул, чувствуя прикосновения в районе обнаженной груди. — Руки убрал.       — Я проверяю правильное расположение украшений, — Кавех быстрым движением стянул ткань с его головы и, сложив в полоску, завязал ему глаза. — Слепой бог… Как тебе идея?       Аль-Хайтаму это явно не понравилось. Лишенный способности нормально видеть, он обеспокоенно опустил голову, пытаясь понять, как отступить и не наткнуться на одну из ламп. Его губы крепко сжались, а лицо побледнело.       — «Очень мило, будь у меня возможность, любовался бы им вечность», — Кавех потянулся к фотоаппарату и медленно, чтобы не быть замеченным, направил его на парня, свободной рукой немного задирая его одежду. — «Всё равно никто, кроме меня, этот фотик не трогает».       — Мы можем приступить к делу? Мне не нравится идея.       — М, правда? — парень отступил, кладя фотоаппарат на небольшой столик. — Если не нравится, давно бы сам снял. Значит, ты не особо-то и против.       Хайтам в ответ слабо покраснел, отводя голову в сторону. Он вмиг стянул ткань и кинул её на пол:       — Я сейчас же уйду, если мы не продолжим.       — Ладно-ладно, небольшой перерыв, не любишь отдыхать?       — Работу надо делать без перерывов.       — Я так мучиться не собираюсь, — Кавех вновь и вновь рассматривал изящную фигуру модели, каждый раз погружаясь в мысли всё сильнее. — Имеешь право уйти, если я тебе не нравлюсь.       Но Аль-Хайтам молчит. Можно видеть лишь его дрожащие руки, трясущиеся то ли от страха, то ли от смущения. Первая фотосессия наконец подходит к концу. И почему-то на следующий день Хайтам приходит. Даже без Нилу.