Слюнки есть? А если найду?

Йегер не оставил Леви выбора. Последние дни он так настойчиво задалбливал его сообщениями, мемами и картинками с грустными котами, которые должны были олицетворять его собственную слащавую физиономию, что добился согласия и теперь по привычке широко лыбился. Леви затормозил неподалёку и внимательно осмотрел вывеску ничем не примечательной кафешки, коих в разгар тёплого сентября на улицах Троста было валом. Люди, надеясь успеть насладиться последними вечерами бабьего лета, толпились на набережной, пытаясь заныкаться хоть куда-нибудь, лишь бы посидеть, выпить и, конечно же, сфотографировать красивый закат. Не выложил сторис в инсту — считай и не жрал нигде. Примитивная логика современности. Фыркнув себе под нос, как старый дед, Леви прошёл дальше, лениво сунув руки в карманы штанов. Кафе, выбранное пацаном, располагалось всего в одном квартале от квартиры Аккермана, поэтому машину он решил не брать и прогулялся пешком. Зато Йегер прикатил с шиком и блеском. Огромный чёрный Гелендваген, сверкающий хромированными дисками, посреди маленькой улочки напоминал слона в посудной лавке. А его владелец, прислонившийся задом к своей дорогой колымаге, так и вовсе должен был штурмовать подиумы миланской недели мод, а не просиживать штаны в городе, индустрия которого была нацелена строго на научный прогресс.       — Я почти поверил, что вы решили продинамить меня, — Эрен усмехнулся и оторвался от своего катафалка, плавно двинувшись в сторону Леви.       — Какие-то комплексы из-за размеров? — Аккерман приподнял бровь, бросая скептичный взгляд на величайший эстетический проёб немецкого автопрома.       — Ага, поэтому и на вас запал, — отбрил Эрен, о чём тут же пожалел. Ртутного цвета глаза Леви сверкнули так, что не оставалось сомнений — он сейчас всерьёз рассуждал, а не послать ли Эрена куда подальше, предварительно отпиздив его.       — Ещё одна шутка про рост, и я сломаю тебе ноги. Тремя разными способами. Это не было угрозой, а скорее обещанием и банальной констатацией факта. Эрен почувствовал, как от металлической стружки в голосе Аккермана волоски на затылке встают дыбом. Он довольно оскалился и махнул головой в сторону приветливо распахнутых дверей кафешки. Леви пошёл за ним, не отказывая себе в удовольствии попялиться на жопу пацана. Она всё так же была обтянута грёбаными джинсами, которые облегали тело подобно второй коже и не оставляли простора для фантазии. И эта чёртова чёрная рубашка, облепившая широкий разворот плеч. Можно было смело вздрочнуть на один только высокий силуэт, и то оргазм бы получился крышесносным. На фоне огромного Йегера сам Леви выглядел, как подросток в самый разгар пубертата. Бесформенная тёплая кофта, по дизайнерской задумке порванная в нескольких местах, словно её собаки подрали, не добавляла Леви солидности. Если кратко резюмировать, молодящаяся содержанка на выгуле со своим богатым бойфрендом. От собственных мыслей Леви скривился, точно литр свежевыжатого сока лайма выпил.       — Эрен! Тебя давно не было! — высокий девчачий голос заставил Леви оторваться от разглядывания самой сексуальной задницы Троста.       — Привет, Саша, — Йегер чмокнул в подставленную щёку миловидную девушку, но звуки она издавала такие адские, что закладывало уши.       — Твой любимый столик, — Саша вывела их на веранду, где людей было не так много, и разложила меню на столе, стоящем чуть вдалеке от основной площадки. Леви плюхнулся на стул и с удобством откинулся на деревянную спинку, смягчённую подушкой. Он исподлобья наблюдал за Эреном, который обменялся ещё парой фраз с Сашей, а потом устроился напротив.       — А у вас на свиданиях всегда такое угрюмое лицо? Если что, силой я никого не тащил, — Йегер практически идеально отзеркалил его позу и развалился на стуле, вытянув вперёд длинные ноги. Носком ботинка он едва ощутимо задел Леви, на что тот даже бровью не повёл. Детский сад.       — А ты всегда такой пиздлявый или просто мне повезло?       — Хамло, — Эрен рассмеялся и уткнулся в меню с яркими картинками. С заказом они долго не возились. Леви в принципе вечером предпочитал ничего не есть, но сейчас сделал исключение и заказал салат с лососем. Йегер посоветовал ему взять облепиховый чай, уверял, что здесь он просто божественный, а сам выбрал какой-то хитровыебанный кофе, который даже на слух звучал очень сладко и приторно, и решил полирнуть всё сверху мороженым. Это было странно. Просто сидеть на открытой веранде в шумной кафешке на окраине города в компании человека, который олицетворял собой всё, что Леви в людях раздражало. Йегер был болтливым, шумным и вертлявым. Пока они ждали заказ, он успел раз двадцать поменять позу, крутился на стуле и то и дело заправлял за уши пряди волос, которые нещадно трепал слабый ветер, выдернув их из небрежно повязанного пучка. Йегер своим шилом в пятой точке немного напоминал Ханджи, на которую у Леви издавна была стойкая аллергия. Однако, это не отменяло того факта, что Зое являлась одной из самых близких людей, а их у Аккермана было не так уж и много. Леви молча пил свой чай (действительно, оказавшийся очень вкусным) и слушал пацана, решившего выложить всю свою биографию. Странно, конечно, вывалить столько информации на человека, с которым ты априори просто хочешь потрахаться, но… Леви не возражал. Уже через час, в течение которого Эрен ни на минуту не заткнулся, Леви узнал, что тому двадцать три года. На вид и по умственному развитию, конечно, максимум шестнадцать, но эти комментарии Аккерман решил оставить при себе. Эрен учился на последнем курсе уголовного права в главном университете Троста. Отцу сердце разбил в пух и прах, когда решил пойти не по стопам врачебной науки и подался в юриспруденцию. Людям хотел помогать, за справедливость бороться. Что-то там про свободу затирал и право каждого человека обладать ею. Будь Леви чуть более эмоциональным, чем брусчатка на дороге, он бы непременно посмеялся. Коэльо, что ли, не читал? Свободы не существует и бла-бла, потому что однажды сделав выбор, ты становишься заложником своего решения. И обвиняемые, попадающие на скамью подсудимых, в конечном итоге всё равно виновны, потому что где-то в этой говяной жизни проебались, раз оказались за решёткой. Леви бы многое ему рассказал. О конченых мудаках, которых он встречал по жизни. О ворах и убийцах, которые тоже хотят свободы, но абсолютно её не заслуживают. А такие оптимисты, как Йегер, поправляют свои адвокатские галстуки в суде и с важными еблетами расшаркиваются о тех вещах, в которых ни хрена не смыслят.       — Вы меня слушаете?       — Пытаюсь, — Леви дёрнул уголком губ и вновь посмотрел на Эрена. Тот с удовольствием опустошал креманку и поглощал чуть подтаявшее ванильное мороженое, порнографично облизывая ложку, а следом и свои пухлые губы. Юркий розовый язык скользнул сначала по нижней, а потом и по верхней, оставляя на них влажный поблёскивающий след. Член в штанах Леви недвусмысленно дёрнулся. Эрен, словно почувствовав это, слишком по-блядски улыбнулся.       — И чего ты таращишься на меня?       — Прикидываю, какой вы на вкус, — наслаждаясь повисшей за столиком тишиной, Эрен медленно поднёс измазанный мороженым указательный палец к лицу и обхватил его губами, собирая с кончика ванильную жижу.       — С места в карьер, Йегер, не перестаёшь меня удивлять, — буркнул Леви, сохраняя каменный еблет и ни в коем случае не собираясь признавать, что все эти дешёвые провокации производят на него должный эффект. — К тебе или ко мне поедем?       — А я на первом свидании никогда не трахаюсь, — с умным лицом ответил пацан и, напоследок облизнув растлённую несчастную ложку, положил её в опустевшую креманку. — А вы?       — Трахаюсь ли я? — Леви закатил глаза.       — Да нет же, что насчёт вас? Расскажите что-нибудь о себе, — Эрен подался вперёд, упираясь локтями в стол и укладывая подбородок на ладони. — Ханджи сказала, что вы служили вместе с Эрвином.       — Беременность сделала её язык ещё длиннее. Леви скрестил руки на груди и вновь откинулся назад, интуитивно увеличивая разделяющее их расстояние. Под прищуренным цепким взглядом изумрудных глаз он чувствовал себя препарированной лягушкой.       — Тринадцать лет в спецназе, — нехотя ответил Аккерман. Ожидал какой угодно реакции, вплоть до восторженных взглядов и визгов про любовь к военным, но Эрен умудрился удивить его. Помолчал немного и задумчиво склонил голову набок.       — Почему ушли?       — Надоело в людей стрелять, — сделал глоток чая. Облепиха прошлась по глотке наждачкой. Кратко и лаконично. Не вдаваясь в подробности про запущенный ПТСР, ночные кошмары и воспоминания о разлетающихся во все стороны кишках и ошмётках кожи. Леви вздрогнул, когда на руку легла тёплая ладонь. Сцена прямиком из мелодраматичных фильмов, над которыми в приступах беременной сентиментальности рыдала Ханджи, но от чего-то всё равно прошибло током. Леви вскинул взгляд, сталкиваясь с пронзительной зеленью напротив. Осуждения там не было, ни грамма упрёка. Только щемящее понимание и затрагивающая само нутро поддержка. От практически незнакомого человека, которого Леви видел второй раз в жизни, но уже подпустил ближе многих. Дерьмо.       — Если скажешь какую-то ванильную херню, я тебе врежу.       — Хватит мне угрожать, капитан, — Эрен по-доброму улыбнулся, мазнул пальцами по бледной коже, но руку, всё же, убрал. Счёт оплатил Леви, потому что его взгляд, обещающий адские муки, срабатывал даже с такими самоубийцами, как Йегер. Леви вновь засунул руки в карманы, когда они вдвоём вышли на улицу. Стало чуть прохладнее, ветер трепал волосы и нагло пролезал под тёплую безразмерную кофту. В отличие от него, Йегер, торчащий рядом в одной только рубашке, неудобств явно не испытывал.       — Целоваться напоследок будем или просто подвезти вас? — очередная провокация и распахнутые глаза, в отблесках фонарей превращающиеся в мерцание дроблённого бутылочного стекла.       — Я живу через квартал отсюда, — тонкий намёк, что дешёвая галатность здесь никому не всралась. Леви не был доверчивой наивной студенткой, чтобы блядские рыцари на чёрных внедорожниках производили на него впечатление.       — Тогда, может просто покатаемся? Святая невинность, убеждённая, что за эту широкую улыбку ему простят все грехи. А впрочем, Леви домой и не торопился. Зыркнул на Йегера снизу вверх и походкой злобного гнома направился в сторону припаркованного Гелендвагена. В салоне знакомо пахло мятой, смешанной с нотками сандала. Леви осмотрелся, подмечая вылизанную до блеска приборную панель, вымытые до скрипа коврики под ногами и чистую кожу сидений. На зеркале заднего вида болтался доисторический ключ на простом чёрном ремешке.       — У вас фетиш на чистоту или вы просто такой доёбчивый? — Эрен хмыкнул.       — Мы болтаем или едем? — вырвалось случайно, но стоило того, чтобы Йегер рассмеялся.       — Ваши познания в поп-культуре меня возбуждают не меньше, чем этот дурацкий свитер, — Эрен бросил красноречивый взгляд на бок Леви, где сквозь дизайнерскую дырку едва проглядывала бледная кожа. Йегер не стал дожидаться ответной подколки и завёл двигатель. Мотор утробно зарычал, рассылая по телу приятную покалывающую дрожь. Эрен аккуратно вырулил с узкой улочки, умудрившись даже не задавить никого среди шастающих прохожих, и выехал на главную дорогу. Музыкальный вкус у него оказался приемлемым. Мотивы восьмидесятых заполнили салон и вернули Леви в то время, когда он ещё пешком под стол ходил, а жизнь не была такой дерьмовой. Он помнил старые кассеты, в которые мать совала карандаш или мизинец, чтобы перекрутить плёнку. Магнитофон хрипел и жужжал, но умудрялся издавать звуки, которые клешнями впились в память и даже спустя десятки лет не собирались выветриваться оттуда.       — Сделай громче, — неожиданно попросил Леви. Эрен лишних вопросов задавать не стал, за что Леви был ему благодарен. Пацан покрутил движок, позволяя солисту Cutting Crew запеть громче. Один сплошной сюрреализм. Огни ночного города, ярким калейдоскопом красок проносящиеся за затонированными стёклами. Запах мяты, щекочущий чувствительные рецепторы. Собственное дыхание — размеренное и спокойное, с тихим шумом вылетающее из приоткрытого рта. Стук четырёхкамерного в груди, бьющегося в такт музыке.

Я ищу что-то, что не могу найти. Разбитые сердца лежат вокруг меня, И я не вижу способа избавиться от этого.

Леви сглотнул и прикрыл глаза, на одну короткую бесконечность ныряя в омут, что каждый раз кровавыми всполохами вспыхивал на обратной стороне век. Зажмуриться крепко-крепко, а потом резко распахнуть, вгрызаясь в реальность зубами, чтобы не ускользала никуда. В те редкие моменты, когда рядом были люди, которым Леви мог довериться. И кто бы мог ожидать, что пацан со студенческой вечеринки окажется в малозначительном списке. С ним можно было молчать. Он тупо шутил и провоцировал, но умел заткнуться в тот момент, когда мысли в голове собеседника начинали орать громче.

Шторы опущены, котята в лукошке. Кто бы мог подумать, что парень Вроде меня может до такого докатиться?

С разбегу въебаться в человека, которого знаешь всего-ничего. А искренняя улыбка уже сверлит дыру где-то под рёбрами, цепляет острым крюком и тянет вверх над пропастью, куда сам же и сиганул по дурости.

Есть ли всему этому разумное объяснение? На первый взгляд — я самый обычный человек. Я пытаюсь быть благоразумным, но ничего не выходит.

Леви посмотрел на Эрена. Тот тихо напевал себе под нос и пальцами барабанил по коже руля. Закатанные рукава рубашки обнажали загорелые предплечья, под кожей которых проступали натянутые жгуты мышц. Леви просто плавился, сжирая их взглядом. Его хотелось поцеловать. Сильнее, чем в тот момент, когда Йегер бесстыдно ел своё мороженое. Сильнее, потому что сейчас он был самим собой, без этой напускной мишуры золотого мальчика важных родителей — сливок общества. И его мягкая улыбка, украшающая капризный изгиб губ — индульгенция для прогнившей запятнанной душонки Аккермана.

Я терял и находил, но эта моя ошибка — последняя.

Леви сам к нему потянулся, когда спустя час автомобиль остановился возле элитной высотки. Эрен успел только хмыкнуть, но требовательные губы уже врезались в него со скоростью сверхновой. Грубо и жадно, гораздо наглее, чем стоило бы на первом свидании, которым Йегер так кичился. Но так даже лучше. Так сразу понятно, с кем имеешь дело, когда горячий влажный язык вторгается в рот, обводит кромку зубов и опьяняет оставшимся привкусом облепихового чая. Леви и сам был такой — горчащая кислая ягода. Нужно быть на одну четвертую мазохистом, чтобы добровольно давиться её вкусом. А Эрен оказался сладким и податливым. Подставляющимся под требовательные касания рук, оставляющих отпечатки на одежде и выше, там, где смуглая кожа не прикрыта воротником рубашки. Пальцы зацепили тонкую резинку и резко стянули вниз, распуская мягкие каштановые волосы. Тоже с грёбаным запахом мяты, извалялся он в ней целиком, что ли? Леви хмыкнул. Оттянул гладкие пряди, заставляя Эрена запрокинуть голову. Вцепился голодным поцелуем в шею, прямо в том месте, где судорожно двигался кадык. Эрен издал приглушённый стон, затерявшийся среди тарабанящего в ушах пульса. Леви бы с удовольствием сожрал его прямо здесь и сейчас, но с Эреном впервые за долгое время захотелось иначе. По-другому. Не так, как обычно, потому что он был исключением из железобетонных правил.

Я шёл туда, куда меня вели руки, не голова. И я знал, что не стоило этого делать, Но я просто умер в твоих объятиях.

Оторваться было сложнее, чем впервые спустить курок. Леви напоследок цапнул зубами нижнюю губу и оттянул, вырывая из глотки Эрена вздох. Посмотрел на него ещё мгновение, сохраняя в памяти растрёпанный раскрасневшийся образ, и вылетел из машины. Свежий воздух обжёг подобно отрезвляющей пощёчине, и Леви, не оглядываясь, потопал вперёд, удерживая самоконтроль на жалких клочках поводка, который давно истёрся. Кровь продолжала набатом стучать в ушах, а возбуждённый член болезненно упирался в ширинку штанов, но трахаться в машине — моветон. Леви воспитанным человеком никогда не был, но для Эрена хотелось сделать исключение. Мальчик с красивой улыбкой этого заслуживал.