This is me trying.

      На следующей неделе зачарованный календарь в их общежитии переворачивается на июнь — событие, не заслуживающее внимания Эндрю. Оно лишь знаменует собой приближение выпускного в следующем году. Осталось на неделю меньше времени в Хогвартсе. И дело не в том, что он ненавидит школу — Эндрю редко заботится о чем-либо настолько, чтобы ненавидеть. Просто это место — каторга, и Эндрю, который изо всех сил старается каждый божий день не отказываться от жизни совсем, не может найти здесь ничего стоящего. Единственная причина, по которой он не бросил учебу после СОВ в прошлом году — он никогда не оставил бы здесь Кевина, Аарона и Ники без защиты.       Так что он все еще здесь, выбирает три предмета на ЖАБА, на которые ему наплевать, беспокойно спит каждую ночь в комнате без замка на двери, полной других людей, продираясь сквозь каждый день. Осталось на месяц меньше.       И проведет он это время, видимо, с новой зажигалкой в ​​кармане. Прошла неделя, а Эндрю все еще носит с собой интересную зачарованную безделушку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что зажигалка даже дороже, чем он изначально предполагал — она выглядела не просто изготовленной из чистого серебра, а выкованной гоблинами. Такими владеют только старые чистокровные семьи. Эндрю переосмыслил бы свою оценку статуса ребенка, но он выглядел как бездомный маггл, так что это не имеет смысла.       Каждый раз, думая об этом, Эндрю одергивает себя. Ребенок — не его головоломка. Это была мимолетная встреча, у Эндрю нет веских причин подозревать его в чем-либо, и он никогда больше его не увидит. И нет, Эндрю нелюбопытно.       Через девять дней после похода в Хогсмид Эндрю агрессивно намазывает клубничным джемом несколько тостов, пока Ники болтает о последнем письме от Эрика. Завтрак только начался, большинство студентов еще спят, но у команды Хаффлпаффа тренировка по квиддичу. Эндрю не любит рано вставать, но ему нравится есть среди первых. Помимо пропитанных джемом тостов, у него на тарелке уже лежит самый большой шоколадный круассан.       Остальная часть команды ест на другом конце стола с парой энергичных первокурсников, которые встали так рано по собственной воле. Все по-прежнему настороженно относятся к Эндрю, предпочитая держать его на расстоянии вытянутой руки, когда могут, и самому Эндрю это вполне подходит. Очевидно, его брату тоже, потому что рюкзак Аарона с гербом Рейвенкло приземляется на сиденье рядом с ним как раз тогда, когда Эндрю откусывает круассан. За рюкзаком быстро следует сам Аарон.       — Не тот стол, — лениво замечает Эндрю с набитым ртом, словно первые пять лет обучения не он настаивал на том, чтобы Аарон сидел с ним за столом Хаффлпаффа.       Конечно, после СОВ все было по-другому. Истек срок, оговоренный еще в первые дни школы, когда двое одиннадцатилетних мальчиков впервые встретились и узнали, что они половинки целого. Теперь Аарон обычно сидит за столом Рейвенкло с Кейтилин, и Эндрю, как правило, не признает его существования.       — Ну, у них и так психопатов за столом хватает, что мне было делать, — ворчит Аарон. Он всегда невыносим до кофе. На самом деле, он никогда не бывает особо приятным в общении. Эндрю только закатывает глаза и возвращается к своему круассану, а Ники, осторожно наблюдающий через стол, оживляется, когда понимает, что Аарон остается.       — Мы последний раз виделись в Хогсмиде, Аарон! — Ники наблюдает, как тот возится с едой в своей тарелке. Ники и Аарон с разных курсов и факультетов, так что им сложно видеться. Намного сложнее, чем видеться Эндрю с любым из них. Ну что за невезение. — Ты хорошо провел время с Ке-ейтлин? Давай, мне нужны сплетни!       Аарон раздраженно вздыхает и наливает себе черный кофе из графина посреди стола, наполняя кружку до самых краев.       — Все было хорошо. Ничего захватывающего. Как насчет вас, ребята?       Аарон всегда идет на контакт с Ники легче, чем Эндрю, вот и сейчас эти слова подталкивают Ники к рассказу. Позволь ему, и он будет говорить до самой тренировки. Эндрю начинает складывать тосты с джемом в стопку.       — О, было здорово! Эндрю, конечно, ворчал, но я его ненадолго бросил и нашел очень милый набор перьев на распродаже в канцелярском. А еще чернила, которые меняют цвет в зависимости от настроения пишущего, так забавно! Конечно, когда пишешь в стрессе, они черные, а я испытываю стресс каждый раз, когда пишу любое эссе для ЖАБА, так что профессора определенно подумают, что я купил скучные черные чернила. Но все равно мило. Эндрю, как обычно, скупил половину Сладкого королевства. Я серьезно не понимаю, как ты можешь позволить себе столько сладостей каждый месяц, Эндрю.       Эндрю работает все лето, обслуживает столы в самом безобразном пабе Лютного переулка, побеждает в пяти конкурсах сочинений с денежными призами и всегда чинит свои старые вещи с помощью магии, а не покупает новые. Впрочем, он не удивлен, что его кузен ничего об этом не знает.       — Я прекрасно умею вырезать купоны, — невозмутимо говорит он, тут же кусая стопку тостов.       От дальнейшего разбора их отвлекает издаваемый совами визг — прибыла первая почта. Ники, как всегда, взволнованно оживляется, ожидая новостей от бойфренда из Дурмстранга. Аарон высматривает свой номер Ежедневного Пророка. Эндрю никогда не получает почту, так что даже не утруждается посмотреть наверх. Он предпочитает смотреть на завтрак из-под полуопущенных век.       За исключением сегодня. Стандартная официальная неясыть роняет Пророк перед Аароном, знакомая белоснежная сова Эрика роняет перед Ники пухлый конверт, покрытый каракулями в виде сердец. Но затем, спустя мгновение, крошечная, неряшливого вида птичка падает на стол вслед за ними, попадает в кувшин с апельсиновым соком и роняет тонкий свиток пергамента прямо в тост Эндрю.       — Это для кого? — спрашивает испуганный Ники, помогая птице выбраться. Она встряхивает промокшими крыльями и сразу же снова взлетает, явно не получив приказа ждать какого-либо ответа. — Нужно передать письмо дальше по столу, оно может быть для кого-то из первогодок.       Эндрю смотрит на письмо и замечает, что, хотя пергамент выглядит рваным и использованным повторно, восковая печать довольно витиевата, на ней отпечаток крошечного котла. Неприятное чувство оседает в желудке Эндрю, и все вокруг кажется немного туманным, когда он открывает конверт.       — Стой, Эндрю, это тебе… — голос его кузена отходит на задний план, и Эндрю едва хватает присутствия духа, чтобы ткнуть Аарона локтем в ребра, когда тот пытается заглянуть через плечо Эндрю в записку.       Она не особо информативна. В чернильных пятнах, написана неразборчиво, явно маскирующим пером. Тем, что скрывает личность пишущего, такими приходится сдавать слепые экзамены, чтобы избежать предвзятости профессора.       «Присмотри за зажигалкой для меня, хорошо? Когда-нибудь она мне понадобится».       Эндрю смотрит на клочок пергамента в течение десяти долгих секунд, прежде чем скомкать его и засунуть глубоко в карман мантии.       — Эндрю, что это за хрень? — спрашивает Аарон рядом с ним, пока Эндрю выныривает из затуманенного разума в ясную реальность. — Ты никогда не получаешь почту.       Эндрю одним махом запихивает в рот половину шоколадного круассана и встает.       — Пора на тренировку, — говорит он с набитым ртом и щелкает пальцами, глядя на Ники. — Последнюю в этом году. Бегом-бегом