Март
1 декабря 2022 г., 07:00
Любая возможная паранойя Эндрю по поводу того, что их поцелуй для Нила был лишь разовым событием или экспериментом, неуклонно разлетается на куски в течение следующих нескольких недель. При каждой удобной возможности Нил тащит Эндрю в чулан для мётел или в секретный проход за общей комнатой Хаффлпаффа. Когда они обедают с Аароном и Кевином, Нил вытягивает ноги под столом, чтобы прижаться к ногам Эндрю, и улыбается ему. Когда они вместе выходят из кабинета Зельеварения, Нил делает вид, что натыкается на Эндрю, просто чтобы на мгновение коснуться его пальцев. Эндрю отказывается говорить об этом и убеждает себя, что это нелепо и невыносимо, но он все равно продолжает целовать Нила. А Нил продолжает целовать его в ответ.
Конечно, не так-то просто целоваться в школе-интернате, даже в таком хаотичном, как Хогвартс. Они находят заброшенный чулан для метел на третьем этаже и часами целуются там, но лучше было бы без пауков. На астрономической башне становится холодно, и на полу лежать неудобно. Нил продолжает пытаться втянуть Эндрю в поцелуи на поле для квиддича, когда они там одни, но включение квиддича в его… чем бы это ни было — последнее, что нужно Эндрю. Также всегда есть опасность, что учитель зайдет в заброшенный класс, в любую из общих комнат с удобными диванами или даже в тот же секретный проход. Тем не менее, даже со всем сопутствующим хаосом, это больше, чем Эндрю когда-либо мог себе представить. Каждое мгновение, каждый украденный поцелуй и дерзкая шутка Нила над оголенной шеей Эндрю кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой.
Эндрю впервые удается отвлечь Нила даже от квиддича. Пока капитан команды продолжает умолять Эндрю хоть раз прийти на тренировку, он продолжает пропускать их, чтобы целоваться с Нилом. Эндрю — лучший игрок в своей команде и знает, что Мэтт вряд ли выгонит его в конце года. Удивительно, но Нил, в свою очередь, тоже позволяет этому случаться. Он никогда не пропускает настоящие тренировки, но впервые с сентября Нил, к изумлению Кевина, отказывается от нескольких ночных.
— Знаешь ли, скоро наступят не только финальные матчи, но и экзамены, — говорит Нил, пока Кевин пялится на него через обеденный стол. — Мне нужно хоть немного времени хоть на какую-то учебу. Не у всех из нас есть гарантированная карьера после школы, как у тебя — мне понадобятся результаты ЖАБА.
Любой, кто знает Нила, должен знать, что он ужасный прокрастинатор. У него напрочь отсутствует интерес к учебе, он лишь делает необходимый минимум, чтобы остаться в команде по квиддичу. Эндрю не озвучивает эти мысли вслух, потому что позже той же ночью Нил заползает к нему на колени в секретной комнате рядом с кухней, и это лучше, чем любая тренировка Эндрю по квиддичу.
Так для них заканчивается февраль и начинается март, они все быстрее закручиваются по спирали одержимости ртом и телом друг друга. Эндрю чувствует, что он неуклонно сходит с ума, но это больше связано с ощущением парения в облаках, чем с обычным адским провалом, который он ассоциирует с эмоциями. Изменения поразительны, и он понятия не имеет, как к ним приспособиться. Эндрю компенсирует это, глядя на всех остальных в два раза более сердито, чем обычно, и ничего не меняет с Нилом.
Затем, во вторую неделю марта, Хаффлпафф играет против Слизерина.
Немногочисленные редкие победы Хаффлпаффа в этом году были довольно жалкими, но в последние пару месяцев их сезон стабильно неплох. Все началось с того, что гриффиндорский звездный ловец слег с тяжелым случаем аппарирующей оспы и был отправлен на скамейку запасных на весь сезон — действительно, невозможно играть в квиддич, когда вы могли спонтанно исчезнуть в воздухе и появиться в случайном месте в десяти футах рядом уже без метлы. Затем команда Рейвенкло, которая в большинстве своем состояла из пятикурсников, начала волноваться из-за СОВ и вдвое сократила количество тренировок, а значит, и их сезон переживал упадок. Эндрю приписывал изменения исключительно этим двум факторам, а вовсе не тому, что он сам прилагал больше усилий, чем обычно.
Он закрепляет щитки и игнорирует вдохновляющую речь Мэтта о том, что они должны оставаться сильными, даже несмотря на прошлогодние чемпионаты. И пока они все плетутся на поле под палящим ярким солнечным светом, Эндрю говорит себе, что в этот раз не будет пытаться вовсе. Его не будет волновать исход этого матча, и уж точно он не будет прилагать никаких дополнительных усилий только из-за одного человека, который тоже будет сегодня летать по чертовому полю.
И поскольку Эндрю — это Эндрю, он придерживается своего решения. Он безинициативно блокирует несколько голов, а затем просто висит в воздухе до конца матча, отбивая квоффл только тогда, когда тот летит в непосредственной близости. Кевин с остальными охотниками Слизерина легко забивают, но сколько бы Мэтт ни кричал ему: «двигайся во имя блядского Мерлина, Эндрю!» — через все поле, Эндрю не поддается.
Или как. Ну, не поддается — это относительно. Потому что Эндрю, возможно, все еще не особо старается, но, если быть честным, за последние четыре года в этот матч он старается больше всего. Он знает, что любой другой вратарь Хогвартса не отбил бы ни одного мяча, будь он таким же апатичным, как Эндрю сейчас. Но он не любой другой вратарь Хогвартса, и даже так он играет довольно неплохо.
Преимущество игры в таком темпе, конечно, заключается в том, что он может без последствий отвлекаться на что-то еще. На протяжении всего матча Эндрю сосредоточивается на самом быстром зеленом пятне в воздухе, Нил летает над их головами и опережает всех остальных на мили в поисках снитча. Каждый раз, когда он пролетает мимо колец, он бросает на Эндрю яростный взгляд — очередная доза мотивации вообще ничего не делать.
Через восемьдесят три минуты Нил ловит снитч, и трибуны Слизерина сходят с ума. Мэтт бросает на Эндрю испепеляющий взгляд, когда побежденные пуффендуйцы опускаются на землю, но Эндрю игнорирует это; он высказал свое мнение.
Эндрю направляется прямо в раздевалки, но от его внимания не ускользает то, что Нил остается на поле, пролетая больше кругов для восстановления, чем ему нужно, пока толпа начинает расходиться. В раздевалке Эндрю медлит, позволяет всем остальным принять душ раньше него, делает паузу, чтобы высушить волосы полотенцем, а не заклинанием — так они все равно выглядят лучше. Так что, когда он ожидаемо слышит, как открывается дверь в раздевалку со стороны поля, Эндрю внутри один.
— Ты заблудился? — насмешливо спрашивает Эндрю, повернув за угол и увидев Нила, все еще полностью экипированного и потного, сжимающего метлу. — Я думал, что гигантский чертов барсук на двери ясно дает понять, что ты заходишь не в ту дверь.
Это, кажется, не оказывает никакого влияния на толстокожего Нила.
— Я думал, что ты приложишь хоть немного усилий в этом матче, — говорит Нил, роняя мягкий шлем на пол и позволяя потным волосам упасть на глаза. Он также снимает налокотники, а затем, не колеблясь, стягивает рубашку, обнажая покрытую шрамами грудь, и подходит к Эндрю, оставляя между ними всего дюйм, тяжело дыша тому рот. — Но играть против тебя было чертовски горячо.
Эндрю кладет руки на его лицо и целует.
Поцелуй даже более горячий и безумный, чем большинство предыдущих. До сих пор Эндрю был осторожен: он позволял Нилу только прикасаться к своим волосам и держал свои руки над одеждой Нила, хотя тот не устанавливал эти границы. На самом деле, Нилу, похоже, нравится все, что Эндрю хочет ему дать.
Раньше Нил говорил, что его вообще не интересует секс. Похоже, он изменил свое мнение с начала их поцелуев. Он не давит и не просит того, что Эндрю не предлагал, но действительно выглядит постоянно отчаявшимся: льнет к рукам Эндрю всякий раз, когда тот прикасается, судорожно дышит и гонится за ртом Эндрю, когда тот отстраняется, бормочет пошлости на ухо Эндрю о том, какие у того прекрасные руки. Поначалу Эндрю не ожидал этого от тихого, неопытного Нила, но вообще должен был. Нил всегда бросается в крайности. Он либо совершенно не заинтересован, либо окунается с головой, не заботясь о последствиях. Это как наблюдать за его переходом от кротости и тишины к крику в лицо Кевину. Это похоже на его чертову одержимость квиддичем.
Руки Нила впиваются в волосы Эндрю, тянут, и его губы грубо отрываются от губ Эндрю, опускаясь, чтобы лизнуть оголенную полосу на его горле и прикусить изгиб шеи. Дыхание Эндрю перехватывает вопреки ему самому. Запах пота Нила не должен возбуждать, но он абсолютный придурок-гей, так что это возбуждает. Он обнаруживает, что зарывается носом в волосы Нила, скользит руками по голому торсу. Он проводит большим пальцем по одному из сосков Нила и чувствует, как тот твердеет под его рукой. Нил издает крошечный звук в кожу Эндрю. Блядь.
— Эндрю, — бормочет Нил, и Эндрю тянет его обратно, чтобы снова как следует поцеловать.
Эндрю не упускает из виду то, как Нил осторожно держит нижнюю часть своего тела на расстоянии, но в данный момент это кажется наименее важной вещью в мире.
Он напрягается, замечая первый крошечный знак, что Нил хочет остановиться, но все сигналы Нила кричат продолжай, продолжай, продолжай. Спустя нескольких недель попыток уединиться Эндрю наконец чувствует себя достаточно отчаянным, чтобы игнорировать причины этого. Все остальные давно покинули раздевалку, и беглый взгляд подтверждает, что никто ничего не забыл — ни у кого не должно быть причин приходить сюда сейчас.
— Тебе нужен душ, — говорит он, отстраняясь от губ Нила и толкая его обратно к стенам раздевалки. Рот Нила влажный, красный румянец растекается по загорелой коже его груди, обходя грубые шрамы от темных проклятий. Его глаза кажутся стеклянными и затуманенными. Кажется, ему требуется некоторое время, чтобы просто осмыслить слова Эндрю.
— Прямо сейчас? — протестует Нил, пытаясь вновь приблизиться к Эндрю, но Эндрю уворачивается от его губ.
Эндрю… был с другими людьми. Несмотря на ужасные вещи, которые произошли с ним давным-давно, были и другие, которые он сам решил сделать. Был парень из его команды по квиддичу в начале этого года, был Роланд на каникулах, был маггл, с которым он немного экспериментировал прошлым летом. Для Эндрю это не кажется больной базой, но он знает, что у Нила опыта гораздо меньше. Все это — по-прежнему запутанное минное поле для Эндрю и совершенно новое для Нила. Если бы у Эндрю осталась способность мыслить разумно, он заставил бы их не торопиться, ради них обоих. Если бы Эндрю был разумен, он бы вообще этого не делал.
Но Нил потный и полураздетый, и он не перестанет пялиться на рот Эндрю. На его зеленых леггинсах для квиддича видна выпуклость. Он не выглядит незаинтересованным или желающим замедлиться.
— Если ты примешь душ, я мог бы пойти с тобой. Если хочешь, — очень осторожно говорит Эндрю, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
— Да, — соглашается Нил после того, как смотрит на него одну долгую секунду.
«Да» звучит решительно, и он не дает Эндрю причин сомневаться. Эндрю еще немного колеблется, пойманный в ловушку того, чего он хочет и чего боится себе позволить. Но затем он чувствует учащенное сердцебиение Нила там, где ладонь Эндрю все еще прижата к его груди, и он просто не может больше сопротивляться.
Эндрю тащит Нила в душ, стягивает с него оставшуюся грубую одежду для квиддича и толкает под магически нагретые брызги. Если Нил и стесняется наготы, он этого не показывает. Он позволяет Эндрю насмотреться досыта, льнет ему в руки при каждом удобном случае, и, кажется, он совершенно не обеспокоен тем, что Эндрю остается в джинсах и кофте.
Конечно, это может быть просто потому, что Нил, кажется, вообще теряет дар речи, когда Эндрю падает на колени.
— Если хочешь, чтобы я остановился, просто дерни, — говорит Эндрю, запуская руки Нила себе в волосы и глядя на него, пока Нил не кивает.
Нилу восемнадцать, и он никогда раньше не делал ничего подобного. Ему не нужно много времени, чтобы кончить.
Эндрю старается не показывать на своем лице, что этот опыт опьяняет, что его пульс бешено колотится, отдаваясь по всему телу, что кровь отхлынула от мозга и у него кружится голова, когда он снова поднимается на ноги, вытирая уголок рта. Нил немедленно втягивает его в новый задыхающийся поцелуй с открытым ртом и влажным языком, и Эндрю может выдержать это только пару секунд.
— Убирайся, — хрипит он, и Нил уходит без возражений.
Звуки Нила, вытирающегося полотенцем в раздевалке снаружи, эхом отдаются в душевых, когда Эндрю расстегивает джинсы и кончает сам (у него это тоже не занимает много времени).
После Эндрю выходит из душа в мокрой одежде. Нил стоит, прислонившись к ряду деревянных ящиков на другом конце комнаты, каким-то образом достав свою одежду из другой раздевалки, и возится с только что пойманным снитчем: ловит его, позволяет улететь на два дюйма, а потом ловит снова, снова и снова. Эндрю бросает на него испепеляющий взгляд, топая к своему шкафу и капая на пол, прежде чем находит палочку и накладывает заклинание сушки.
Магия проносится облаком горячего воздуха, оставляя его теплым и сухим, а волосы — пушистыми вокруг ушей. Нил бросает на него взгляд, который Эндрю назвал бы любящим, если бы не нашел ничего лучше.
— Заткнись, — говорит Эндрю.
— Я ничего не говорил, — замечает Нил. Мудак. — Но хэй, мы пропускаем обед. Давай, я голоден.
— Готов поспорить, — фыркает Эндрю.
Тем не менее, он следует за Нилом из раздевалки на кухню. От его внимания не ускользает тот факт, что Нил весь день прижимается к телу Эндрю чуть ближе, находит все больше предлогов, чтобы приблизить свое лицо к лицу Эндрю или свести их руки вместе, никогда не отходит от него дальше, чем на пару дюймов. Когда после обеда они выходят на улицу позаниматься на солнышке, Эндрю зажигает сигарету от зажигалки Нила, тот ложится на землю, почти прижимая голову к бедру Эндрю, смотрит на него лунными глазами и вдыхает дым.
Эндрю бегло оглядывается, проверяя, не смотрит ли кто, прежде чем опускает руку на траву рядом с головой Нила и быстро дергает его за волосы. Он говорит себе, что это предостерегающий жест, но тепло, пронизывающее кончики его пальцев в ту секунду, когда он прикасается к Нилу, говорит об обратном.
