This is me trying.

      Август кажется вечностью скучной работы, мороженого, липкой жары и солнца, от которого нос Эндрю становится раздражающе розовым. Он никогда бы не признался, что хочет вернуться в Хогвартс, но к концу месяца надоедающий голос в голове твердит, что даже там будет лучше. И это при том, что от одного лишь вида замка из их квартиры в Хогсмиде у него неприятно сводит живот.       Ники еще не закончил распаковывать вещи в квартире, хотя они там уже почти два месяца и существует несколько простых заклинаний, которые могут сделать это в мгновение ока. Комната Эндрю довольно минималистична, но, по крайней мере, опрятна. И его чемоданы полностью распакованы. Он морщит нос, обходя картонные коробки в маленьком коридоре, и ныряет на кухню, игнорируя присутствие кузена и еще большее количество коробок ради того, чтобы достать немного мороженого из заколдованной морозилки.       — Хорошая смена вчера? — спрашивает Ники дрожащим голосом, толкая кружку с кофе Эндрю через противно желтый стол. Он не комментирует выбор завтрака Эндрю, когда тот выходит с пинтой бельгийского мороженого Друбблс. — Ты поздно вернулся.       Если бы Эндрю был из тех, кто болтает с двоюродными братьями, его реакция на это была бы двоякой: вчера неугомонный клиент, выпив слишком много огневиски, начал размахивать палочкой и выкрикивать угрозы. Чтобы заставить заткнуться, Эндрю пришлось прижать его к стене с помощью магии, а потом угрожать сектумсемпрой и тем, что никто ему не поможет, что так он кровью и истечет. А еще вчера был день доставки спиртного в паб, что означало дрочку с Роландом после работы.       Еще одна, более тайная третья причина заключалась в том, что Эндрю начал использовать камин в Дырявом котле вместо вполне исправного камина в Лютном. На самом деле, этому не было никакого оправдания. Это казалось чуть более безопасным, и приятно было немного прогуляться, дыша ночным воздухом после работы, чтобы проветрить голову. Это определенно не имело ничего общего с раздражающим потомком Пожирателя Смерти, который остановился там на лето. Или с тем фактом, что Эндрю теперь сталкивался с ним, что они даже имели пару раздражающих коротких разговоров.       Ники он, конечно, ничего не говорит. Он просто садится за стол с порцией мороженого, делает глоток кофе и незаинтересованно смотрит на кузена.       — Ты не смешной, — фыркает Ники, как будто это новость, прежде чем бросить Эндрю сверток пергамента из небольшой стопки почты на столе. — Кстати, тебе еще одно любовное письмо от Кевина.       Эндрю берет конверт и бросает на пол нераспечатанным. Каждое письмо, которое Кевин писал ему с окончания семестра, было почти одинаковым — «сколько ты тренировался, ты должен быть со мной в национальном лагере перспективных игроков, не проводи лето без практики, не позволяй своим навыкам обращения с метлой заржаветь» — У Эндрю всегда возникал соблазн пошутить о том, как он обращается с метлой Роланда, но он все равно никогда не отвечает на письма, так что шанс упущен. Он не собирается тратить свое лето на квиддич, когда ему один черт придется постоянно заниматься этим в сентябре.       Пока Ники закатывает глаза и идет поднимать письмо, Эндрю крадет копию Ежедневного пророка из остальной части почты. Ибо знает, что Аарона раздражает, если кто-то нарушает порядок страниц до его прочтения. Собираясь разъединить листы, он бросает беглый взгляд на первую страницу и на мгновение замирает, глядя на нее.       «ВЕРНУВШИЕСЯ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ПРИГОВОРЕНЫ К ПОЖИЗНЕННОМУ В АЗКАБАНЕ», — сообщает ему заголовок, под которым выстроены шесть фотографий. На самой крупной фотографии изображено поразительно знакомое лицо. Может быть, с более старыми глазами и более массивной челюстью, но столь же острыми скулами и орлиным носом, которые Эндрю теперь узнал бы где угодно. Рычащий на него Натан Веснински, «подтвержденный лидер группы получит поцелуй дементора», —гласит Пророк.       Что ж. Очевидно, Нил не лгал о своих родителях.       — Разве это не здорово? — говорит Ники, заглядывая Эндрю через плечо и неверно истолковывая его молчание. — Я имею в виду, что их поймали. Не могу поверить, что до сих пор существуют такие ужасные люди. Как будто мы уже миллион раз не доказали, что корни не имеют ничего общего с магией!       Ники легко говорить — он чистокровный, в отличие от близнецов. По крайней мере, он не разделяет традиционных ценностей родителей. Хэммики, конечно, далеки от Пожирателей Смерти, но Эндрю до сих пор помнит взгляд тети и дяди, когда те узнали, что он вырос в маггловском мире. Искушение убить их на месте, просто чтобы показать, каким волшебником он может быть, было сильно.       — Совсем уж не успокаивайся. Не то чтобы раньше из Азкабана не сбегали, — глухо говорит Эндрю и снова начинает беспорядочно мешать газетные страницы. Он запихивает первую страницу в середину, чтобы не пришлось снова смотреть на это тревожно знакомое лицо.