Blue Candy Crush

      Чатри, Тен, Ким и Порче сидели на низкой стене снаружи клуба, согласившись, что вывести Порче подышать свежим воздухом, вероятно, было хорошей идеей. Чатри приложил пакет со льдом к растущей шишке на виске в том месте, где Ким ударил его в уборной, но не было никаких обид по поводу травмы, как только сложный беспорядок был улажен, личности были подтверждены, и все были совершенно уверены, что никто из присутствующих на самом деле не пытался похитить Порче. И Тен, и Чатри молчаливо решили не рассказывать историю о том, как именно Порче оказался под воздействием наркотиков, и хотя Ким, возможно, решит обсудить этот вопрос позже, в настоящее время он боролся с извивающимся от эйфории Порче, его горячие маленькие ручки скользнули под рубашку Кима, а его рот обдавал горячим, прерывистым дыханием шею Кима, и излишне говорить, что это была самая изощренная форма пытки, которую он когда-либо терпел.       Тен, со своей стороны, выглядел слегка сочувствующим, но, будучи на стороне невинного Порче в течение последних двадцати минут или около того, он явно был в комплексе «лучше ты, чем я» и не предлагал Киму спасения. Не то чтобы мужчина, казалось, хотел, чтобы его спасли; несмотря на его стоическое выражение лица, по тому, как почти нежно он неоднократно удерживал Порче от раздевания его прямо там, на публике, было очевидно, что у него бесконечное терпение к пьяному подростку.       Черная машина скользнула с улицы, крича о роскоши, которая у Тена совсем не ассоциировалась с Порче или его старшим братом, но это казалось очень модным для того, кого звали Ким. В очередной раз его любопытство по поводу того, что происходит в жизни его друга, пробудилось, но Порче был явно не в состоянии отвечать на его вопросы, и Тен не сомневался, что терпение Кима не распространяется ни на него самого, ни на его любопытство, и, не желая этим вечером щеголять с подобными ранами, как на голове Чатри, он проглотил свои вопросы, чтобы приберечь для другого раза.       Двери автомобиля открылись, и из него вышли Порш, старший брат Порче, и мужчина, который, хотя и был совершенно незнаком Тену, выглядел достаточно похожим на более старую версию Кима, так что было нетрудно догадаться, что это был старший брат, о котором Ким спрашивал по телефону.       — Че, черт, спасибо, что ты в порядке, — Порш выдохнул эти слова так, как будто всю дорогу задерживал дыхание, и если судить по выражению его лица, возможно, так оно и было. Потянувшись к своему младшему брату, он попытался заключить его в объятия, но, к его смущенному удивлению, Порче протестующе взвыл и вцепился в Кима, звук был настолько полон отчаяния, что Порш от неожиданности отступил на шаг назад, пойманный успокаивающей рукой на пояснице, когда Кинн встал рядом с ним.       — Его накачали наркотиками, — легко поставил диагноз Кинн, заметив раскрасневшийся, взволнованный вид Порче.       Голова Порша повернулась от Порче к Кинну, он выглядел ошеломленным, прежде чем его глаза остановились на Киме с убийственным выражением лица.       Ким невозмутимо ткнул обвиняющим пальцем в сторону, где Чатри и Тен пытались остаться незамеченными на периферии группы.       — Мы поговорим позже, — сказал Порш Тену с серьезностью, которая заставила Тена мысленно принять решение пойти в два разных храма, чтобы совершить заслугу на следующий день.       — Конечно, Пи’Порш, — почтительно ответил Тен, предлагая извиняющийся «вай», прежде чем незаметно пнуть Чатри по лодыжке, призывая его сделать то же самое, и двое скрылись, споря и препираясь, оказавшись вне пределов слышимости оставшейся четверки.       — Может, нам отвезти его в больницу? — спросил Порш у Кинна, когда они вернулись в машину, Ким каким-то образом справился с Порче, все еще цепляющимся за него, как прокаженный за святого.       — Слишком много вопросов, — отклонил предложение Кинн, — мы отвезем его обратно в комплекс и отправим к семейному врачу, — он дал указания водителю, который, к счастью, влился в редкое ночное движение. Кинн и Порш сидели лицом к Киму и Порче, все трое мужчин пытались смотреть куда угодно, только не на самого молодого пассажира автомобиля, который в настоящее время терся о кожаный салон, обеими руками обняв Кима за плечи, он прижался лицом к изгибу шеи Кима, чуть-или не целуя его, но вместо этого шмыгал носом и скулил где-то в глубине горла, как будто отчаянно нуждался в чем-то, чему он не мог точно дать названия, но что, как он знал, Ким мог ему дать.       — Пи’Ким, — наконец выдавил Порче, приблизив губы к уху музыканта, его низкий, мелодичный голос напоминал песню сирены, — Пи’Ким, поцелуй меня, пожалуйста, — умолял он так душераздирающе сладко, что даже монаху было бы трудно устоять, но Ким каким-то образом справлялся.       — Ш-ш-ш, — мягко прошипел Ким Порче, проводя подушечкой большого пальца по дрожащим губам мальчика, — мы почти дома.       Кинн грубо фыркнул.       — О, внезапно ты понял, что это твой дом тоже? — многозначительно спросил он.       Выражение лица Кима стало безжизненным.       — Кинн, — сказал Порш с предупреждением в голосе, и Кинн, казалось, был готов поспорить, оба старших брата повернулись лицом друг к другу, но их отвлекло удивленное шипение, и обе головы повернулись, чтобы посмотреть на Кима, чей большой палец был зажат между губами Порче, выглядящий блаженным подросток, влажно посасывал захваченный палец Кима, будто он вообще не знал о своем брате и парне его брата, сидящих менее чем в двух футах от него.       — Серьезно? — спросили Порш и Кинн в унисон, бросив на Кима одинаковые неодобрительные взгляды.       — О, ты собираешься обвинять меня? — раздраженно спросил Ким, когда он так осторожно и нежно, как только мог, старался вытащить свой палец, каждое посасывание и прохождение нетерпеливого, мятного язычка Порче, делало это, вполне возможно, самой абсурдной и смущающей ситуацией, с которой он когда-либо сталкивался в присутствии своего брата.       — В его словах есть смысл, — самодовольно сказал Кинн Поршу, — твой брат — горячая штучка, когда он возбужден, определенно Киттисават насквозь и чет… — не успел он договорить, как Порш ударил его кулаком в живот, побуждая проветриться и эффективно заставив замолчать.       К счастью, машина въехала на территорию комплекса как раз перед тем, как ситуация на заднем сиденье стала еще более ожесточенной, поскольку Кинн и Порш теперь боролись всерьез, а Порче решил заползти на колени Кима, как только его освободили от ремня безопасности.       — Это ужасно нелепо, — сказал Ким больше себе, чем кому-либо другому, и открыл дверь, вытаскивая Порче из машины вместе с ним, — не забудьте вызвать врача, — напомнил он клубку ударов кулаками и ногами на заднем сиденье, прежде чем захлопнуть дверь и занести Порче в дом.