Октябрь
26 ноября 2022 г., 07:00
Идет первая неделя октября, они готовятся к отборным в квиддичную команду, и Эндрю понятия не имеет, как Нил Джостен так быстро влился в его жизнь.
Он сплошная проблема, навязчивая проблема. Он находит Эндрю в любое время дня, чтобы расспросить о рандомных моментах из сезонов квиддича в Хогвартсе за последние несколько лет, или просто о глупой домашке для Защиты, или о, казалось бы, случайных вещах, например, какие заклинания Эндрю использовал бы в непонятных ситуациях ради выживания. Он спрашивает, можно ли одолжить метлу Эндрю на ночных тренировках. Эндрю все равно никогда ею не пользуется, а школьные метлы — дерьмо, но он отказывает просто из мелочности. Кажется, это не имеет значения. Нил опережает всех остальных ловцов факультета даже на дрянном Чистомете. Он все так же вскидывает бровь, глядя на Эндрю, как будто видит насквозь его отрывочные ответы, и Эндрю это ненавидит, потому что он никогда не мог поднять только одну бровь, и крайне несправедливо, что Нил может.
Увы, но единственный, кого Эндрю может винить в постоянном присутствии Нила рядом — это он сам. Кевин манит причастностью к квиддичу, да, но именно Эндрю сказал Нилу сидеть с ними за обедом каждый день, Эндрю продолжает искать Нила в перерывах между уроками, чтобы тот надоедал. Эндрю интересно то, до чего ему раньше никогда не было дела. Например, какие изнутри комнаты слизеринцев и как Нил выглядит ночью, лежа на темно-зеленых простынях…
Но ничего толкового из этого не выйдет, поэтому Эндрю сосредотачивается на раздражении.
Особенно он раздражен одним днем, когда они вместе сидят в тихой задней части библиотеки, якобы работая над совместным эссе о темных существах для ЗОТИ. Конечно, Нил, судя по всему, совершенно лишен этики и самодисциплины по отношению ко всему непрактичному, поэтому он не пишет эссе, а сидит и болтает о своей учебной нагрузке.
— И я до сих пор немного расстроен, что не смог взять Прорицание, — говорит он, крутя перо в пальцах, кажется, не замечая, что крошечные капли чернил брызгают на их работу. — Но мне пришлось пройти эти тесты на «предварительные знания», чтобы доказать свои умения, потому что я не сдавал ни СОВЫ, ни ЖАБА. Я не думал, что это то, чему нужно именно учиться, но оказывается так.
— Нет вообще никакого смысла учиться этому. Гадание — полная херня, — говорит Эндрю, дописывая еще пару слов к эссе.
Нил делает паузу, долго смотрит на него через стол, а затем щелкает пером в сторону Эндрю. Мягкий конец пера касается суставов пальцев Эндрю, и тот замирает.
— Предлагаю обмен, — наконец произносит Нил, но это скорее требование, чем вопрос. — Скажи мне, почему ты так думаешь, и я скажу тебе, почему я не согласен.
Эндрю ненавидит себя за это, но они тут одни, и мягкий конец пера Нила все еще касается руки Эндрю, и, к его чести, Нил не говорил о квиддиче по крайней мере час, так что он заслуживает награду за эту интересность. Эндрю откладывает перо и скрещивает руки на груди.
— Аарона воспитывала его мать, но она отдала меня в маггловскую приемную семью, как только я родился. Потому что провидец предсказал, что первый родившийся близнец будет сквибом. Она была чистокровной и думала, что ребенок-сквибб выдаст, что трахалась она с магглом. Но, сюрприз-сюрприз, вот я в Хогвартсе, с лучшими оценками по практической защитной магии за три поколения.
Это шокирующая правда для большинства людей, которые ее слышат, даже если она не затрагивает самых мрачных частей детства Эндрю. Но Нил лишь принимает ее с лёгкостью. Он не задает дополнительных вопросов и даже не поднимает от удивления одну бровь в своей глупой манере. Он просто смотрит через стол, не отрывая взгляда от Эндрю.
— Моя мама была провидицей, — говорит Нил. — Так она предсказала момент, когда мой отец узнал о настоящем статусе ее крови, и когда он хотел убить меня, и когда приходило время двигаться дальше, опять бежать.
— И все же она мертва, — насмехается Эндрю. — Это она тоже предвидела?
Он пытается разозлить, но Нил не кажется особо обеспокоенным. Еще одна часть головоломки. Оскорбление покойной матери — всегда самый верный способ вывести Аарона из себя.
***
На следующий день Эндрю идет на отборочные в квиддичную команду Хаффлпаффа, но Мэтт ничего не заставляет его делать, он лишь парит перед кольцами, сдерживая потенциальных кандидатов. Никто не питал иллюзий, лучшего вратаря им было не найти, так что место особо не рекламировали. Однако почти вся команда выпустилась за год до этого вместе с Ники, поэтому им нужно набрать людей аж на пять позиций. Появляется скучная стайка мелких студентов, половина из которых, похоже, даже метлы держать правильно не умеет. Мэтт — хороший охотник, а Эндрю, как правило, может закрыть их ворота, когда пытается. Но он наблюдает за неуклюжим беспорядком на поле, и шансы на предстоящий сезон его не впечатляют. Большинство из кандидатов младше третьего курса, и, кажется, по крайней мере, половина пришла просто на спор. Лишь парочке удается закинуть квоффл достаточно далеко, чтобы Эндрю пришлось прикладывать хоть какие-то усилия, отбивая. Единственный претендент на место ловца падает с метлы в двух футах от земли. Это хмурый дождливый октябрьский день, и волосы Эндрю неприятно прилипают к голове уже через пару минут, но отборочные затягиваются на все утро. Когда Мэтт наконец выбрасывает из своих палочек сноп желтых искр, призывая всех обратно на землю, приземляются сразу десять человек, и на всех них брызгают капли грязи. К этому моменту Эндрю замерз и ужасно раздражен. Он вытирает грязь с лица в раздевалке и закутывается в несколько черных толстовок, прежде чем уйти, не сказав никому ни слова. Не имея никакого желания делать домашнее задание в субботу, ощущая под кожей зуд скверного настроения, Эндрю сразу же направляется на кухню. Он просит горячего шоколада у одного из домовых эльфов и забирает с собой полную кружку, захватив пару маффинов. В Хогвартсе есть много странных уголков и закоулков, где можно побыть одному, куда никто не забредет, но большинство из них неудобны. Поэтому, когда на третьем курсе Эндрю по дороге из кухонь случайно нашел маленькую комнату с диванами и вечно потрескивающим камином, он чувствовал особенное удовлетворение. Похоже, раньше это был офис, или склад, или, может быть, комната отдыха старших старост. Как бы то ни было, теперь эту комнату приватизировал Эндрю. Он вытягивается на особо мягком диване у камина, делает глоток горячего шоколада с пенкой и достает из сумки книгу, чтобы отвлечься. Хогвартс всегда был странным для Эндрю. Прибытие письма тем летом, когда ему было одиннадцать, казалось более волшебным, чем все, чему они когда-либо учились в школе — это был невозможный побег, предлог оставить худшую приемную семью, которая у него когда-либо была. К тому времени он уже научился ни на что не надеяться, но в глубине души, возможно, таил надежду, что магия спасет ему жизнь. Затем он появился в Большом Зале в первый день и обнаружил, что смотрит на точную копию собственного лица. После этого все стало сложнее. Даже не считая всего этого бреда с родственниками, Хогвартс был очень странным. Эндрю любил проводить в одиночестве примерно на 98% больше времени, чем это было возможно в школе-интернате. Он никогда не мог с комфортом спать в комнате с другими людьми, а здесь ему приходилось делить ее с четырьмя другими парнями, которым он все еще не начал доверять. Ни один из уроков не дал ему того восторга или целеустремленности, на которые он втайне надеялся в одиннадцать. Ему говорили, что он был исключительным в Защите от Темных Искусств, но Эндрю знал, что на самом деле он гораздо лучше в самих Темных Искусствах. Ему говорили, что он был исключительным в квиддиче, но это было в равной степени ужасно и скучно, и он хотел бы вообще не иметь таланта. По большей части Хогвартс был безжалостной чередой прохождения неудобных ситуаций и борьбы с собственным внутренним миром. Так почему же тогда мысль о том, что этот год для него последний, наполняла его таким странным чувством страха? Взгляд Эндрю оторвался от страниц книги и рассеянно окинул комнату, в которой он находился. В ней, ясное дело, не было ничего особенного, просто пыльная каменная комната с тремя ситцевыми диванами и старым письменным столом, придвинутым к стене. Но в этом было что-то его. Это было место, где он создавал воспоминания. Или, возможно, утешался их отсутствием. Он даже не знал, где будет жить в это же время в следующем году — все еще с Ники и Аароном? Или к тому времени Ники уедет со своим бойфрендом, а Аарон будет учиться при Мунго и перестанет интересоваться жизнью своего брата? Заставит ли Кевин Эндрю жить в одном месте, чтобы преследовать его по поводу квиддича сутки напролет? Сдастся ли Эндрю, присоединится ли к команде Кевина? Он понятия не имел. Но также он не знал, что будет делать при ином раскладе. Часть его желала, чтобы он мог просто остаться в этой заброшенной диванной комнате навсегда. Фу. Именно из-за таких мыслей Эндрю не позволяет себе думать о будущем. Он допивает остаток горячего шоколада залпом и снова сосредотачивается на книге, но на самом деле это не работает. Неприятная раздражительность преследует его до конца дня.***
На следующее утро Эндрю сидел за столом Хаффлпаффа, обильно поливая блины медом, когда рядом с ним на скамейку плюхнулся Нил Джостен. Запыхавшийся, с взлохмаченными волосами и небрежно развязанным галстуком на шее. Все тело Эндрю мгновенно краснеет. — Я получил место ловца, — говорит Нил, его широко раскрытые глаза блестят и смотрят прямо на Эндрю с расстояния всего в пару дюймов. — Я не могу в это поверить, на отборочных было столько людей, Эндрю… Я правда получил его. Его рот не закрывается полностью, даже когда он заканчивает говорить, красные губы приоткрыты, словно он был создан исключительно для того, чтобы вывести Эндрю из равновесия. — Мы этому удивлены? — спрашивает Эндрю особенно язвительно. Так он компенсирует то, что едва не выливает весь мед из горшочка, сопротивляясь желанию потянуться к лицу Нила. — Капитан команды лично тренировал тебя большую часть месяца. Он выглядит так, будто вот-вот спонтанно испытает оргазм каждый раз, когда ты делаешь даже ленивый переворот. Нил какое-то время колеблется над этим заявлением, а затем слегка морщит нос. — Тебе правда нужно вечно сравнивать квиддич с… сексом? — в голосе звучит достаточно явная неприязнь и, возможно, некоторое волнение. Это совсем не то, что Эндрю ожидал услышать. Он обнаруживает, что пару мгновений не знает, в какую степь заведет этот разговор. Эндрю редко оказывается в подобной ошеломляющей ситуации, выбивающейся из заученной рутины. Нил действительно становится все интереснее и интереснее. — Я думал, что такой наркоман, как ты, будет только этим заниматься, — небрежно отвечает Эндрю, внимательно наблюдая за реакцией Нила. — Разве ты не идешь и не полируешь ствол после каждой тренировки? — Эндрю, — Нил больше не смотрит ему в глаза, вместо этого кладет ломтик коричневого тоста на тарелку и начинает чистить банан. После пары странных тихих секунд он добавляет. — В любом случае, квиддич гораздо интереснее секса. Я не понимаю, почему все продолжают об этом говорить. Желудок Эндрю сжимается, и он снова переводит взгляд на свои блины. На мгновение Эндрю задается вопросом, нет ли у них с Нилом схожего прошлого, но отбрасывает эту мысль, прежде чем успевает задержаться на ней слишком долго. Нил не давал ему реальной причины так думать. Все, что он сделал, это одно чертовски двусмысленное заявление, но Эндрю с его железными границами не нужно знать ничего больше. Нила не интересует секс. Кажется, ему не нравится даже говорить об этом. Эндрю больше не будет поднимать эту тему. Эндрю протыкает вилкой кусок блина и засовывает в рот. Он не разочарован, говорит он себе. Не то чтобы он… возлагал надежды на что-то с Нилом. Эндрю занимается сексом без обязательств только с хорошо проверенными парнями. С парнями, с которыми он позже может не пересекаться, потому что он не хочет отношений, а это сделало бы ситуацию слишком неловкой. Чертовски красивое лицо Нила Джостена и его гребаный язвительный язык ничего в этом не меняют. К счастью, они перестают обсуждать это, потому что мгновением позже Кевин плюхается на место рядом с Эндрю. — Я только что сказал Эндрю, что получил место ловца, — говорит Нил, сразу же возвращаясь к взбудораженному тону. — Зачем? — спрашивает Кевин, хватая графин с кофе. — Мы все знали, что так и будет. Я сам тренировал тебя весь месяц.
