Твои желания

      Это ужасно.       Он не может даже переосмыслить всё услышанное: нужно ехать в другой город, борясь с болями в голове. Но Кавех совершенно не обращает внимания на эти мелочи. Он только смотрит в окно, ощущая покачивания такси на дороге и тихо сидящего рядом парня. Хайтам тоже молчит.       Ему так стыдно.       Кавех прекрасно это понимает. Он вовсе не глупый, хорошо соображающий взрослый. Но даже так после этого ужасного града рассказов, раздирающих плоть от одних воспоминаний, он не может спокойно думать. Одна лишь проскакивающая мысль сменяется иным вопросом.       Что ты натворил? Как ты посмел?       Он кривится, кусая губы до крови. Его стеклянные глаза только скользят из стороны в сторону, а сердце сжимается при каждом вздохе. Кавех готов кричать, стоять на коленях перед Хайтамом, умоляя его о прощении, и даже после прощения продолжать молить, задыхаясь в слезах стыда.       — «Я не больше чем животное», — парень сжимает волосы у корней, не смея отвернуться от окна, в сторону модели. — «Блять, я просто… Не достоин здесь сидеть, не могу дышать с ним одним воздухом…»       Это так отчаянно и жалко, но он принимает это во всей мере, едва сдерживая дрожь и желание придушить себя. Это было так страшно — когда Аль-Хайтам пытался дышать, не задыхаясь при этом от собственных слёз и непрекращающихся слов. Он был в полном отчаянии — боялся скорее самого себя, чем других.       А Кавех смотрел, пытаясь найти в себе силы продолжить слушать, а не попытаться исчезнуть из собственного сознания. Почти никогда он не чувствовал стыд, его тяжело было заставить винить себя. Кавех всегда думал, что безоговорочно прав во всём, чем бы оно ни было.       Но глядя на этого человека, беззащитного и так похожего на ребёнка, которым ему побыть так и не удалось, он впервые начал сомневаться. В себе и в том, что он такое. — Хайтам, — парень обернулся на зов, склоняя голову немного вправо, ожидающе смотря. — Ты… Не хочешь леденцов? Я недавно их купил, но мне они не нравятся.       Он хмыкнул, молча вытягивая руку, ожидая передачи сладостей. Кавех не может не улыбнуться, быстро засовывая руку в карман.       Ему так плохо, но от его жалости станет ещё хуже. Аль-Хайтаму нужна не она, а понимание и принятие. Кавех не может, нет, он просто обязан дать ему это. Иного выхода нет. Иначе он не простит себя, мир ему это не простит. Он останется один на один с этим ужасным поступком и не сможет даже пожалеть себя — это страдание будет заслужено.

***

      Сегодня только приехавшим к обеду сотрудникам внезапно объявили, что поступил первый их заказ, нацеленный на рекламу. От этого Кавех словно расцвёл, сразу же накидываясь на Масуми с расспросами, что же они должны сделать и что рекламировать.       — Стой ты, не убежит от тебя работа! — парень прищурился, привычно улыбаясь и отступая назад. — Обычный товар, косметика для ухода за лицом и за телом, ничего слишком популярного.       Кавех всё равно выглядел самым воодушевлённым из всех, кто должен был участвовать в съёмках. Его мысли быстро перестроились на предстоящую работу, отвлекаясь от сегодняшнего утра. Видимо, Хайтам тоже переключился, но не так радостно, как его фотограф.       — Есть какое-то распределение? Раз я участвую, мне нужно позировать со всеми товарами?       Масуми перевёл на него взгляд, как-то разочарованно хмыкая:       — Нет, запрос включал просьбу, чтобы именно ты рекламировал косметику для лица. Судя по всему, дизайн хорошо сочетается с твоей внешностью, а с товарами для тела будет работать другие две модели.       Он тут же перестал хмуриться, впервые выглядя расслабленно. Парень кивнул, не собираясь больше спрашивать что-то. У него никогда нет вопросов, если работа не касается его тела.       Было достаточно неожиданно работать в одной большой комнате с двумя другими моделями и разными фотографами. Новая девушка, такая же неразговорчивая, как и Хайтам, работала с Дори. Но каждый раз, когда она разговаривала с Нилу и Аякой, то и дело крутящихся под ногами работников, девушка сияла белозубой улыбкой и постоянно смеялась. Кавех всё время смотрел на них, слегка завидуя. Может, он тоже хотел так легко говорить со своей моделью? Не переживая, что может как-либо обидеть и отдалить от себя неудачным словом. Он и так слишком сильно ошибся, сделав только хуже. Парень отводит взгляд, вновь принимаясь настраивать камеру и поправлять свет.       — Всё, идите давайте, — девушка усмехается, но выглядит вполне серьёзно. — Сейчас начнётся съёмка, не смущайте моделей.       — Люмин, так не честно, — Аяка пытается улыбкой смягчить чужое решение. — Нилу нужно присутствовать, тут её друг…       — А тут мой брат, он очень стеснительный мальчик, — она пожимает плечами, не прекращая улыбаться. — Он очень смутится, если увидит здесь двух девушек, даже не фотографов.       Люмин наконец «вытолкала» их за двери, перед этим ещё раз приказав не заходить, пока съёмка не закончится. Она устало размяла шею, тут же принимая сосредоточенный вид. Подойдя к Дори, она странно оглядела студию, будто не находя нужного лица.       — Итер ещё не появился?       — Ой, тут такая незадача… — девушка нарочито отвернулась, скрывая ехидную усмешку. — Он передал, что не придёт: уехал куда-то, но не сказал куда.       Люмин поджала губы, откровенно морщась.       — Вот сукин… Ясно, блондина мы сегодня не дождёмся. И денег от рекламы тоже. Масуми вдруг остановился от подготовки к съёмке, быстро подходя к девушке и встревоженно её окликая:       — Твой брат опять куда-то делся? Но у него ещё не закончился контракт, опять за старое?       Люмин закатила глаза, недовольно вздыхая:       — Он не меняется. Заказчик просил блондина на роль модели, но один вдруг пропал, а другой лёг в больницу по срочному делу. Если так, нам придётся доложить всё Камисато и отказаться от заказа. Не уверена, что после этого сможем продолжить совместную работу.       Масуми заметно напрягся. Хмуря губы и сжимая влажные руки в кулаки. Он попытался усмехнуться, но его губы скривились.       — Итер получит, как только вернётся… Может, попытаться нанять другую модель? Из другого города, или в нашем… Красивых людей много, не думаю, что это сильно повлияет на суть рекламы.       — Ты ничего не понимаешь в этом, да? Приезжие, как ты, не поймут, что нужно хоть какое-то лицо, у которого есть официальные работы. Мы не можем потратить кучу денег, чтобы реклама не окупилась. Проще отказаться, тем более бренд не особо популярен, хоть и не хотелось терять потенциального клиента…       Масуми замолчал, скрывая ответное презрение. Он обернулся назад, уже собираясь подойти обратно и объяснить ситуацию. Но вдруг Люмин встрепенулась:       — Эй, ты ведь Бонье? Фотограф, да? — она быстро оказалась рядом с ним, воодушевлённо оглядывая парня. — Ты когда-нибудь снимался? У тебя ведь есть официальные страницы, да?       Кавех недоумённо похлопал глазами, сверху смотря на девушку:       — Не сказал бы, что где-то снимался… Только иногда в массовке или в паре с кем-то…       — Всё равно! Главное, что есть, дальше не важно, — она потащила его за руку, несмотря на оцепенение фотографа. — Просто предоставим им твою страницу в случае вопросов, а так им дела нет. Главное, чтобы личико красивое было!       Масуми сморщился, наблюдая за всей этой картиной:       — Не проще было сделать так, как я предлагал? — он помассировал виски, пытаясь не говорить слишком громко. — Это одно и то же, Кавех фотограф, а не модель, в чём смысл?       — Твоя персона меня раздражает, вот в чём, — Люмин усмехнулась чуть ли не в его лицо. — Не пытайся мне указывать, здесь по званию выше я.       Парень махнул на неё рукой, отворачиваясь и подходя к своему изначальному месту съёмки.       — Отлично, теперь тебя быстренько приведут в божеский вид, и начнём! — Кавех попытался что-то сказать, но она подтолкнула его в сторону гримёрки. — Всё равно твои работы другой тематики, здесь они не очень помогут.       Парень чуть ли не влетел в гримёрку, слыша только захлопнувшуюся за собой дверь:       — Что за херня?! — как только он сумел удержать равновесие, его кулак тут же ударился о дверь. — Блять, что здесь за люди работают, никакого уважения!       Кавех повернулся, вдруг замирая на месте.       Хайтам смотрел на него с приподнятыми бровями. Он сидел у зеркала с подсветкой, беспрепятственно позволяя красить себя и делать ему укладку.       — Что ты здесь делаешь? — парень отвёл взгляд, равнодушно смотря в зеркало. — Наберись терпения, у тебя другая работа.       — Теперь нет, как понимаю, — Кавех медленно побрёл в сторону модели и двух помощниц. — Представляешь, я столь прекрасен, что меня решили сделать моделью.       Аль-Хайтам мимолётно усмехнулся, словно сказанное было несерьёзным:       — Ого, удачи на международных показах. Когда наконец уедешь на какой-нибудь показ?       Кавех возмущённо открыл рот, драматично опуская брови.       — Эй! Я вообще-то серьёзно! — он хмыкнул, отвернув голову. — Им понадобилась модель блондин, и я благородно им помог… Конечно, меня не спрашивали, хочу я или нет.       Хайтам на это молчал. В отражении виднелось его задумчивое лицо.       — Жду не дождусь то, как ты будешь показывать свои навыки фотографа на практике.       — Ты бестактность в человеческом облике! — парень громко плюхнулся на свободный стул у зеркала, наблюдая за процессом создания образа. — У тебя не будет времени смотреть.       Аль-Хайтам был по-обычному задумчив. Как обычно ничего не ответил, словно всё было нормально и никаких вопросов у него не возникало. Кавех смотрит недовольно, будто обижен. В самом деле, он не верит. Человек перед ним как нечто слишком сложное, невозможное в понимании. Он не хочет, чтобы его трогали? Позволит сделать это, лишь бы от него потом отстали. Не желает работать? Сделает это, чтобы потом ещё больше погрязнуть в это бессмысленное стечение времени, полностью поглощённый тоской и терпением. Кавех смотрит на его лицо, полностью загипнотизированный этой прелестной красотой, столь нежной и сильной одновременно. Разве бледное лицо с выточенными скулами может так неотразимо сосчитаться с умиротворёнными, в какой-то степени печальными глазами необычайного цвета? Это бесспорно самое прекрасное, что могли видеть глаза Кавеха. Парень, сидящий перед ним — его муза, покровитель самой сути его искусства.       Если бы с его уст сейчас сорвалось хоть слово, он бы ещё сильнее очаровался. Слушать его бесконечные лекции какой-то глупости, о которой даже никогда не задумывался. Сходить с ним куда-нибудь: можно в парк или на аттракционы. Выпросить пойти на какое-нибудь страшное мероприятие и с улыбкой наблюдать за его реакцией. Будет ли ему страшно? Или он наоборот восхититься высотой или декорациями в доме страха? А после до ночи водить по киоскам, скупая всё самое сладкое и интересное. И не важно, что он истратит все свои деньги — Хайтам так забавно любит сладкое, но обязательно даст немного на пробу. Кавех уверен, что именно так и произойдёт. Он хочет любить Аль-Хайтама и хочет его любви. Словно в этом есть смысл. Словно может помочь ему хоть когда-нибудь быть счастливым.       Он желает этого ещё больше, чем желал его тела.

***

      — «Больше никогда не буду ругать моделей! Блять, сердцем клянусь!»       Кто же знал, что выдержать укладку так тяжело? Почему макияж, даже самый лёгкий и незаметный, требует столько времени и сил? После двух часов создания образа для съёмки, Кавех уже был измучен так, словно отработал полный рабочий день шахтёра. Сам по себе он напоминал морщинистый, уже явно переспелый помидор. Но самое тяжёлое в его только начавшейся карьере модели было впереди.       — Дайте мне передохнуть! Вы хотите откачивать меня после того, как я точно упаду в обморок?! — он театрально прикрыл глаза, опираясь о стену. — К чёрту вас всех! Я напишу на вас жалобу за неуважение работников!       Люмин только хмыкнула, согласно кивая головой.       — Очень хорошо, а теперь иди сюда, пора начинать.       Кавеху ничего не оставалось, кроме как пройти на площадку.       — Тебе требуется работать с маслом для тела и духами, — девушка указала на стол с некоторыми декором и нужными предметами. — Всё, что нужно, вести себя спокойно и непринуждённо, понял? По задумке всё в более тёмных тонах, поэтому твоя внешность выделяется.       Кавех закатил глаза, вставая на нужное место.       — «Блять, чтобы я ещё раз проигнорировал такую наглость. Общение с Хайтам начинает на меня влиять…»       К счастью, Кавех говорил о своих различных способностях не просто так. Конечно, достаточно тяжело было подстроиться под определённые стандарты, но для первой его съёмки всё вышло достаточно хорошо. Совершенно по-другому было у Хайтама. Его снимал Масуми, и даже когда надобность была лишь в лице, акцент на его тело никуда не исчез. Поэтому Аль-Хайтам всяческих выражал недовольство, выполняя задумку не так, какой она должна была быть. К вечеру съёмка наконец окончилась.       Кавех молча стоял у дверей в здание студии, вдыхая свежий воздух и качаясь из стороны в сторону, грея таким образом ноги. У него в руках был шарф, но несмотря на холод, он не завязывал его у себя на шее. Наконец, дверь качнулась, и на улицу вышел укутанный в объёмную тёплую куртку Хайтам. Он вздрогнул от неожиданности, чуть ли не натыкаясь на парня.       — Ты так долго! — Кавех насупился, обиженно надувная губы. — Дурак ты, я ведь ждал!       Он поднял брови, замирая в раздумьях.       — Всё, идём! Уже темно, нужно быстрее в отель.       Кавех подхватил парня за руку и повёл за собой. В ответ, впрочем, как и всегда, противостояния не было.       Хайтам долго шёл тихо. Но когда они проходили по яркому, освещённому городу, он резко застыл, молча утыкаясь взглядом в спину друга.        — Что уже? Забыл что-то? — Кавех обернулся, вглядываясь в опущенное лицо. — Мы далеко, завтра вернёмся…        — Давай зайдём за кофе?        Фотограф шире открыл глаза, хмыкая.        — Нет уж, спать плохо будем, — он отвернулся, поднимая голову выше. — Утром зайдём.        — Это будет считаться свиданием, — его голос оставался спокойным даже после отказа. — Я не пил его сегодня, поэтому чувствую себя, как перемолотый в мясорубке. Если ты не со мной, я сам пойду.       Он вытащил свою руку из чужой, уже собираясь идти в ближайшее кафе. Кавех устало запрокинул голову назад, зло надувая щёки.        — Да чёрт с тобой, меня подожди!       Это было в какой-то степени до ужаса комфортно. Они сидели рядом друг с другом, ожидая, пока их кофе остынет. Хайтам тихо поедал сладкий пирог, идущий в комплекте с кофе, выбранный им. А Кавех не сводит глаз с него, и на языке таится сотня вопросов, связанных вообще со всем.       — Готов на три вопроса?       Аль-Хайтам поднял на него взгляд, прожёвывая мягкую консистенцию.       — Я сам себе купил еды, значит не считается. — он хмыкнул, отводя взгляд. — Тем более не больше двух.       Кавех разочарованно скрестил руки, откидываясь на спинку дивана. Какое-то время они молча сидели рядом с друг другом, перекидываясь взглядами.       — Хайтам, — Кавех наклонился ближе к его лицу, привлекая внимание к себе. — Я тебе нравлюсь?       Он молча прожевал пирог, неспешно кивая головой.       — Мой мозг просто вырабатывает определённые гормоны, — парень покачал головой, не находя сил посмотреть в чужие, полные ожидания глаза. — Гормоны всегда вырабатываются в разных ситуациях. Может, это и не симпатия вовсе.       Кавех не отводил глаз. Вдруг уголки его губ аккуратно приподнялись, и на его лице расплылась нежная улыбка.       — А я тебя люблю.       Аль-Хайтам округлил глаза, замерев. Из его пальцев выпала вилка и со звоном упала на стол. — Я ведь это уже говорил… Не веди себя так, словно слышишь впервые, — Кавех аккуратно провёл ладонью по небрежно торчащим волосам. — И если ты не уверен, любишь ли меня… Я бы хотел понять это.       — И чего ты хочешь?       Он опустил ладонь на его щёку, поглаживая её большим пальцем.       — Прошу, стань моим.       Хайтам молча смотрит вниз, в безмолвную пустоту. Но закрывает глаза и расслабленно усмехается.       — Наверное, я не могу отказаться, — он отсекается, ещё сильнее улыбаясь. — Нет, даже не хочу отказывать.       Это так прекрасно. Кавех наконец может крепко прижаться к нему, зарываясь лицом в тёплую шею и скрывая влагу глаз.