Сентябрь
25 ноября 2022 г., 07:00
Поскольку теперь они жили в Хогсмиде, Эндрю и Аарону впервые в жизни не пришлось ехать в школу на Хогвартс-экспрессе. Будь Эндрю из сентиментальных, счел бы это за вопиющее нарушение традиции, тем более, что это их последний год, но Эндрю это принесло скорее облегчение. Ему не нужно было тратить целый день на укачивание в расшатанном поезде и иметь дело с надоедливыми первокурсниками, пытающимися сесть в его купе. Он мог не торопиться с упаковкой вещей, уклониться от слезливого прощания Ники и сделать дополнительную остановку в Сладком королевстве, чтобы запастись шоколадными лягушками. И у него осталась еще уйма времени в запасе, чтобы брести по тропе в направлении тележек до замка за раздраженно марширующим Аароном.
Наблюдение за потоком болтающих студентов, выходящих из поезда, только действует Эндрю на нервы, но он стоит и ждет, пока не замечает Кевина. Тот, уже на целую голову выше всех студентов вокруг, марширует к нему по платформе.
— Ты не ответил ни на одно из моих писем, пока я был на сборах, — это первое, что он говорит Эндрю. — Ты хотя бы тренировался летать?
Эндрю тянется, чтобы сильно хлопнуть Кевина по щеке, разворачивается, не отвечая, и направляется к тележкам.
Свободная находится в самом конце ряда, он усаживает в нее Кевина и Аарона, но безжалостные крики, хихиканье и тычки плечами толпы студентов уже вызывают неприятный зуд под кожей Эндрю. Чего уж говорить уже о вечно тревожащем виде фестралов, которых никто другой не замечает. Ему нужна сигарета, прежде чем он сможет даже подумать о том, чтобы отправиться на пир. Он вытряхивает одну из кармана мантии и прикуривает от кончика палочки, делает пару шагов от кареты к опушке деревьев, отходя от потока толпы, и пару долгих мгновений вдыхает дым.
Чуть более спокойный из-за никотина, когда большинство остальных студентов, кажется, расселись по тележкам, Эндрю идет назад, чтобы поехать вместе с Кевином и Аароном. И благодаря чистому невезению видит Нила-чертового-Джостена, стоящего прямо перед их экипажем, одетого в плохо сидящую школьную форму, с незаправленной рубашкой и свисающей с одного плеча мантией, нос к носу с фестралом.
— Ты тоже их видишь? — насмехается Эндрю, бросая окурок в кусты и засовывая руки глубоко в карманы мантии, прежде чем встать рядом с Нилом. Он ждет, что Нил не поймет, о чем говорит, или что он прокомментирует тележки — он не думает, что Нил действительно может видеть их. Но потом тот говорит:
— Кого, больших лошадей-скелетов, стоящих прямо перед нами? Мало кто мог бы это пропустить.
Ах, думает Эндрю, и его мозг недоволен, улавливая звук. Итак, Нил не знает, что такое фестралы. Значит, он не прошел стандартную программу магического образования. И что Нил видел, как кто-то умирает. Поскольку Нил ничего не знает о фестралах, он просто так выдал эту тайну. Сам того не осознавая, отколол кусок своей брони в ожидающие руки Эндрю.
Но он не знал, что делает это, так что обмен неравный. Это раздражает Эндрю, а потом его раздражает то, что это раздражает его. Чтобы отвлечься, он подходит ближе к Нилу и усмехается:
— Что ты вообще здесь делаешь, маленький потерянный мальчик? Не хочешь прокатиться на лодках вместе с остальными первокурсниками?
В конце концов, это первый год Нила.
— О, я так и планировал, — возражает Нил, изображая удивление. — Наверное, я принял тебя за одного из одиннадцатилеток, потому что ты такой же низкий, как и большинство из них.
На щеке Эндрю дергается мышца. Он надеется, что для любого увидевшего это выглядит как гнев. Он отказывается признать, что его забавляет острый язык Нила.
— Садись в чертову карету, — наконец говорит он, и они с Нилом одновременно отводят взгляд от фестралов.
Эндрю впускает Нила первым, следуя сразу за ним, и усаживается рядом с Кевином на тесную кожаную скамейку. Это имеет обратную сторону: он оказывается прямо напротив Нила и вынужден смотреть на его несносные скулы.
— Эм… — тянет Аарон, переводя взгляд с Нила на Эндрю, точно так же, как Нил переводит взгляд с Эндрю на Аарона, пока Кевин просто моргает в замешательстве. — Кто это, черт возьми?
— Это Нил, — безучастно говорит Эндрю. — Очевидно.
— Кто такой, черт возьми, Нил?
— Кто ты, черт возьми? — возражает Нил. — Я не знал, что у Эндрю есть менее интересный клон.
Эндрю старается не акцентировать внимание на том, что Нил находит его интересным.
— Ты из другой школы? — подозрительно спрашивает Кевин. — Ты в их команде по квиддичу? Проходит ли какой-то турнир?
— Нет, — у Нила какое-то заученно пустое выражение лица. — Я просто перевожусь на седьмой курс. Раньше я не получал традиционного образования.
— Но откуда ты знаешь Эндрю? — повторяет Аарон, явно не в силах отпустить ситуацию.
— Он украл самое ценное, что у меня есть, и до сих пор не вернул, — с усмешкой говорит Нил.
Эндрю невольно фыркает. У него в чемодане до сих пор спрятана зажигалка Нила. Каждый раз, когда они летом встречались в Косом Переулке, Нил просил ее, а Эндрю всегда говорил, что оставил дома. Нил, казалось, был не слишком расстроен утерей, так что Эндрю все еще выяснял, на что он мог бы обменять зажигалку. Плюс… ладно. Он не может этого оправдать, но вещь довольно крутая, и ему очень нравится держаться за нее.
— Похоже на Эндрю, — соглашается Кевин, все еще подозрительно посматривая на Нила.
— Как насчет того, чтобы вы все заткнулись? — предлагает Эндрю.
— Какого хрена? — спрашивает Аарон в последний раз, но все его игнорируют. Через карету Нил встречается взглядом с Эндрю и приподнимает бровь. Эндрю смотрит в сторону.
Профессор Добсон ждет в вестибюле, чтобы поприветствовать первокурсников, прибывающих со своих лодок немного позже, чем остальные студенты. Обычно все остальные просто направляются прямо в Большой зал, но когда входит компания Эндрю, Би подзывает их. Кевин и Аарон не замечают ее и продолжают идти в Большой Зал. Даже несмотря на то, что глава дома на самом деле на него не смотрит, Эндрю для разнообразия следует за Нилом, паря за его плечом.
— Вы, должно быть, Нил Веснински, — говорит Би. — У нас никогда раньше не было столь позднего перевода, поэтому директор попросил меня дать вам выбор: быть распределенным на празднике с первокурсниками или заранее в отдельной комнате.
— Отдельно, пожалуйста, — с облегчением говорит Нил. — И, э-э… кстати, я официально сменил имя после суда. Так что просто Нил Джостен.
— О, конечно. Я внесу это в документы, — говорит Би, вытаскивая палочку из аккуратного пучка и взмахивая ею. Длинный пергамент, в котором отмечаются прибывшие, парит рядом с ее локтем, и список в нем автоматически смещается на пару пунктов. — Ну, замечательно. Если вы прямо сейчас отправитесь в вестибюль рядом с Большим залом, кто-нибудь принесет вам распределяющую шляпу до того, как прибудут первокурсники. Может, Эндрю покажет дорогу?
Эндрю бросает на нее взгляд, недовольный навязанным волонтерством. Впрочем, он все равно планировал оставаться с Нилом. Эндрю не может объяснить, почему так сильно интересуется им — мысли просто крутятся в голове и мешают. Его раздражающе влечет к Нилу, он чрезвычайно заинтригован этим загадочным прошлым и острым языком. И он до сих пор не доверяет Нилу, все еще способному его обмануть. Эндрю должен убедиться, что никто в этой школе не представляет угрозы для Аарона или Кевина. А еще он в какой-то мере хочет посмотреть на задницу Нила в его слишком узких черных школьных брюках. Ситуация ужасная, а это только первый день их возвращения.
— Сюда, — говорит Эндрю, указывая на него пальцем и удаляясь.
— Надеюсь, ты хорошо провел лето, Эндрю! — кричит вслед Профессор Пчелка.
Может быть, она и единственный профессор, которого Эндрю готов терпеть, но в этот момент он ее игнорирует, все еще раздраженный тем, что она кинула его под поезд, назначив экскурсоводом Нила Джостена.
Пока Нил проходит распределение в маленькой приемной, Эндрю ждет за дверью, угрюмо прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Ему не нравится, что Аарон и Кевин отправились на пир без него, хотя они в любом случае сидели бы отдельно. И он определенно не хочет воссоединения ни с кем из Хаффлпаффа.
Как бы ему не хотелось это признавать, ему нравится, что он первым видит Нила, когда тот выходит из комнаты с кислым взглядом и слизеринским галстуком на шее.
— Это был факультет моего отца, — говорит Нил, брезгливо дергая галстук двумя длинными пальцами. — Какой абсурд.
— Ага, а еще это был факультет моего любимого кассира из Сладкого Королевства, ты не особенный, — говорит ему Эндрю. — Ну, давай же.
Он ведет Нила в Большой зал, пока это не сделал распределявший его профессор, вышедший следом из комнаты. Остальные студенты уже расселись по столам, они болтали о пустых тарелках, с нетерпением ожидая прихода первокурсников и начала пира. Оглянувшись, Эндрю увидел, что Кевин спорит с Эллисон и Рене в конце слизеринского стола, и после перевел взгляд на собственный стол, неприятное море желтого цвета.
— Я через два стола от тебя, — говорит он сквозь зубы Нилу, не уверенный, зачем вообще делает это. — Обычно мы все равно едим все вместе, но на официальных пирах заставляют сидеть со своим факультетом. Когда пойдешь к слизеринцам, сядь с Кевином. Уверен, такие наркоманы как вы смогут занять друг друга разговорами о квиддиче на всю ночь.
— Хорошо, — соглашается Нил.
Он поворачивается к Эндрю и впервые за долгое время встречается с ним взглядом. Глаза Нила поразительно синие, а сердце Эндрю подпрыгивает странным образом, к которому он совершенно не привык. Влечение Эндрю, как правило, приглушённо, как и все остальные чувства, но чертов Нил Джостен, воплощение несправедливости, должен был появиться и быть абсолютно в его вкусе. Особенно несправедливым все кажется, когда он смотрит на Эндрю оценивающим, в каком-то роде благодарным взглядом.
— Ну, спасибо за то, что был моим гидом. Думаю, увидимся после пира?
— Я был бы счастлив никогда тебя больше не видеть, — отрезает Эндрю.
Потому что только так он может удержаться от слов вроде: «Как насчет того, чтобы я отсосал тебе в чулане для метел при первой же возможности?» К сожалению, Нил, кажется, только забавляется и слегка машет Эндрю, направляясь к слизеринцам.
Эндрю топает к столу Хаффлпаффа, игнорирует попытку Мэтта Бойда поговорить о каникулах и вытаскивает из кармана палочку с лакрицей, чтобы пожевать, пока они ждут ужина. Седьмой год будет невыносимо ужасным — он может сказать это уже сейчас.
До середины пира ему не приходит в голову, что он совершил ужасную ошибку, соединив Нила и Кевина. Через весь зал он наблюдает, как они проводят первую половину ужина в каком-то горячем споре, а вторую — напряженно склонив головы, явно обсуждая квиддич так, как могут только скучные фанатики. Предпоследнее, что нужно Эндрю, чтобы Кевин завел нового друга, который будет таскаться с ними все время. А последнее — чтобы этот человек был великолепным, интересным, раздражающим фанатом квиддича.
Пробы в команды проводятся не раньше первой недели октября, но в конце пира той ночью Кевин загоняет Эндрю в угол, когда они идут в подземелья.
— Нил придет посмотреть наши ночные тренировки в этом месяце. Ему нужно работать над пониманием стратегии, — говорит он.
— Кто сказал, что я снова буду тренироваться с тобой в этом году? — огрызается Эндрю, но они оба знают, что он будет.
Это часть сделки, которую они заключили много лет назад на время всего обучения в Хогвартсе. Поэтому Кевин бросает на него раздраженные взгляды, а Эндрю отвечает тем же, пока они не достигают коридора подземелья, где пуффендуйцы и слизеринцы расходятся.
— Ладно, мы все равно начинаем не сейчас. Он может прийти и посмотреть завтра, если так чертовски отчаялся.
Нил, разумеется, идет всего в шаге от них и ухмыляется.
— Спокойной ночи, Эндрю, — говорит он, когда они расходятся.
***
Хотя Эндрю никогда бы в этом не признался, странно было возвращаться в школу без Ники. Они с Аароном и Кевином на разных факультетах, а значит, Эндрю не может смотреть за ними столько, сколько ему хотелось бы, но принадлежность Ники к Хаффлпаффу всегда каким-то образом утешала — независимо от того, насколько он раздражал, рядом с Эндрю был по крайней мере один член его непрочной маленькой семьи, один из тех, кого он взял под крыло. Но теперь Ники уже взрослый, а Эндрю один в общежитии Хаффлпаффа страдает от раздражающе веселых соседей по комнате. По крайней мере, сейчас, перед сдачей ЖАБА, на уроках их не разделяют по факультетам. Тем не менее, единственный предмет, совместный с Аароном и Кевином, — это Зельеварение, и проводится он всего пару часов в неделю. С другой стороны, с Нилом он ходит на Трансфигурацию и Защиту от темных искусств. На обоих предметах они сидят рядом. В этом нет ничего особенного. Классы маленькие. Эндрю старается не разговаривать с ним, не обращать внимания на то, насколько хорош Нил в практической магии и насколько он ужасен в остальных аспектах учебы. Так что Эндрю полуспит во время занятий или приемов пищи и старается проводить как можно меньше времени в гостиной. Это значит, что в первые несколько недель сентября ночные тренировки по квиддичу — единственное выделяющееся событие в его жизни. Три года назад, когда Кевин впервые предложил улизнуть на поле ночью, Эндрю согласился исключительно, потому что его чертовски позабавило Кевина нарушить правила двум ботинкам. Но новизна этого уже давно улетучилась, и Эндрю в тренировках обычно не участвует. Он либо безразлично парит на метле у ворот, либо просто сидит на трибунах с сигаретой, пока Кевин в одиночестве занимается с квоффлом. Вот только сейчас Эндрю сидит не один. Каждую ночь, начиная с первого сентября, Нил Джостен не спал допоздна и ускользал с ними из замка, просто чтобы посидеть на трибунах и посмотреть, как летает Кевин. Эндрю обычно сидит в нескольких местах от него и молчит. Но часы, проведенные в непосредственной близости от Нила, практически наедине, если не считать летающей над ними тени Кевина, сказываются на нем. Иногда Нил смотрит на Эндрю искоса, его светлые глаза почти серебрятся в лунном свете, и, затаив дыхание, он спрашивает Эндрю о квиддиче. Иногда он спрашивает еще об уроках или семье и, кажется, не особенно беспокоится, когда Эндрю отказывается обсуждать что-то интересное. Иногда, примерно в середине ночи, он перелезает через спинку сиденья и садится рядом с Эндрю только для того, чтобы украсть у него сигарету. Это бесит, и Эндрю не понимает, почему он позволяет Нилу делать это. Ну, окей, он знает. Он слишком гей для собственного же, блять, блага. — Так почему ты приходишь сюда и просто смотришь на Кевина? — наконец спрашивает Нил спустя три недели учебы. Это слегка удивляет Эндрю. Кевин и Нил болтают постоянно, и Эндрю полагал, что Нил уже знал обо всех деталях сделки. С другой стороны, их разговоры, похоже, касаются исключительно характеристик метел и спорных моментов правил. Может быть, они еще не дошли до личных разговоров. — Не совсем. Я не просто смотрю, он пытается «тренировать» меня, а я отказываюсь участвовать, — говорит Эндрю. — Но он, блять, никогда не сдается. — Но вы с разных факультетов. Разве этим он не помогает тебе победить нас? — пораженно спрашивает Нил. Эндрю закатывает глаза. Нил как всегда не улавливает суть. — Квиддичный бзик Кевина выходит далеко за рамки соревнований в Хогвартсе. Знаешь же, что в прошлом году он был самым молодым игроком, когда-либо участвовавшим в чемпионате мира, да? Он не видит в остальных членах команды Хаффлпаффа серьезной угрозы для его Слизеринцев, даже если я закрою ворота. — Так почему он тренирует тебя? — Пытается тренировать меня. Я не позволяю ему, — поправляет Эндрю, но вынужден все же добавить. — Кевин хочет, чтобы я стал профессионалом после выпуска. Он думает, что я мог бы быть с ним в сборной на следующем чемпионате мира. Для него это гораздо важнее детской лиги. Понимание отражается на лице Нила и зажигает искру в глазах, его губы слегка приоткрываются, и живот Эндрю предательски сжимается. Он действительно должен был ожидать следующих слов Нила. — Могу ли я тренироваться с вами? Я имею в виду, вместо того, чтобы просто смотреть? — он звучит полудико от отчаяния. Неприятный привкус наполняет рот Эндрю. Он не отвечает, но ему и не нужно, потому что мгновение спустя Кевин несется к ним, остановившись в паре футов от трибун. — Ты идешь или нет, Эндрю? — кричит он, резко и раздраженно. — Мне надоело смотреть, как ты просто сидишь без дела. Отлично, думает Эндрю и плечом толкает Нила вперед, как жертвенного агнца. — Зачем я тебе нужен, когда тут есть еще один жалкий наркоман? — Нил даже летать не умеет, ему просто нравится теория квиддича, — огрызается Кевин. Эндрю смотрит на Нила, и ему почему-то кажется, что это не вся правда. Интересно. Кевин и Нил не просто слишком заняты разговорами о квиддиче, чтобы перейти к чему-то более личному. Похоже, Нил активно скрывает свое прошлое. Эндрю задается вопросом, знает ли кто-нибудь кроме него о прошлом Нила в бегах, связал ли еще кто-нибудь Нила с его отцом Пожирателем Смерти. — Я мог бы попробовать, — предлагает Нил. Эндрю должен был быть глухим, чтобы не заметить отчаянные ноты в его голосе. — Отлично, — вздыхает Кевин после долгой паузы. — Спустись в сарай для метел и возьми школьную метлу. По крайней мере, ты будешь для меня телом, вокруг которого можно практиковать маневры. Сделай для начала пару кругов, я хочу посмотреть, на что ты способен. Нил уходит мгновенно, бросая свой уродливый шерстяной свитер на стул рядом с Эндрю и торопливо спускаясь по лестнице с трибун. Эндрю злобно стряхивает на свитер пепел, закуривая новую сигарету, и наблюдает за ними, сгорбившись на своем месте. И это… Блядь. Даже на расшатанной школьной метле, отработавшей черт знает сколько лет, Нил… хорош. — Я думаю, что он летает быстрее ловца в национальной сборной, — шепчет Кевин рядом с Эндрю, задыхаясь, устремив взгляд на расплывчатую фигуру, кружащую вокруг колец. — Черт. Представь, что мы могли бы с ним сделать. — Убери свой стояк, — говорит Эндрю. — В любом случае пора идти внутрь. У нас Трансфигурация завтра в гребаные восемь тридцать. Но он ничего не может с этим поделать. Эндрю безнадежен, и он ненавидит себя, но он тоже наблюдает за полетом Нила.
