This is me trying.

      Первые выходные апреля проходят в Хогсмиде. Из-за безумия вокруг экзаменов, охватывающего весь седьмой курс, и особо сильного давления из-за финальных квиддичных матчей Эндрю больше всего на свете хочет уехать из замка, хоть ненадолго. Судя по всему, Аарон тоже — они оба решают провести субботнюю ночь в квартире в Хогсмиде, а не в замке. Ники в ожидаемом восторге от того, что они дома, он берет на себя приготовление ужина и развлекает их подробными рассказами о каждом крошечном происшествии в деревне, которое они пропустили.       Нил с ними. Технически он не должен — только совершеннолетние студенты, которые официально проживают в Хогсмиде могут оставаться там на ночь во время семестра. Но Нил все равно приходит. До выпуска осталось всего два месяца, и Эндрю полагает, что он может не беспокоиться о нарушении пары правил. Он никому не говорит, что это он сказал Нилу прийти, не оставив места для споров.       Ники и Аарон, кажется, не находят это слишком странным. Предположительно, присутствие Нила на протяжении всех рождественских каникул одарило их иммунитетом к этому. Эндрю о таком везении может только мечтать. Присутствие Нила по-прежнему привлекает его внимание и удерживает его в заложниках, отвлекает его от всего остального вокруг, заставляет щеки теплеть, а живот переворачиваться внутри, где бы в данный момент Нил не находился. В тот вечер Эндрю не может сосредоточиться, пока они сидят за кухонным столом: Ники и Аарон пьют огневиски, Эндрю ест мороженое, а Нил беззастенчиво обставляет их всех в трех разных карточных играх.       Чем лучше Нил изображает невежество и чем дерзче он выглядит после каждой игры, тем сильнее стучит пульс Эндрю, отдаваясь по венам. Он не может оторвать глаз от румянца на щеках Нила, от того, как кончик его языка чуть-чуть отрывается от губ, когда Нил концентрируется. Двое других слишком пьяны, чтобы увидеть это. Эндрю приятно осознавать, что он заметил в Ниле нечто, чего не заметили другие, что он все еще знает Нила лучше, чем кто-либо другой. В равной степени его раздражает то, что он уделяет Нилу столь пристальное внимание. Он разрешает этот конфликт, съедая больше мороженого.       — Кто научил тебя так играть в карты? — стонет пьяный Ники, толкая свой последний галеон через стол к Нилу.       — Мертвец, — весело отвечает тот.       — Ты такой чертовски странный, Джостен, — бросает на него раздраженный взгляд Аарон, тоже пьяный, но пытающийся скрыть это.       — Ой, не будь злым, Аарон. Он не виноват, что он странный, — Ники допивает содержимое его стакана, а затем широко зевает, вытягивая руки над головой, прежде чем с глухим стуком опустить их обратно на стол. — Что ж, мне лучше лечь спать, пока Нил не выбил у меня арендную плату за этот месяц. Не могу поверить, что вы позволили мне так напиться, ребята! Утром я должен связаться с Эриком!       — Я пытался отобрать бутылку, а ты пускал искры мне в лицо, — жалуется Аарон, тоже отталкивается от стола и направляется по коридору к своей комнате, не пожелав спокойной ночи.       Эндрю остается за столом, молча доедая мороженое. Нил тасует колоду карт рядом, пока не слушает, как Ники и Аарон по очереди ходят в ванную и закрывают двери своих комнат. Эндрю выжидает еще несколько минут для верности и наконец встает, чтобы положить оставшееся мороженое обратно в морозилку. Он стоит над ней какое-то время, надеясь остыть, прежде чем обернуться и посмотреть на Нила. Тот использует свою палочку, чтобы построить на столе карточный домик.       — Еще раунд? — предлагает он, когда ловит взгляд Эндрю.       Эндрю фыркает и пересекает кухню, чтобы встать рядом со стулом Нила.       —У меня нет желания играть с тобой, — говорит он.       — Да? — усмехается Нил. — Ты уверен в этом?       Его язык снова прижимается к губам. Эндрю начинает сомневаться, что Нил не осознавал, что делал весь вечер. Это правда то, о чем думает Эндрю, или Нил целенаправленно сбивает его с толку?       — Не думай, что я не заставлю тебя вернуться в замок прямо сейчас, — предупреждает Эндрю, запуская руку в волосы Нила и сильно сжимая. Нил только улыбается.       — Да, верно. Хочешь, я пойду разложу диван?       Это первый раз, когда у Эндрю есть шанс затащить Нила в кровать за запертой дверью. Нил на диване сводил Эндрю с ума еще в декабре. Он не уверен, что ожидать от него другого сейчас разумно.       — Не будь идиотом, — говорит Эндрю и идет в свою комнату. Нил бросает карты в кучу и следует за ним.       Конечно, фантазии о Ниле в его комнате отличаются от реальности. Нет немедленных поцелуев, они не падают прямо на кровать в порыве страсти. Эндрю запирает дверь за ними обоими и взмахивает палочкой, убеждаясь, что звукоизоляция на месте. Нил за это время успевает начать рассматривать вещи Эндрю.       — Твоя комната выглядит не так, как я думал, — замечает Нил, тыкая пальцем в книжную полку.       В основном там учебники по защите от темных искусств и криминальные романы, но Эндрю чувствует себя странно уязвимым, когда Нил читает корешки. Это первый раз, когда кто-то другой находится в этой спальне — даже Ники исключительно просовывает голову в дверной проем. Он ловит Нила за запястье и поворачивает его лицом к себе, они стоят всего в дюйме друг от друга, в тусклом свете масляной лампы в углу.       — Дай угадаю, ты думал, что моя комната — сплошные черные стены и ноль вещей.       — Не совсем. — пожимает плечами Нил. — Я имею в виду, я знаю, что остальные не верят, что ты реальный человек, но я знаю лучше. Однако комната аккуратнее, чем я ожидал.       — То, что ты неисправимый неряха не означает, что все такие.       — Тебе нравится, когда я неряшлив, — говорит Нил, и Эндрю целует его.       Эндрю больше всего на свете хочет прижать Нила к настоящей кровати, а не к каменному полу Астрономической башни или грубой двери чулана для мётел. Так он и делает. Нил легко позволяет отвести себя к кровати, падает на подушки Эндрю и позволяет ему забраться на себя сверху, запускает руки в волосы Эндрю и не убирает их оттуда, даже когда Эндрю срывает с Нила одежду, прослеживая путь вниз по его телу.       Ощущения настолько разные, что Эндрю не может в это поверить. Не то чтобы ему не нравилось то, что они делали раньше, но то, что Нил здесь, в постели Эндрю, за запертой дверью в комнату Эндрю, куда никто не вторгнется, заставляет его чувствовать себя в такой безопасности, с которой он секс никогда не ассоциировал.       Он не хочет признавать, как много это для него значит. Но есть ужасное чувство, что Нил целует его так нежно и страстно именно потому, что он знает. У Нила есть ужасная привычка разбираться в таких вещах.       — Я хочу, чтобы ты остался здесь, пока я кончаю, — говорит Эндрю. — Да или нет?       — Да, конечно, да, — говорит Нил, его глаза широко распахиваются, вокруг расширенных зрачков виднеется лишь тончайшее кольцо ледяной синевы. Эндрю стискивает зубы и мысленно оценивает себя, проверяя, не триггерит ли его что-нибудь, но… это не так. Блядь. Он просто хочет этого, и это нормально.       В самый уязвимый момент, в своей темной тихой комнате с голым Нилом под ним и всем миром, уменьшенным до размера этого матраса, Эндрю даже не говорит себе, что ненавидит это. Он зарывается лицом в шею Нила и засовывает руку себе в штаны, Нил играет с мягкими волосами на его затылке и бормочет какие-то нелепые вещи, и Эндрю кончает мгновенно.       — Это было потрясающе, — мягко бормочет Нил, несмотря на то, что он представляет собой сплошную массу пота, спермы и отпечатков зубов Эндрю на плече. — Ты потрясающий.       — Я тебя ненавижу, — говорит Эндрю и поднимается, чтобы поцеловать его. Нил просто улыбается. Мудак.       Когда они заканчивают целоваться, наступает период мягкого насыщения, который Эндрю категорически отказывается описывать как афтерглоу, хотя Нил определенно выглядит светящимся, его кожа словно сияет в свете свечей. Эндрю щелкает Нила по подбородку и садится, прикрывает открытое окно, закуривает сигарету. Нил переворачивается, все еще бесстыдно голый на кровати, и кладет голову возле бедра Эндрю. «Кажется, ему нравится эта позиция», — думает Эндрю. Нил, как кошка, всегда желающая свернуться калачиком рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности, но держащаяся достаточно далеко, чтобы не прикасаться.       — Когда ты начал меня хотеть? — спрашивает Нил, поворачивая голову так, что кончик его носа касается скользкой кожи между джинсами Эндрю и краем его футболки. Эндрю стряхивает сигаретный пепел в окно и хмуро смотрит на него сверху вниз.       — Кто сказал, что я хочу тебя? Я ничего не хочу.       — Ага, ты часто так говоришь. Но еще ты говоришь, что не делаешь то, чего не хочешь.       Эндрю прикусил внутреннюю часть щеки. Он не глуп, он может сказать, когда Нил пытается заманить его в ловушку логики самого Эндрю, считая себя умным. Но одновременно Эндрю не может ни пустить это на самотек, ни отказаться от своих слов, потому что Нил тогда будет чертовски самодовольным.       — Я не делаю того, чего не хочу.       — И все же ты здесь, — уголок рта Нила изгибается, раздражающе и великолепно. Эндрю сопротивляется желаниям задушить и поцеловать его. — Значит, по какой-то причине ты должен хотеть меня.       О, он считает себя таким умным. Эндрю наклоняется, чтобы прижать ладонь к щеке Нила и отвернуть его.       — Хотеть переспать с тобой и хотеть всех этих проблем от твоего острого языка — две разные вещи.       Даже Эндрю не убеждает его собственная реплика. Нил только улыбается шире, явно считая, что он победил.       Эндрю выбрасывает сигарету в окно и наклоняется, чтобы поймать губы Нила своими. Как минимум, это самый эффективный способ заткнуть тому рот.

***

      Это не лучший ночной сон, который когда-либо был у Эндрю. Он не может вот так просто отключить режим повышенной готовности. Вес тела рядом с ним на простынях, периодическое его передвижение, даже слишком громкое дыхание способно выдернуть Эндрю из сна. И хотя Нил спит достаточно тихо, Эндрю все равно просыпается раз в пару часов.       Однако он сам удивляется тому, что ему каждый раз удается снова заснуть. Неотъемлемый дискомфорт от разделения своего пространства как бы нивелируется положительными моментами. Эндрю всегда очень мерзнет по ночам, ему приходится просыпаться и накидывать дополнительные согревающие чары поверх одеяла, но тело Нила как личная грелка излучает тепло. Запах его на постельном белье, смесь сексуального пота, полироля для метлы и его зелья для мытья волос каким-то образом опьяняют. И после того, как Эндрю преодолевает приступ страха каждый раз, когда он просыпается от тяжести другого тела в своей постели, и понимает, что это Нил, его сердце успокаивается от чего-то, чему он не может дать название — это своего рода безопасность, которую он никогда не чувствовал прежде, ни разу в своей жизни.

***

      Это нелепо, думает Эндрю, молча гневаясь на себя. Он в очередной раз просыпается на рассвете и решает не пытаться снова заснуть, а просто лежать и смотреть, как луч солнечного света мягко освещает сквозь жалюзи спящего Нила. Нелепо, что он испытывает столько эмоций к чему-то, что длится всего два месяца и уж точно не останется с ним надолго. Что бы ни происходило между ними двумя, это кажется хрупким и невыразимым, как будто Эндрю не может даже произнести это из страха, что оно будет унесено ветром. Обратный отсчет до конца школы теперь кажется гораздо более страшным, кажется отсчетом до конца этого нелепого погружения в счастье, ибо ни он, ни Нил не знают, что они будут делать или где они будут после выпуска.       И все же Нил, шмыгая носом в подушку Эндрю, открывает сонные глаза, когда Эндрю наконец сдается и толкает его в плечо. Глаза Нила смехотворно бледно-голубые в утреннем солнечном свете, и он рефлекторно улыбается, как только видит Эндрю сразу после пробуждения. Сердце Эндрю подпрыгивает из груди к горлу, чувствуя, по пути повреждая несколько других органов, и он перемещается под одеялом так, что их тела соприкасаются с головы до ног.       Он быстро целует Нила, просто проверяя, каким может быть утренний поцелуй, тот с радостью отвечает. Этот поцелуй мягче и менее агрессивный, чем все предыдущие.       Когда они отстраняются, в утренней тишине Эндрю наклоняется к Нилу и говорит ему:       — Твое дыхание отвратительно.       — Хм, — говорит Нил с ехидной ухмылкой и наклоняется, чтобы снова поцеловать Эндрю. Тот уворачивается, но это имеет неприятные последствия: Нил вместо этого просто переключается на поцелуи в шею. Еще более раздражающе, чем когда-либо, он говорит Эндрю в горло. — Можешь переместить мой рот в любое другое место.       Эндрю полностью отталкивает его, и Нил смеется.       — Иди почисть зубы, придурок.       Нил все еще смеется, когда выуживает свою футболку с пола спальни Эндрю и небрежно натягивает ее, еще больше взъерошивая волосы и каким-то образом делая его голые ноги до нелепого более дразнящими. Эндрю позволяет себе откинуться на спинку кровати и любоваться накаченными мышцами бедер Нила, пока тот идет к двери.       Сейчас достаточно рано, чтобы остальные встали, особенно учитывая то количество алкоголя, которое они выпили прошлой ночью. Эндрю уже строит в голове планы того, что они могут сделать после того, как Нил почистит зубы. Даже учитывая, что они должны непременно встать и одеться первыми, у них есть еще час до пробуждения остальных. Они могут многое успеть.       План, который он формирует в своей голове, обеспечивает идеальное утро. К сожалению, Эндрю кое-что недооценил.       Он недооценивает обещание Ники позвонить своему бойфренду по каминной сети этим утром. И сделать это перед уходом Эрика на работу с учетом разных часовых поясов. Большое сентиментальное сердце Ники — единственная сила, способная перебороть его похмелье. Поэтому, когда Нил, спотыкаясь, выходит из спальни Эндрю, чтобы метнуться в ванную, одетый только в футболку и нижнее белье с очень очевидным засосом на бедре, Ники стоит прямо снаружи.       Из спальни Эндрю слышит резкий вздох Нила, за которым сразу следует стук — Ники роняет что-то на пол.       — Эм! — говорит Ники, и это больше писк, чем слово. — Нил, ты был… я имею в виду, почему ты был в… О, БЛЯТЬ! МЭРЛИНОВА БОРОДА!       Он заметил Эндрю через приоткрытую дверь, все еще лежащего в постели среди смятых простыней. Эндрю откидывает голову на подушку и вздыхает. Не то чтобы он изо всех сил старался держать эту историю с Нилом в секрете, но он точно надеялся, что его не разоблачат вот так.       — Ники… — успокаивающе начинает Нил, но, похоже, сам не знает, как продолжить предложение.       В любом случае, сейчас уже слишком поздно. Эндрю скатывается с кровати и подходит к двери, вставая позади Нила. Как раз вовремя, чтобы увидеть голову заспанного Аарона. Он высовывается из своей комнаты на другом конце коридора, оглядывая их мутными от похмелья глазами.       — Можете выяснять это, блять, потише? — ворчит он.       — Нет, Аарон, я не могу! — немедленно оборачивается к нему Ники. — Нил и Эндрю… Аарон, если ты знал, что они спят, и не сказал мне, я тебя убью!       Он мгновение колеблется, а затем разворачивается назад, снова переключая внимание.       — Эндрю! Ты даже никогда не говорил мне, что тебе нравятся парни. Нил, ты говорил, что тебе вообще никто не нравится!       — Угу, — говорит Нил.       Его сексуальность — тема, которую он не поднимал с Эндрю с тех пор, как они начали свое нечто, и он выглядит так, будто понятия не имеет, что сказать. Одновременно он очень четко осознает, что на нем нет штанов. На другом конце коридора Аарон выглядит самым растерянным.       — Ты гей? — запинаясь, говорит он, глядя мимо Нила прямо на Эндрю, как будто первого вообще не существует. Эндрю старается не показывать, что у него волосы встают дыбом, но он уже на взводе. — Какого хрена, Эндрю?       И Эндрю знает, окей? Он знает, что волшебный мир сильно отстает от маггловского, когда дело доходит до большинства социальных проблем. Знает, что Аарона воспитывали чопорные старые чистокровные, так что он невежественен в этих вещах. Продолжительное знакомство с Ники, кажется, не сильно повлияло на его мнение, но это потому, что Ники всегда лишь со смехом отмахивается от всей херни Аарона, не обращая на него внимания. Эндрю знает: это не значит, что Аарон по своей сути злой человек, он просто немного необразованный мудак. Эндрю знает это много лет. Это не оказывает прямого влияния на то, почему он никогда не совершал каминг-аут перед семьей, но в этот момент, прямо сейчас, бурлящая яма внизу живота, на его вкус слишком близкая к искренним эмоциям, напоминает ему, что осуждение его брата все еще не очень приятно.       — Проблемы? — бросает вызов Эндрю, скрещивая руки на груди и делая шаг вперед, приближаясь к дверному проему. Эндрю как минимум полностью одет в пижаму, но край его босой ступни упирается в ногу Нила, и прикосновение кажется чем-то вроде признания.       — Ты никогда ничего не говорил, — ошеломленно говорит Аарон.       Даже Ники прекращает свои громкие восклицания удивления, видя реакцию Аарона. Он делает неуверенный шаг назад, чтобы не стоять между близнецами, переводя взгляд между ними. Ники словно не уверен, нужно ли ему вмешаться, и если да, то как.       — Ты тоже никогда не говорил мне, что ты натурал, — насмешливо говорит Эндрю. — Ты просто начал целоваться со своей девчонкой из лягушачьего хора по всей школе.       — Ты знаешь ее имя.       — Да? Фантастика. И теперь ты тоже знаешь имя Нила. Вы закончили приставать к нам? Потому что у меня были планы на Нила после того, как он почистит зубы.       — Планы, — повторяет Ники про себя так, будто может потерять сознание в любой момент, Аарон просто стоит с отвисшей челюстью, а Эндрю толкает Нила дальше по коридору. Как только Нил оказывается в ванной, Аарон начинает говорить. Эндрю хлопает дверью, прежде чем он может что-либо услышать.       Он возвращается к своей кровати и бросается вниз, решительно не думая о том, что простыни теперь очень сильно пахнут Нилом. Что ж. Это и был его каминг-аут. Он полагает, что могло быть и хуже.

***

      Эндрю не выходит из своей комнаты, пока не убеждается, что Аарон ушел. Нил снова заснул, потому что он придурок, который обычно спит четыре часа в сутки благодаря тренировкам по квиддичу, и ему явно нужно наверстать упущенное, поэтому Эндрю оставляет его одного. Он думает отправиться в Сладкое королевство, чтобы пополнить запасы. Может быть, он выполнит пару запланированных дел, чтобы он мог просто провести остаток дня, запершись в своей комнате с Нилом.       К сожалению, он учитывает уход лишь одного из его раздражающих родственников. Прежде чем Эндрю успевает дойти до конца коридора, он видит Ники, сидящего за кухонным столом, с двумя кружками перед ним и неловко сложенными на груди руками.       Эндрю подумывает о том, чтобы просто сделать перерыв от всего этого, но его уже заметили. Ники встречается с ним взглядом и нервно толкает кружку горячего шоколада через стол. При этом он молчит, что для Ники редкость. Тишина на подношение похожа больше, чем горячий шоколад, поэтому Эндрю вздыхает и садится, готовясь к разговору, который он возненавидит.       — Почему ты мне ничего не сказал, Эндрю? — спрашивает Ники, как только Эндрю делает первый глоток из кружки. — Ты же не думал, что я кому-нибудь расскажу, предам твое доверие или что-то в этом роде, да?       Эндрю взвешивает варианты: ответить правдиво, сказать что-нибудь язвительное или бросить вилку в голову Ники и уйти.       — Ты никогда не спрашивал, — в конце концов просто говорит он.       Ники выглядит ошеломленным, как будто Эндрю только что указал на какой-то огромный фундаментальный недостаток его характера. Может, так и есть. По мнению Эндрю, властная жизнерадостность, которую Ники использует, чтобы оградить себя от мира, оставляет ему мало шансов на подлинную связь, но Эндрю не пытается быть резким. Это просто правда. Правда и то, что до недавнего времени он мог бы и не ответить, даже спроси Ники о его ориентации прямо.       — Прости, — говорит Ники.       Еще одно проявление бесполезных эмоций, думает Эндрю. Он только отпил пенку своего горячего шоколада, оставаясь еще ненадолго.       — Я знаю, что забота о вас официально не была моей работой, но я действительно пытался присматривать за вами обоими с тех пор, как узнал, что вы существуете, и… Я хотел бы, чтобы ты знал, что можешь поговорить со мной. Извини, если я усложнил ситуацию.       — Ты ничего не усложнил, — говорит Эндрю, закатывая глаза. — Ты ничего не сделал. Хочешь верь, хочешь нет, но твоя реакция никогда не была чем-то, что я удосуживался учесть, когда дело доходило до моей собственной сексуальности.       В целом, это правда. А еще это то, что, по его мнению, может заставить Ники немного успокоиться прямо сейчас. Нарочитая апатия Эндрю мало кого успокаивает, но он считает, что его кузен может быть одним из немногих, кто знает его достаточно хорошо, чтобы воспринять это как комплимент. Эндрю думает обо всем, поэтому тот факт, что он никогда особо не задумывался о каминг-ауте перед Ники, на самом деле, является для него комплиментом. Если бы Эндрю был из тех, кто любит поболтать, Ники, вероятно, был бы одним из первых, кому он рассказал об этом.       — Верно, — говорит Ники, поднося кофе ко рту и глядя в него, словно пытаясь увидеть свое будущее в темных глубинах кружки. Может быть, вместо этого он пытается увидеть свое прошлое, распознать ошибки.       — Отлично, мы закончили с этим нелепым разговором по душам, — говорит Эндрю, собираясь подняться из-за стола со своим горячим шоколадом, но его останавливает Ники, расплывающийся в нелепой ухмылке.       — О, черт возьми, нет. Это были просто эмоциональные штучки — теперь ты мне должен! — взгляд Эндрю достаточно выразителен, чтобы заставить загореться прямо на месте кого-то послабее, но Ники неумолим. — Я имею в виду, Нил! Ты завоевал абсолютную милашку с первой попытки, Эндрю! Точно так же, как я и Эрик — в нашей семье есть хорошие гены геев, Эндрю, говорю тебе.       — Кто сказал, что это моя первая попытка? — невозмутимо спрашивает Эндрю. Ники на мгновение моргает, но продолжает.       — Ну, неважно. Ты только посмотри в эти глаза.       — М-м, — Эндрю мычит в знак согласия, просто наблюдая, как брови Ники взлетают вверх от удивления, что он хоть что-то вытянул из него. Затем Эндрю продолжает. — Но это последний раз, когда ты говоришь о Ниле. Придерживайся восхищения собственным парнем.       Еще чертовски рано, и он не пил кофе — это единственное оправдание вырвавшимся у Эндрю словам. Он просто пытается изобразить свой обычный оттенок угрозы, но понимает, что облажался, когда Ники расплывается в душераздирающей ухмылке.       — О, моим собственным парнем, да? Так это значит, что вы с Нилом официально?       На этот раз Эндрю действительно бросает в него вилку и скрывается в коридоре, а Ники хохочет позади. Чертова семейка. Эндрю убегает обратно в святилище своей комнаты, и сонный Нил Джостен в замешательстве поднимает голову с подушек.       — Почему ты снова дал мне уснуть? — жалуется Нил, садясь в постели и вытягивая руки над головой. Длинные линии его тела соблазняют Эндрю больше, чем сладости или завтрак.       Вместо ответа Эндрю подходит и тоже забирается обратно в постель, вовлекая Нила в поцелуй. К черту всех остальных в квартире. Он собирается извлечь максимум пользы из того, что Нил здесь, в его постели, прежде чем им придется вернуться в замок в конце дня. Возможно, у него больше не будет таких шансов, как этот.