Я тебя. Никому. Не отдам.

Девушка почти бежала по коридору, не разбирая дороги. В её голове не было конечной цели — было лишь одно желание: уйти как можно дальше от собственной спальни, где сейчас находился этот светловолосый змей. «Ты ведь бежишь не от него, а от себя. Понимаешь это?» — ехидно спрашивал внутренний голос. Но Гермиона упрямо не желала его слушать. Она не хотела признавать, что её чувства к этому хорьку изменились настолько, что одна мысль о нём заставляла гриффиндорку краснеть, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Всего лишь дурное наваждение! Если я буду держаться от него подальше, всё пройдёт, — вслух проговорила девушка, настолько уйдя в себя, что совершенно не беспокоилась о том, что её могут услышать. Но рядом был тот, кто всегда услышит и ответит — внутреннее «я», не дающее покоя. «Ты же понимаешь, что это не так, глупенькая? Тем более ты обещала ему, что не будешь больше избегать его. Забыла?» — вторил внутренний собеседник. — Я всё помню! — грозно произнесла, а точнее, прокричала девушка, резко останавливаясь. — Что вы помните, п-п-профессор? Рядом с Грейнджер стоял первокурсник из Пуффендуя — Нилл Лэстер. При виде грозной преподавательницы у паренька всё сжалось внутри. Его глаза были круглые от испуга, а сжатые в кулачки руки прижаты к груди, будто он собирался защищаться. Увидев это, Грейнджер быстро пришла в себя. Волна неловкости накрыла её с головой. Не зная, что ответить, Гермиона, не сказав ни слова, развернулась и зашагала прочь ещё быстрее, теперь уже стремясь скрыться от удивлённых глаз мальчика. Она сбавила шаг, лишь оказавшись у Северной башни. На самом её верху располагался кабинет Сивиллы Трелони. Мысль о бывшем преподавателе и нынешней подруге ненадолго отвлекла Гермиону от внутреннего диалога. Ей захотелось повидать эту странную, но добрую женщину. Раньше они часто сидели вместе у камина, рассказывали истории, вспоминали прошлое, мечтали о будущем и молчали о тех, кого забрала война. Из-за последних событий Гермиона совсем позабыла о подруге, и она решила, что сейчас самое время это исправить. Гермиона быстро поднялась наверх, взобралась по серебристой верёвочной лестнице и оказалась в кабинете прорицаний. Сивиллы там не было. — Наверное, она уже на завтраке, — пробормотала девушка и уже хотела уйти, как вдруг услышала странный шорох. Звук доносился из-за небольшой ширмы рядом со столом Трелони. Сделав несколько шагов к источнику звука, Гермиона замерла, различив тихий хрип и странное шипение. На мгновение сердце ушло в пятки. — Сивилла? — осторожно позвала гриффиндорка и сделала ещё шаг. Гермиона никогда не была трусихой, но после войны некоторые вещи заставляли её реагировать не так хладнокровно, как раньше. Видимо, пережитое сломало в ней что-то, что так и не удалось починить. Собравшись с духом, Грейнджер вплотную подошла к ширме, достала волшебную палочку на случай опасности и другой рукой ухватилась за край ткани. — Сивилла, это ты? — спросила она и резко дёрнула ширму. На полу, среди листов пергамента, исписанных непонятными символами, сидела профессор Трелони. Она обхватила голову перепачканными чернилами руками, раскачивалась взад-вперёд и что-то хрипло шептала. Увидев это, Гермиона оцепенела. Она никогда не видела профессора в таком состоянии. Собравшись с силами, девушка присела перед ней и тихо позвала. Та не откликнулась. Тогда девушка осторожно протянула к ней руку. Но едва гриффиндорка коснулась плеча учительницы, та дёрнулась, резко схватила Гермиону за запястье и подняла голову, уставив на девушку затянутые пеленой глаза. — Она придёт, — нечеловеческим голосом начала говорить Трелони. От этого Гермиона едва не вскрикнула, но сумела взять себя в руки. — Кто придёт, Сивилла? Кто? — Вор! Магия будет похищена, и душа растворится в ужасных кошмарах. Друг обратится врагом, как оборотень при лунном свете. Та, что любила, падёт от проклятия, а предначертанная быть вечной любовь будет висеть на волоске, — прошипела Трелони, протянув последнее слово, и потеряла сознание. Гермиона успела подхватить её, но тело женщины будто налилось свинцом. Тогда девушка аккуратно уложила её на пол. Но едва она это сделала, Сивиллу начало сильно трясти. Грейнджер не знала, что делать, и отдалась на волю инстинктам. Подняв с пола уроненную палочку, она нацелила её на Сивиллу. — Квайетус! — звучно произнесла она, и прорицательница перестала биться в конвульсиях. Заклинание успокоения, которым не раз пользовался сам Дамблдор, чтобы утихомирить учеников, было сильным, но действовало недолго. Нужно было перенести мадам Трелони в больничное крыло до нового припадка. Девушка снова попыталась поднять её, но безуспешно. Она уже собралась применить заклинание левитации, как вдруг услышала за спиной шаги. Обернувшись, Гермиона увидела знакомые зелёные глаза и светлые волосы. — Малфой… — с облегчением и ноткой радости выдохнула она. — Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но я рада тебя видеть. — Ты переобщалась с профессором Трелони, Грейнджер? Кстати, ты её не видела? Директор просила позвать эту… чудаковатую даму на завтрак. Гермионе не понравилось, как Драко отозвался о Сивилле, но сейчас было явно не время учить его манерам. — Она здесь, — спокойно сказала гриффиндорка, кивнув в сторону ширмы. Малфой заглянул за тёмную ткань и увидел лежащую без сознания учительницу. Увиденное явно шокировало его. — Грейнджер, ты монстр! — уставился на неё слизеринец. — Я знал, что у вас есть разногласия, но за что ты её так? — Драко! — испепеляющим взглядом остановила его Гермиона. — Это не я! У неё было видение, а потом… она упала и начала биться в конвульсиях. Я наложила «Квайетус», но ненадолго. Ей нужно в лазарет. Малфою очень не хотелось упускать возможность подразнить Гермиону, но время было, мягко говоря, неподходящее. — Урок начнётся не скоро, коридоры полны учеников. — начал Драко. — Будет нехорошо, если они увидят её в таком состоянии. Так что ты иди вперёд и наложи защитные чары, чтобы скрыть нас от посторонних глаз, а я перенесу её, — предложил он. План был точен и ясен. Спорить не было смысла. Гермиона кивнула и бросилась вниз. Оказавшись в коридоре, она произнесла уже знакомые слова, не раз спасавшие её и друзей во время охоты на крестражи: — Каве Инимикум… Оглохни. Как только защитный купол сформировался, Малфой, будто чувствуя это, начал спускаться по верёвочной лестнице, аккуратно удерживая Сивиллу с помощью левитации. Спустя двадцать минут они без лишних проблем добрались до лазарета. Гермиона сняла заклятие, слегка напугав мадам Помфри, не ожидавшую гостей, появившихся из ниоткуда. Но всё внимание медсестры мгновенно переключилось на профессора Трелони. Дальше всё было как в тумане: сбежались учителя, мадам Помфри суетилась с зельями, любопытные ученики пытались узнать, что произошло, а директор с грозным видом допрашивала Гермиону и Драко. Убедившись, что больше молодые люди ничего не знают, она отпустила их. Гриффиндорке и слизеринцу больше тут было нечего делать, но Гермиона не хотела уходить. Драко потребовалось время, чтобы убедить её. Они шли молча по опустевшим коридорам. Драко, подумав, аккуратно взял Гермиону за руку и остановился. Та удивлённо посмотрела на свою руку в его ладони, а затем — на него. — Гермиона, ты можешь сказать мне, что случилось? — внимательно вглядываясь в её карие глаза, спросил Малфой. — Я же уже всё рассказала, — непонимающе ответила Грейнджер. — Нет, я не о том, что было в кабинете. Я о том, что с происходит с тобой? Ты сама не своя. А это… не очень похоже на спокойную и хладнокровную Гермиону Грейнджер. Девушка опустила глаза. «Ничего не скрыть от этого хорька… Бесит», — мелькнуло у неё в голове. Она подняла взгляд и увидела в его глазах непоколебимую решимость. Он не отстанет, пока не узнает правду. Осознав это, гриффиндорка тяжело вздохнула и, отойдя, уселась на подоконник. — Я… я переживаю за Сивиллу. — Да, мы все переживаем, но ты… — Малфой не успел договорить. — Нет, Драко, ты не понимаешь! Все волнуются, потому что она профессор Хогвартса. Но для меня она не просто коллега. Она — мой друг! — Друг? — с усмешкой переспросил Малфой. — Ты же терпеть её не могла. Никогда не забуду вашу ссору на третьем курсе. — Он рассмеялся, но, увидев серьёзный взгляд Гермионы, тут же замолк. — Многое изменилось, Драко. В том числе и наши с ней отношения. Да, раньше я считала её сумасшедшей и странной, но… когда я вернулась сюда преподавать, мы начали общаться. Я поняла, что у нас много общего. Она всегда поддерживала меня, давала советы, могла выслушать, когда было грустно. А однажды я задержалась в библиотеке допоздна… ...Пустая библиотека, освещаемая лишь тусклыми огоньками свечей, была наполнена свежим осенним воздухом, который шёл с улицы через открытые окна. Уже было темно, все ученики разбрелись по своим комнатам, и школа наполнилась благостной тишиной. Гермиона, задвинув стремянку в самый дальний и пыльный угол хранилища, забралась на неё и пыталась найти среди множества старинных книг в кожаных переплётах редкий фолиант по теории трансфигурации XVIII века, который, по слухам, пылился где-то на верхних полках. Вдруг девушка услышала тихое, нараспев, бормотание. Спустившись с лестницы, гриффиндорка проследовала за звуком и наткнулась на крошечный столик, заваленный книгами и залитый светом единственной свечи. За ним, уткнувшись носом в пожелтевшие страницы, сидела профессор Трелони. Она была сосредоточена, её лицо выражало глубокую, почти одержимую интеллектуальную жажду. Это выражение было до боли знакомо самой Гермионе, что вызвало у девушки крайнее удивление, ведь обычно Сивилла казалась слегка непосредственной и театральной с её вечными пророчествами о гибели. — Профессор? — тихо окликнула её Гермиона, чтобы не испугать. — Вы здесь? Уже давно за полночь. Сивилла вздрогнула и резко подняла голову. Ее огромные глаза за стёклами очков метнулись к Гермионе, и на секунду в них мелькнуло что-то похожее на панику и смущение, будто её поймали на чём-то постыдном. Она инстинктивно попыталась прикрыть книгу рукой, словно это был не учебник, а запретный гримуар. — Мисс Грейнджер! — её голос снова приобрёл привычную вибрирующую ноту, но теперь Гермиона заметила в ней фальшь. — Вы застали меня за… за глубокими изысканиями. Луна в седьмом доме благоприятствует постижению тайн… Её взгляд упал на книгу, которую она пыталась скрыть. Это был не эзотерический трактат, а сложнейший труд по архаичным нумерологическим расчётам — «Математическая магия: теории Луиса Мирмидона» — книга, которую Гермиона сама несколько раз безуспешно искала. — Профессор, — Гермиона не сдержала удивлённого, почти благоговейного тона. — Это же «Теории Луиса Мирмидона»! Я читала, что единственный экземпляр в Британии был утерян столетия назад! Сивилла замерла, оценивающе глядя на Гермиону. Фальшь из её позы ушла, плечи опустились. Она с обречённым видом отодвинула руку, открывая переплёт. — Да, — просто сказала она, и её голос снова стал нормальным, тихим и усталым. — Я… я нашла его в отделе запрещённых книг лет двадцать назад. Каталогизировала неправильно. Очень сложная работа. Совершенно недооценённая. Гермиона подошла ближе, не в силах оторвать глаз от сокровища. — Эти расчёты… они лежат в основе половины современных теорий предсказаний, но их считают мифом! Вы… вы проверяли гипотезу о нелинейной зависимости временных потоков? На лице Сивиллы промелькнуло изумление, а затем — редкая, робкая улыбка. — Тринадцать лет, — прошептала она. — Я потратила тринадцать лет, чтобы вывести рабочую формулу для седьмой аксиомы. Никто никогда даже не понимал, о чём я говорю. И в этот момент Гермиону осенило. Она смотрела не на шарлатанку, не на карикатурную гадалку. Она смотрела на учёного. На одержимого исследователя, который десятилетиями в одиночку бился над проблемой, которую никто другой даже не считал существующей. Которая прятала свой блестящий ум под вуалью эксцентричности, потому что мир — будь то магический или мир людей — никогда не бывает добр к женщинам, которые слишком умны, слишком увлечены, слишком «не такие». Она видела своё отражение. Своё возможное будущее. Женщину, которая предпочтет общество книг обществу людей, которую будут считать слишком серьёзной, слишком начитанной, слишком странной. — Я… я всегда думала, что предсказания — это только бредни и двусмысленные фразы, — призналась Гермиона, и в ее голосе не было прежнего пренебрежения, только изумление. — Я не понимала, что за ними может стоять настоящая наука. Сложная, недоказанная, но… наука. Сивилла внимательно посмотрела на нее, и в ее взгляде уже не было желания защититься. — Большинство не понимает, — она мягко провела рукой по странице. — Им нужны простые ответы. Громкие предсказания. Театр. А эта… — она кивнула на книгу, — эта работа требует тишины, одиночества и готовности быть осмеянной всеми, кто никогда не заглядывал дальше гороскопа в «Придире». Гермиона молча кивнула. Она слишком хорошо знала это чувство. — Может быть… — осторожно начала она. — Может быть, вам нужен… помощник? Кто-то, кто мог бы проверить ваши вычисления? Чисто теоретически, конечно. Профессор Трелони уставилась на нее через очки, и на ее лице снова расцвела та же робкая, но настоящая улыбка. — Я думаю, мисс Грейнджер… что Луна сегодня действительно в седьмом доме. И она благоволит неожиданным союзам. Женщина отодвинула стул. — Садитесь. Покажу вам, где я застряла. Предупреждаю, это может занять всю ночь. — Я как раз никуда не спешу, профессор, — улыбнулась Гермиона, садясь рядом. — Зовите меня Сивилла. – поправила женщина, улыбаясь. И Гермиона улыбнулась в ответ. И в тишине библиотеки, под мягким светом лампы, над страницами древнего фолианта, два одиноких учёных ума, наконец, нашли друг друга... — С того дня я стала иначе на неё смотреть, — с улыбкой закончила девушка. — Она перестала казаться мне просто странной. И её предсказания, кстати, всегда сбывались. Мы часто засиживались с ней в библиотеке за изучением какой-нибудь работы или в гостиной, просто разговаривая по душам. Всё время, пока Гермиона вела свой рассказ, Драко не отрываясь смотрел на неё. Сильная, красивая, целеустремлённая и непохожая на других. В ней горел тот огонёк жизни, которого так не хватало ему самому. А история о примирении двух, казалось бы, совершенно разных людей, зародила в Малфое надежду, что когда-нибудь и он сможет быть принят Гермионой. И уж тогда он не упустит своего шанса. Остаток дня прошёл в обычном режиме: уроки, обед, подготовка. Перед ужином Гермиона зашла в больничное крыло, но повидаться с Сивиллой не удалось — та крепко спала. Решив навестить её утром, Грейнджер направилась в Большой зал. По дороге она думала о Рольфе. Весь день она его не видела и надеялась встретить за ужином, чтобы наконец поговорить. Но её желание сбылось раньше. Не успев дойти до зала, она услышала знакомый голос: — Гермиона, я везде тебя ищу! Я слышал, что случилось с Трелони, — мягко проговорил Рольф, обнимая подругу. — Как ты? — Всё нормально. Я только что была в лазарете, но Сивилла спит. Надеюсь, завтра всё будет в порядке. — Правда, что ей стало плохо во время предсказания? — Да… Не припомню, чтобы с ней такое случалось… — И что она сказала? — Давай я расскажу после ужина. Я смертельно голодна! — жалобно произнесла девушка, и на лице парня появилась улыбка. Не теряя времени, друзья направились в Большой зал.