Downtown baby

Утро встречает Чую неприятными последствиями приятного вечера: головная боль и лёгкая тошнота всё же не захотели оставить в покое не спавшего пару дней несчастного человека. Но так не хотелось вырываться из этих приятных объятий. Стоп, объятий? Накахара в непонимании распахивает глаза и почти мгновенно подрывается на кровати — какого чёрта здесь забыл Дазай? Они же вчера разошлись по углам, как подравшиеся коты и не захотели больше никогда не возвращаться к разговору. Что вчера было, рыжий помнит слишком плохо, чтобы сделать какой-то вывод: вот он едет в бар, надирается до состояния почти не стояния, решает подойти к Дазаю (как обычно с пинка любимого друга), его посылают и он, вызвав такси, уезжает домой. Ну, вроде ничего не пропустил. Тогда каким образом в этом плане образовалась большая дыра под названием «Осаму Дазай ты меня достал»? Парень спешно осматривает себя на предмет раздевания и, слава богу, выдыхает со спокойной душой. Если бы у них что-то вчера и было, то секс в застёгнутых штанах довольно проблематичное занятие. Да и какой секс? Чуя бы никогда не согласился с ним переспать, не то, что с ним — в принципе с парнем. Головная боль напоминает о себе снова, отчего Накахара шипит и вылезает из кровати, чтобы добраться до кухни за спасительным лекарством: задачка из разряда «средней паршивости», когда перед глазами пол раздвигается и выплясывает хороводы. Однако, пересилив себя, ему удаётся достичь желанной цели. Пластинки с таблетками шлёпаются на стол, пока механик пытается достать пару таблеток и налить воды в стакан — стоит позаботиться и о госте, раз он уже здесь. Да и вряд ли живой труп расскажет ему, как тот вообще нашёл его квартиру и для чего. Всё это время за попытками двуногого забавно наблюдал рыжий кот: словно понимал, что тот делает или ожидал возможности свалить на пол интересные белые кругляшки и погонять по квартире. Цитрус вообще был любознательным, будто бы в тело кота засунули маленького котёнка, а сказать об этом забыли. Он игрался с хвостом, ловил солнечных зайчиков от проезжающих мимо машин, на улице охотился за травинками. Однако, как и все коты, он был с загадкой — если полосатый увидит в чём-то опасность, то самым верным вариантом будет убраться подальше от злобно шипящего клубка шерсти. Это маленькое безобидное создание способно за секунду превратится в машину для убийств. Чуе даже собака не нужна, потому что эта усатая ОПГ сможет отогнать любую бродячую свору или группу грабителей, а после мило тереться о руки хозяина и мурчать на коленях. Кстати об этом, куда делся Фёдор? Он никогда не пропускал утренний заход на кухню. Федя, будучи самым настоящим сыщиком, уже держал путь по направлению к хозяйской комнате. Ещё вчера чёрный кот, гордо восседавший на кухонной тумбе смог заметить в темноте лишнее движение. Запах нового человека тянулся отсюда, следовательно, стоит проверить, что это за личность вчера пробралась в их владения. Собственно, в этом и заключалась огромная разница между двумя младшими братьями человека: если Цитрус живёт у тебя, то у Фёдора в квартире живёшь ты, никак иначе. А он не потерпит неизвестных чужаков у себя. Кот тихой поступью пробирается в комнату, толкая головой лишь слегка прикрытую дверь и запрыгивает на кровать. Этот человек кажется больше, чем хозяин, но веет от них одинаково. Фёдор шевелит носом, принюхиваясь, и подбирается по постели к спящей жертве. Хватает доли секунды, чтобы девять кило живого веса обрушились на грудь чужака. Дазай спит так крепко впервые за последние несколько дней, не отпуская свою мягкую подушку на протяжении всей ночи — а утром даже копошение и ворочание рядом не будит, поскольку Осаму не спал несколько дней до этого и сейчас планировал наверстать упущенное. Но если Накахара разбудить его не смог, то это очень хорошо вышло у одного из его котов, который всей своей тушей решил обрушиться на Дазая с утра. Кот сидит тихо, даже не шевелит пушистым хвостом, а лишь пристально наблюдает, словно чего-то ждёт. Кто же этот человек и почему от него веет странным чувством грусти? Обогрет, не выгнан на улицу через окно, спит вместе с хозяином в комнате — чем не радость? Осаму распахивает глаза и видит перед собой чёрное нечто, больше похожее на живое воплощение тьмы — его глаза смотрели так пронзительно, но когда Осаму потянулся, чтобы погладить его, кот зашипел и напрягся, словно сейчас вцепится ему в лицо. Дазай сразу же согнал его с себя за такую дерзость. Он спрыгивает, епе только Дазай приподнимается и сгоняет его с нагретого места: ну и пожалуйста, береги тапки, двуногий. Осаму не сразу понял где проснулся, он вчера не смог ни с кем познакомиться в клубе, а ни у кого из его новых знакомых нет котов, тем более таких противных. Кроме одного человека. Дазай встаёт с места и вспоминает, что вчера было. Видимо, раздевался он прямо здесь — куртка лежала на кресле, а обувь валялась на полу. Осаму забирает только кожанку и выходит в коридор. Что сейчас было делать — непонятно, вчера они вроде как поссорились и Дазай не планировал возвращаться к Чуе, но, видимо, они вчера помирились, и Осаму этого не помнит. Как теперь относиться к нему? Через призму обиды или прощения? Пока Осаму знакомился с обитателями дома, Чуя успел умыться и почти преодолеть головную боль. Состояние такое, будто он попал под каток прошлой ночью, даром, что руки-ноги целы. В груди чувство ещё паршивее, чем вчера: последний, кого рыжий хотел видеть с утра — это Дазай. Они вчера повздорили с пустого места, даже не удосужившись обсудить возникшее недопонимание. Потому что оба не хотели. Осаму обижен из-за глупой ситуации, о которой Накахара ни сном, ни духом и именно поэтому тоже не хотел завязывать разговор. Чуя стоит, опираясь о столешницу и гипнотизирует сахарницу перед собой. Как ему поступить? Выгнать гостя сразу, как тот проснётся? Или всё же прямо сейчас? С его стороны это будет грубо, вдруг у Дазая что-то случилось дома. Цитрус, будто ощущая смятение хозяина, начинает крутиться рядом и смешно бодаться лбом в щёку, пока не получает заветные почесушки за ухом. Накахара еле заметно улыбается и думает, что если бы не эти два балбеса, он бы давно утонул в противной горечи. — Доброе утро, — говорит Дазай. Он кладёт куртку где-то на стул и подходит к раковине, чтобы умыться. — Спасибо, что не выгнал вчера. — Оно было бы добрым в другом варианте событий, — беззлобно, но всё равно недовольно отвечает от гостю, не поднимая глаз. И эта манерная наглость раздражает. Механик всегда был не в настроении, если утром что-то шло не по плану. Дазай в своей манере не использует полотенце, а вытирает лицо краем футболки, снова задрав ее. Нравится что ли устраивать стриптиз перед Накахарой при каждом удобном случае? Может, и так — зато у Чуи потом лицо одним цветом с помидор, и Осаму это так нравилось. — Я вчера чуть не разбился. Пьяный был просто в говнину, — усмехается Дазай, садясь напротив Накахары и сразу же забирая стакан воды с таблеткой. Осаму было плевать, что он здесь гость — вёл себя так, словно он здесь не первый раз. — А ещё я не помню, мы вчера помирились? — Не знаю, но даже пьяный я бы не стал с тобой мириться. Хозяин дома так и не удосуживается повернуться лицом к собеседнику, продолжая закрываться рукой в мягкую шерсть животного: это успокаивает и не даёт ему сорваться окончательно. Слишком спокойно он с ним ведёт беседу после того, как вчера буквально обвинил в подстрекательстве, заставил Шибусаву мстить за себя, хотя тот ни о какой мести не знал и в помине. — Странно наверное проснуться в квартире у того, кого ты вчера назвал предателем? Не прямо, но это имелось ввиду, — его пугает эта неизвестность: почему они оказались вместе в его квартире, как Осаму добрался сюда вусмерть пьяный, зачем вообще поехал к нему и что между ними вчера было? Рыжий готов поклясться, что они точно не переспали — в таком состояние даже не встало бы. — И какого чёрта ты вообще приехал ко мне? Никто не дал и ты решил попытать счастье? Ну, да, Дазай, чего ты ещё ожидал услышать — адекватности? Взвешенной взрослой позиции зрелого человека? Как бы ни так — Накахара живет эмоциями и обидками, судя по всему, если вместо нормального диалога и адекватных вопросов он сразу же начинает злиться. Но Осаму не интересна эта ссора, он не любил ввязываться в бессмысленные конфликты. — Мм… да? Наверное. Я не помню ничего, говорю же, — признаётся Дазай, допивая до конца стакан воды с таблеткой. Сейчас ему хотелось просто посидеть без выяснения отношений и глума над другом. Другом ли? Кто они вообще друг другу? Идиоты, которые не смогли нормально познакомиться, как все нормальные люди. — Забавно обвинять меня в том, что меня предали, но, если в твоей голове это звучит логично — ладно. Просто сам Шибусава мне сказал, что это из-за тебя. А ещё дико хотелось есть. Надо было поскорее добраться домой или помириться с рыжим — авось угостит чем-то. Но когда Дазай замечает рыжего кота на столешнице возле Накахары, то встаёт со стула и подходит к ним обоим. Аккуратное касание пальцев к голове мейн-куна, и тот легко поддаётся — этот кот более ласков, нежели предыдущий, поэтому его Осаму нагло похищает, забирая на руки и возвращаясь к столу. Он довольно милый. — Я скоро уйду, не переживай. Чуя устало вздыхает и сжимает пальцами переносицу. Он не хочет больше сражаться с Дазаем за пальму первенства в «верю-не верю», потому что им правда было весело дурачиться вместе, подкалывать или, о боже, флиртовать. Самый простой вариант всё решить — поговорить. — Я тебя не предавал, зачем мне избавляться таким рискованным способом? Я что, похож на того, кому доставляет убивать? — он сам не понял, как затронул запретную тему. Рыжий не зря взъелся, потому что всё происходящее слишком сильно напоминает то, что преследовало его вот уже года три — даже не помнит точно. Теперь ещё и Осаму думает, что он косвенный убийца. Неожиданно до него доходит смысл последней фразы, отчего механик всё же поворачивается к собеседнику. — Подожди, Шибусава так и сказал, что я попросил тебя устранить? Ушам не верится, неужели Тацухико мог действительно так поступить с ним? Он же как никто другой пытался помочь преодолеть его страхи, стать сильнее и карабкаться дальше, цепляться за желание измениться. Нет, такого просто не может быть. Да и прошлым вечером он сказал, что это была всего лишь гонка... Чуя подмечает интересный факт: Дазай, похоже, тоже кошатник. Конечно, парень мечтал завести собаку когда-нибудь, но увы, у него судьба разве что спасателя — подобрал двух котов, а третий достался в подарок и он сейчас так же шипит на него, как когда-то в своё время испуганный Цитрус. Он не может скрыть усмешку на губах, когда остаётся наблюдать за этим зрелищем. — Слушай, я не буду тебя убеждать, если ты мне не веришь, но я правда не желал тебе зла и не натравливал его. Мы поговорили с ним и...это всё не было каким-то планом. Просто на трассах такое случается: чтобы победить, гонщики идут на всё, — за окном уже глубокий полдень, солнце скрылось за тучами — пасмурно, как и вчера. Выходить из дома совершенно не хотелось, головная боль немного поутихла, однако былая усталость ещё даёт о себе знать. Из открытой балконной двери веет влажным ветром, что качает шторку. Накахара молчит, не зная, что ещё может сказать, не вытаскивая наружу всю грязь, а после тихо добавляет. — Я бы никогда так не поступил с тобой, особенно после того, как ты показал мне, что я ещё могу наслаждаться жизнью. — Я понял. Просто иногда я не контролирую свою агрессию, — как-то монотонно отвечает Дазай, не выглядя, как человек который обиделся — Осаму очень быстро отпустил эту ситуацию. Если не считать того, что теперь в душе оставалось что-то, что не давало ему вести себя также, как прежде. Словно Чуя сейчас стал не таким желанным и слишком далёким — он так легко отделался от него, хоть вчера и подошёл первым. Знал бы Осаму, что это Акутагава подтолкнул Чую, может, Дазая здесь сейчас вообще бы не было. Со стороны Осаму раздаётся тихое бурчание, нарушающее тишину. Чуя снова усмехается: да, после алкоголя и слишком долгого сна организм начинает протестовать против голодовки. Правда, есть одна загвоздка, про которую механик совсем забыл. — Не думал, что Цитрус может издавать звуки проплывающей стаи китов. Оставайся, раз пришёл, уж такова моя доля — подбирать бездомных животных. Только у меня дома есть только кошачий корм, ты как насчёт заказать что-нибудь? — Я бы и кошачий корм съел, — отвечает Дазай, а затем тянется к куртке, чтобы выудить телефон, не переставая поглаживать мягкое пузико кота. — Можем заказать что-нибудь. Иди сюда. Дазай услышал, что Накахара сказал. Но Чуя слишком странный, он никогда не говорит, что прямо думает, только обижается. Чувство недосказанности скребётся где-то в груди, так мерзко, пискляво и с противным скрежетом. Чуя обещает себе вернуться к этому вопросу с самим Шибусавой и понять причину их внезапной ссоры. Чуя как-то обидел его, разозлил, недопонял? Он никогда не вёл себя так безрассудно, чтобы намеренно давить конкурентов — каждый в чём-то да косячил, чем вызывал у Дракона гнев. Механик отметает эти мысли и подходит к столу, опираясь на его угол рядом с гостем. Что бы он хотел, хммм. Он склоняет голову вбок, неосознанно открывая часть шрама на шее и принимается изучать выбор. — Я люблю роллы — запечённые, без авокадо. В остальном положусь на твой выбор, — словно по щелчку, на разговоры о еде собралась вся живность дома. Федя, как особа царских кровей, прошмыгнул под стулом и прыгнул на тот самый угол, где сейчас находилась рука Чуи. Незатейливой позой он умудрился сесть так, что большой чёрный хвост оказался точно у носа Цитруса, а это означало только одно — пора принять вызов! Полосатый начинает тянуть лапы и играться с двигающимся предметом, желая поймать и попробовать добычу на зуб. — Подожди, я не могу выбрать сам. Парень решает накормить и своих любимчиков, пока те не успели снова задремать. Всё это время чёрный зверь не сводил глаз с Осаму, разглядывая его со стола: тёмный зрачок то увеличивался, то снова сужался, будто своим взглядом тот хотел загипнотизировать. Благо, шуршание пакетика уберегло гостя от мучительной смерти. — Уйди от меня, — Дазай пихает чёрного кота ладонью в лицо, чтобы тот отвернулся, но делает это аккуратно, как бы в шутку — ему абсолютно не нравится, как тот на него смотрит, поэтому Осаму желал, чтобы тот отвернулся. Чуя насыпает им корм, и кот слезает с колен Дазая, а второй просто убегает к еде. Рыжий не может сдержать смеха при взгляде на эту забавную картину. Осаму не первый, кого Фёдор так пылко полюбил с первой встречи: значит, что-то в новом знакомом его заинтересовало. Согласитесь, что любому было бы жутко, снизойди до тебя столь адско выглядещее создание? Со временем, если парни продолжат общаться, конечно, то кот привыкнет и перестанет прожигать в нём дыру, возможно, даже перестанет шипеть и злобно крутить хвостом при попытке притронуться к нему. — Ну что, троглодиты, сегодня у вас прямо праздник, — хозяин квартиры присаживается рядом и поглаживает Фёдора по щекам — его слабая зона, от чухания которой он просто тает. — Целых две больших грелки в вашем распоряжении. Кстати, Дазай, ты ему нравишься, вот только Фёдор ещё долго будет наблюдать за тобой, но не переживай, он не кусается. Максимум — унизит взглядом. Рыжий встаёт и потягивается, разминая плечи с шеей. Сегодня не хочется ничем заниматься, а вот пофилонить, посмотреть что-нибудь в интернете и поесть вкусной еды — запросто. А тут и компания нарисовалась. Когда Чуя заканчивает с котами и глажкой, оказываясь там же, где и минуту назад, Осаму откладывает телефон в сторону и резко тянет парня на себя. Накахара было собирается выйти с кухни и не успевает даже пискнуть, как земля неожиданно уходит из-под ног, а его тело падает на что-то мягкое. Щёки заливаются краской, когда он видит себя сидящим на чужих коленях. — Что ты делаешь?! — смущённо-возмущённо пыхтит парень и пытается слезть, но его держат крепко и постоянно подтягивают повыше, как только тот начинает сползать в желании сбежать. Видимо, так просто его никто не отпустит и нет никакого другого выбора, кроме смирения. Что на Осаму нашло? Между ними уже не те отношения, которые могли бы позволить себе парни не так давно: Дазай ясно дал понять, что его не особо интересует мнение Чуи на этот счёт - виноват и всё. Может, он и правда виноват, что не пожелал разобраться на месте и не остановил его после гонки, а есть ли теперь смысл жалеть? — Может, взять ещё суши? — предлагает Дазай. — Ты их любишь? Я бы ещё пива купил, но придётся идти в магазин, но мне так хуево. — лбом брюнет утыкается в спину рыжего, прикрывая глаза. — Бери всё. И чипсы из краба не забудь, — механик в шутку дуется, как ребёнок, у которого мама спросила, чем загладить свою вину, а в ответ тот требует «гематогенку с кокосиком». А вот он пива он бы тоже не отказался. — Есть у меня одна идея, жди здесь. И Чуя моментально соскакивает, минуя объятия гостя и уходя в сторону ванной. Из комнаты раздаются непонятные металлические звуки, стук и шорох, кажется, даже что-то падает с довольно высокой поверхности, и вот хозяин квартиры возвращается обратно с ведром и верёвкой в руках. Он спешно завязывает один конец верёвки на ручке, а другой наматывает на кулак: собственное изобретение великого изобретателя Чуи Накахары. Приходится снова выйти на балкон, чтобы немного помёрзнуть, но таки добыть им неплохой выпивки. Через открытое окно ведро спускается к нижним этажам, шлёпаясь на один из балконов — на дне лежала заранее написанная записка и пара купюр. Он наполовину свешивается с окна и пару раз дёргает верёвку, позволяя металлическому предмету привлечь к себе внимание соседа. Вот уже виднеется белая макушка с ярко-красной прядью сбоку — Дзёно давно снимает тут квартиру, но, как правило, живёт в ней редко, предпочитая гостить у своего лучшего друга. Он забирает записку и деньги, взамен пытаясь уместить в ведро десять бутылок пива, причём самого лучшего. Откуда у него такие припасы? Работа в баре имеет свои плюсы, господа. Чуя подтягивает «лифт», спешно заходит в теплую кухню и с громким стуком ставит приспособление на пол. Как же он доволен собой, что когда-то во время адского сушняка догадался спустить корзину из-под фруктов на нижний этаж и попросить каких-нибудь сильнодействующих таблеток или выпивки, потому что было невозможно справиться с головокружением и выйти в люди. — Я гений, правда?

***

Они сидят на кухне, неспешно потягивают холодный алкоголь из бутылок в ожидании доставки и беседуют ни о чём. Чуя гоняет крышку по столу, пока Цитрус ловит их и отправляет на пол в попытке поиграться на небольшой для него поверхности. Фёдор лежал на тумбе рядом с Дазаем, иногда даже дремал и пытался дотронуться до того лапой, пока жертва не видит, но вовремя оказывался ласково одёрнут хозяином, а то дьявольское создание ещё напросится на ласку в ответ. Доставка приезжает через полчаса, Осаму встречает курьера, пока Накахара убирает со стола все лишнее и гладит котов. Беседа стала постепенно сглаживаться и шла больше о чем-то повседневном за пивом и просмотром чего-то на фоне. Дазай даже не думал, что будет так легко сидеть с Накахарой у него дома в гостях, что-то обсуждать, смотреть фильмы и также шутить. Когда Осаму уходит забирать суши, Накахара решает переместить их в гостиную. Хотелось лечь, сладко потянуться и поворочаться, наестся вдоволь и, возможно, снова улечься спать. В его теле начинает зарождаться эйфория и беспочвенная радость, в голове лёгкий ненавязчивый туман. Это первый полноценный выходной за последнее время, он проводит его не один, с человеком, что сегодня утром невообразимым образом оказался в его постели. В гостиной закрыты шторы, уличная пасмурь добавляет лёгкий полумрак в просторной комнате. Большой диван заранее оказался разложен, так как рыжий не знает, до какой из комнат сможет дойти в первую очередь после тяжёлого трудового дня и почти пары бессонных ночей. Дазай присоединяется немногим позже, начиная разбирать пакеты и расставлять всё на поверхности дивана, а за это время механик решил переодеться в домашнее. Конечно, было бы неплохо и гостю что-нибудь найти, но у него не было подходящих по размеру вещей — для такой шпалы вообще что-то возможно найти в обычных магазинах? — Попробуй этот, — говорит Осаму, держа палочками один ролл и поднося его к лицу рыжего, чтобы он попробовал. — Я, честно говоря, вообще не думал, что когда-то буду сидеть вот так у тебя дома и спокойно разговаривать. Я думал, ты меня ненавидишь. На фоне играет какой-то фильм, заброшенный на половине времени из-за начавшейся беседы. Обсуждение с кем-то происходящего на экране кажется классным занятием, особенно когда вы оба на одной волне глупых или пошлых шуток, за которые Дазай иногда получал маленькой подушкой в виде кубика по голове. В ход шла третья или четвёртая по счёту бутылка — судя по всему, Чуе снова придётся брать отгул и на следующий день, чтобы пережить «активный» отдых. — Сначала я думал ударить тебя разводным ключом, но потом ты вроде даже начал мне нравится. Как друг, Дазай, как друг и приятель. Да и если бы я тебя ненавидел, ты бы здесь не находился в данный момент, — механик пару секунд изучает содержимое в палочках, а после принимает ролл и довольно облизывается. Он сотню лет не ел суши, почти успел забыть этот божественный вкус. Стоит отдать гонщику должное, что тот предложил именно их, а не кесадилью или пиццу, которой он уже достаточно напробовался. — Кстати, я как раз хотел кое о чём поговорить. Почему ты поехал ко мне? Даже не спрашиваю, откуда узнал адрес, потому что у нас теперь общие друзья. — Я в курсе, я просто рассуждаю, — говорит Дазай, садясь ровно. С тихим «подожди» он рукой тянется к лицу Накахары, пальцем вытирая каплю соуса у чужих губ, неосознанно проводя пальцем по нижней и внезапно вспомнив. Механик немного виснет от чужого прикосновения к своему лицу. Его сердце замирает вместе с ним буквально на миг, и потом взрывается особо сильным толчком: эта чертовщина начиналась с ним только в присутствии Дазая, от его слов и рук, от этой безумной горечи алкоголя в карих глазах. Он сглатывает, немного разомкнув губы и прерывисто выдохнув — ему не нравится всё это, почему он вообще должен испытывать подобные чувства? Они непонятны, чужды, порочны и отвратительны, это не то, что хочет он сам. Или скорее не хочет признаться себе в неоднозначности и заглянуть правде в глаза? Вопрос Чуи как нельзя кстати врезается в голову, почему он поехал именно к нему? — Я не могу этого вспомнить. По-моему, мы с тобой не договорили, и я приехал, чтобы закончить диалог. В конце он слабо усмехается — как это глупо. Ехать в таком состоянии на другой конец города, чтобы завершить диалог с другим парнем. Но Дазай остался доволен, тем более он иронично усмехается с последней фразы — вчера, когда Чуя так самозабвенно целовался с ним, он явно не думал, что Осаму ему нравится просто как друг. И Дазай не ожидал, что Чуя все забудет, тот не выглядел настолько пьяным. — Это глупо, мы решили всё на месте, — парень мотает головой и хмурится, делая ещё один большой глоток из бутылки. Хорошо, допустим, они правда вчера пытались разобраться, поставить жирную точку в их отношениях, только почему-то в итоге так ни к чему и не пришли, судя по холодной натянутости, зато проснулись в одной постели. С другой стороны, если бы что-то и было, его тело не могло обмануть — Тачихара как-то обмолвился, что на первый раз всё довольно ощутимо болит, а у Чуи ничего, кроме головы, не разрывалось на части. — Ты мог бы сделать это потом или просто забить, мы всё равно ничего не решили. Блять, я совершенно не могу вспомнить эту ночь. — Можно вопрос? — спрашивает Дазай, но, не дожидаясь ответа, все-таки задаёт, причём с таким непосредственным и спокойным видом, словно спрашивает о погоде. — Ну, тебе правда никогда не нравились парни? Даже немного? На улице, в барах, клубах, в порно... не засматривался на них? Не пойми неправильно, мне правда интересно. Дазаю не давал покоя этот вопрос с тех пор, как Чуя ясно дал понять, насколько сильно ему противно любое упоминание нетрадиционной ориентации в его сторону. Откуда у него могла появиться эта неприязнь, что его отталкивает? Механик, хмурясь, облокачивается спиной на подлокотник, предварительно засыпанный подушками и вытягивает затёкшие от неудобной позы ноги. Осаму снова лезет с какими-то идиотскими вопросами — всё-то ему любопытно, а вот Накахаре приходится каждый раз краснеть, бледнеть и злиться от собственного стыда. Теперь он рычит и откидывает голову назад, прикрывая глаза ладонью. Бесит. — Опять ты за своё, — тихо подвывает он, скорее просто дурачась, нежели на самом деле желая взвыть. Может, найти Осаму подружку или друга, чтобы тот от него отстал наконец? Неужели ему вчера в баре не хватило или где он там проводил время после их ссоры? — Почему я вообще должен был это испытывать? Или ты так пытаешься выбить шанс понравиться мне? — Потому что это классно? — Дазай, кажется, не меньше его удивлён — странно, что Накахара вообще ни разу этого не чувствовал, либо искусно это скрывал. — У тебя никогда такого не было? — Осаму снова удивляется, но больно наигранно. Естественно, если Накахара так удивлён, он вряд ли знает, что это. И явно ждёт разъяснений. Чуя думает какое-то время, не убирая ладонь с лица и прикрыв глаза. Можно подумать, у него было время каждый день развлекаться с кем-то, особенно всю ночь. В постоянной погоне за славой и рейтингом он иногда мог забыть о том, что такое сон, чего уж говорить о сексе и банальном удовольствии. Когда Дазай придвигается ближе и снова переходит на излюбленный вкрадчивый тон, будто дразнит, желает проникнуть в самое нутро и пробудить нечто похотливое и жаркое, Накахара дёргается и машинально подтягивается выше, вжимаясь поясницей в подлокотник. Несмотря на строгий и недовольный взгляд, щёки и скулы покрылись въедливой краснотой, что не может не раззадорить гонщика. Он точно кайфует от этого, постоянно доводит до этого состояния и глумится, издевается до скрежета зубов. Пока разум противится, вынуждает рыжего злиться, тело начинает сдавать позиции — длительное воздержание и неудовлетворённость стали злейшими врагами его смертной оболочки. Оно напрягается, них живота несильно сводит, Чуя скребёт пальцами по обивке дивана, стараясь сжать их в кулаки и снова отрезвить себя болью от впившихся сквозь перчатки ногтей. Он невыносим, чёртов Дазай. Картины в голове переносят его в бар, их первый бар, где механик немного моложе и всё ещё лучший из лучших. Он целуется с блондинкой, пока та пытается разобраться с ремнём на его джинсах. Эти ощущения он помнит до сих пор, его первая девушка, но не постоянная — тогда ему не было дела до долгосрочной перспективы, достаточно пары встреч в неделю и ты свободен. Боже, чертовски хорошее было время — сгорать с головой, тонуть в омуте драйва и горячего песка, быть безумцем и брать от жизни всё. Неожиданно рыжий шумно выдыхает и дёргается: телефонная трель ненадолго вывела из воспоминаний и непроглядного тумана, что успел поглотить, кажется, сошедшего с ума парня. Тяжёлое дыхание раз за разом становится всё тише, приходит в норму, алые щёки горят, словно в лихорадке и Накахара никак не может это контролировать. Он делает очередной глоток пива, раз за разом, пока меньшая половина не покинет стеклянную тару полностью. Холодная жидкость вынуждает слегка остыть, хотя было бы лучше окунуться в ледяную ванну, принять душ и просто успокоить бешено бьющееся сердце. Дазай кидает быстрое «сейчас вернусь» и уходит за телефоном. «И зачем Рюноске звонить в такое время?» — Осаму замечает знакомое имя и иконку вызова. Выбора нет, приходится отойти на кухню и ответить на звонок, как бы ни хотелось немного уплыть мыслями подальше от гонок, чтобы остаться в моменте спокойного домашнего уюта. Но внезапно он зачем-то понадобился дорогому другу, должен приехать и с чем-то помочь, потому что совсем скоро у них будет очередная гонка и Дазаю стоит быть в форме, а не набуханным, невыспавшимся или расслабленным, словно кот в майских лучах. По возвращении в гостиную Осаму находит хозяина дома в каком-то смятении и с ярко горящим взглядом. Голубые глаза смотрят так же сурово, но при этом неловко: Чуя похож на волчонка, который боится и одновременно желает показать зубы. — Зачем ты говоришь о таких вещах? Я не понимаю, — сбито шепчет он, кажется, вновь оказываясь в ловушке этого дьявола. В его голове ни единой мысли о том, что его тело и нутро тянет к Осаму, потому что мозг не хочет давать надежду понять эти чувства, узнать о них больше и раскрыть неизведанное, тайное для него. — Я же говорил, что мне просто интересно. Нравится видеть тебя смущённым, — очень просто отвечает Дазай и мило улыбается. — Извини, мне нужно бежать, Акутагава потерял. Мы отлично посидели, спасибо, что не выгнал сразу пьяным и ничего не соображающим. Завтра придётся заехать к тебе, так что до встречи. — Осаму выходит в коридор, но у самой двери останавливается и поворачивается назад, подходя к дверному проему в комнату. Дазай смотрит прямо на Чую и не менее довольно улыбается, натягивая на плечи кожаную куртку. — Кстати, ты очень круто целуешься. Подмигнув, гонщик всё же разворачивается и спешно ретируется из квартиры, дабы не ощутить на себе новую порцию испепеляющего до костей гнева Накахары. А Чуя как раз тихо рычит и кидает в Осаму подушкой, но та, заведомо по понятным причинам, не достигает цели. Как же он его раздражает, чертовски сильно раздражает, до боли в пальцах и глубокого отчаяния. Он снова остался один, в полной тишине и спокойствии. Осаму что, сбрендил? Что за ересь про поцелуй? Кажется, неосознанные поддавки со стороны рыжего подействовали как удар тяжёлым предметом по несчастной голове гонщика. Ему вновь становится страшно, будто ничего не существовало в реальности, а являлось лишь сном: с ним играют. Как с куклой, которой легко задурить голову, привязать, а после выкинуть, когда та сломается. Дазаю весело наблюдать за чужими страданиями, для него это ничего не значит, зато Чуя начал ему верить, он хотел всего лишь стать ближе, быть другом. Он знает, что Накахаре нравятся девушки, не знает, как тяжело он переживал разрыв с Юи, как сложно ему сейчас с кем-то быть, но он добивает его и постоянно выносит землю из-под ног. Чуе нельзя пить и знает об этом только он сам, потому что тогда сложнее сдерживать внутренних демонов. Парень всё же воет, закрывая руками лицо. Это последний раз, когда он кому-то верит. Потому что в выкопанном из дальнего угла осколке памяти свежо прикосновение чужих губ к его собственным.