Burn, my Amber Heart!

      Танджиро внимательно вглядывался в лицо отца — шокированное и нахмуренное — и в лицо матери — испуганное и озабоченное. Освещенные слабым светом, исходящим от фонаря, они выглядели нереальными, скорее наоборот — каким-то духовным воплощением. Они совершенно не понимали, откуда у них снова по двору гуляли курицы; причем очень крупные, с яркими перьями. А Танджиро ответ знал, но точно знал, что если бы попробовал объяснить, то родители сочли бы его сумасшедшим. Поэтому он молча смотрел в тарелку и кусал губы. Родители спорили, а мать сдерживала всхлипы. — Это точно неизвестное божество! Надо явиться в храм и помолиться!        Танджиро затравленно хмурился. — Папа, помнишь, я нашел у колодца маленький янтарь?        Парень знал, что отец не любил возвращаться в прошлое и вспоминать те моменты, которые принесли мало приятного, поэтому все члены семьи, в том числе и младшие, удивленно посмотрели на Танджиро, а затем на отца, ожидая его реакции. Киэ с трудом проглотила вареное яйцо. — Помню.        Танджиро открыл рот, но не произнес ни слова. Он вдруг понял, что совершенно забыл придумать историю о том, как в его кармане появилось еще несколько драгоценностей. Поэтому он сидел и глупо смотрел на отца, взгляд которого с каждой секундой становился более подозрительным и обеспокоенным. Все молчали, наблюдая за сценой, и ждали, что скажет запуганный Танджиро в свое оправдание.        По другую сторону молча сидела Недзуко и, казалось, не интересовалась происходящим до сего момента, но вдруг она поняла, что все ждут ответа от брата, и подняла голову. — Он хотел сказать, что нашел еще несколько камушков, папа.        Танджуро взглянул на дочь еще более удивленно, и юноша втайне порадовался, что отец посмотрел так не на него. Однако вопросов стало еще больше. — В смысле? Откуда? Что происходит?        Танджиро меньше всего хотелось, чтобы родители подумали, будто он украл их у какого-нибудь богатого господина в деревне, особенно теперь, когда парень стал чаще пропадать дома. Он сглотнул, не зная, что сказать, и понадеялся, что Недзуко придумает что-то. — А он вам с мамой не рассказывал? Какой скромный! Танджиро настоящий герой!        «Хоть бы не наговорила дел, Недзуко.» — Он почему сегодня так долго домой не приходил? В деревне был, там один негодяй обокрал женщину! За ним погнался патрулирующий истребитель, но Танджиро первый перехватил вора! Тогда господин решил вознаградить его и дал янтарные камни.        Танджиро замер с раскрытым ртом. Ему слабо верилось, что родители поверят в такую наивную ложь, даже если Недзуко рассказала это так, будто сама там была и все видела. На секунду его сердце сжалось от осознания того, что с ним сделает отец, и он опустил взгляд вниз и покраснел. Ему хотелось провалиться сквозь землю. — Какой ужас! — испугалась мать, и парень почувствовал, что она смотрит на него. — Тебя могли ранить, Танджиро! — Это просто невероятно, — сказал не то поверив, не то отрицая, отец, — это было очень опасно, безрассудно… И смело. Ты поблагодарил господина? Он был здесь раньше, а будет?        Танджиро отвечал робкие «да», «нет», пока младшие восхищенно тарахтели и смотрели на старшего брата с восхищением и улыбками. Танджиро посмотрел на Недзуко, мельком заметив, как она неуверенно улыбается. Он округлил глаза — парень понял, что сестра сама не верила, что ее ложь действительно примут за чистую монету. — Наверняка этот вор был не отсюда, потому что каждый тут друг друга знает! — А господин, ты его запомнил? Будет ли он еще здесь?        Танджиро задрожал. Если бы это и правда произошло, то все в деревне знали бы об этом случае. Недзуко поняла, почему он так напугался. У нее всегда было особенное чутье читать его мысли. — Только господин попросил не судачить об этом, поэтому все молчат… — Это правильно, — рассудил отец, — наверняка у него появились бы неприятности от того, что вора ему помог задержать деревенский парень. — Янтарь можно обменять на деньги? — спросил Танджиро сухим дрожащим голосом. — Это ведь драгоценность, значит и стоит много. Это поможет нашей семье первое время.        Отец нахмурился. Видимо, он тоже думал о том, о чем и его старший сын. Однако он не мог заявиться к торговцам с такими драгоценностями, поскольку вызвал бы слухи и подозрения. — Можно поехать в дальний город и обменять, — сказал он, — там никто не будет спрашивать. — Но путь туда тяжелый и длинный. К тому же, скоро зима. А еще у нас нет лошади, — возразила Киэ, глядя на главу семьи. — Я что-нибудь придумаю. Мне все равно давно стоило отправиться туда по делам. Придется оставить хозяйство на нашего защитника.        Танджиро криво и сдержанно улыбнулся. Ему стало стыдно от того, что сестре пришлось солгать из-за него. Теперь ему верила вся семья, восхищалась им незаслуженно, наивно доверяя Танджиро и возвышая в своих глазах. Ему стало паршиво, отчего он сжал под столом вспотевшие руки. — Если эти янтарные камни оценят очень высоко и дорого, мы сможем прожить эту зиму без нужды, — вдруг осенило Танджуро, — возможно, сможем приобрести лошадь или… Отдать Недзуко в Окия.        Девушка удивленно посмотрела на отца. Все в ее внешнем виде вызывало восторг и долю надежды, но промелькнувшее в ее глазах сомнение заставило Танджиро поколебаться. Младшие братья затараторили, поэтому отец отправил их спать. Вскоре на кухне стало пусто и даже одиноко, несмотря на четырех человек, сидящих за столом. — Насколько я знаю, — начала Киэ, на которую необычайно была похожа ее дочь, — девочек обучают за деньги окия. А потом их пристраивают богатым господам и те отрабатывают свое обучение сами. — Вы думаете, я бы смогла? — смутилась она. — Конечно. Ты очень усердная и изящная. Ты была бы самой красивой гейшей во всей Японии, — заверил вдруг Танджиро, на что сестра смутилась. — А если Недзуко… — отец испуганно сдвинул брови, — кто-то попытается воспользоваться? — Такого быть не может, — возразила Киэ недовольно, хотя разделяла беспокойства мужа, — гейша — это искусство и эстетика, но никак не куртизанка. Гейша развлекает мужчину песнями, разговорами, иногда игрой на музыкальных инструментах, но не торгует телом.        Пока родители спорили, Танджиро и Недзуко молчали. Парень смотрел на нее и пытался увидеть в ее выражении, хочет ли она этого. Девушка и сама хотела понять и настолько глубоко погрузилась в себя, что не услышала, как родители обращаются к ней. Она с надеждой посмотрела на брата, но и он не слушал их, поэтому смущенно сдвинул брови. — Ты хочешь? — с сомнением спросила Киэ, заботливо коснувшись ладонью плеча дочери. После непродолжительного молчания, она посмотрела на брата, который кивнул ей, и вздохнула. — Я думаю, я смогла бы стать гейшей. Я ведь способная, — почему-то глава семьи очень удивился и нахмурился. Он переживал за дочь, — к тому же, хорошие гейши много зарабатывают. Всего пару лет, и я смогу научиться всему. Меня смогут обучить в крайние сроки, если увидят, какая я упорная! — И красивая, — добавил Танджиро, — у красивых девушек много шансов. У тебя — тем более.        Недзуко улыбнулась. Родители нерешительно переглянулись. — Мы договоримся со старыми знакомыми. Поедешь завтра с отцом в город, чтобы все разузнать? — А правда можно? — восторженно спросила она. Они нечасто посещали город. — Я бы очень хотела!        Киэ кивнула. Танджиро украдкой следил за беспокойной матерью. Ему хотелось помочь семье и дать им возможность жить без нужды в деньгах. Он задумался над тем, сможет ли как-то еще добыть янтарные камни без подозрений. Парень подумал о том, что мог бы выполнить какую-то работу для Дзинко и в награду получить драгоценности. Однако вопрос про таинственного господина все еще был открытым.        Когда родители отправили их спать, Танджиро еще долго не мог уснуть и позволил Недзуко вполголоса бормотать о своих надеждах, переживаниях, сомнениях и мечтаниях. Он слушал сестру и улыбался, когда она говорила глупости, грустно вздыхал, когда она предавалась сомнениям, и задумывался, когда она рассуждала о сложных вещах.        А после, глубокой ночью, когда в их скромном доме не горела ни одна свеча и угольки в ирору, он снова услышал, как что-то шкребется снаружи. Парень оделся, втайне надеясь, что ëкаи пришли с добрыми намерениями, обулся в отцовскую обувь и на выходе из комнаты задержался. Он вытащил из дыры в футоне маску и тихо вышел из дома, стараясь не скрипеть дверью.        Снаружи оказалось очень холодно и непривычно спросонья. Он вдохнул морозный воздух и тихо обошел дом, ступая по мерзлой дороге из инея. Танджиро немного боялся, когда снова слышал шкребущие звуки у курятника. Он шел осторожно и тихо, почти пригнувшись к земле, пока не обошел весь дом и не остановился у низкого забора. Парень увидел яркое огненное свечение и на мгновение испугался, что яркий свет привлечет внимание.       По его двору ходил ëкай. Танджиро не осмелился позвать его, потому что не знал его имени. Он немного боялся, однако страх исчез, стоило ему увидеть, как Дзинко поднимает руки вверх и разводит их в стороны, из-за чего огненные мазки как будто накладываются на темный небосвод. — Ты меня искал, юноша! — весело сказал мужчина и обернулся. Танджиро вдруг понял, что очень рад его видеть. — Прости, у меня были свои дела! — Господин Дзинко, Вы пришли ко мне в такой поздний час? — Не только я!        Кицунэ подвинулся, открывая стоящего позади Оками — Белого волка. Танджиро спешно поклонился им обоим. При гордом изучающем взгляде волка и хитром прищуре лиса он чувствовал себя спокойно. — Конечно, нельзя заставлять ждать. Он был тебе нужен?        Танджиро несмело шагнул к ним и сжал в руках маску. Он украдкой смотрел на двери и надеялся, что никто не проснется. Под любопытным взглядом Кицунэ он снова обеспокоенно поклонился. — Очень хороший поклон, — похвалил Дзинко, — для деревенской доярки! Ты юный господин, Камадо. В твоих движениях должно быть больше страсти, гордости и величия. — Пожалуйста, мне очень нужны ответы, — парень истерично улыбнулся, — я не понимаю, почему меня называют господином и относятся ко мне, как к наследнику императора. Я знаю, что Вы вдвоем знаете! Прошу, скажите мне всю правду.       Мужчина улыбнулся. Оками остался в стороне и с задумчивым нахмуренным видом следил узкими глазами за парнем. Яркие огненные глаза Кицунэ вдруг стали источать глубокую печаль. Он повернулся к парню спиной и пошел в сторону леса. — Велика цена за правду, — как-бы невзначай сказал Оками, — если он узнает все, это может окончиться для него печально. — Вы хотите что-то взамен? Но что я могу предложить волшебным ëкаям, которые могут сделать что угодно?        Длинные хвосты Дзинко заиграли, как костер. Танджиро смотрел на них очень завороженно и печально. Он понимал, что просто так в жизни ничего не бывает, но ему не хотелось выполнять что-то опасное и рискованное. — Будь моим любимым младшим братом! — заявил Дзинко. — И я буду тебя учить и оберегать. Ты получишь мое покровительство и сможешь распоряжаться моими силами, как тебе вздумается.        Парень отошел на шаг назад. Он опустил голову вниз, сжал кулаки и опустился на холодную землю трясущимися ногами. Ему стало жарко от того, как мужчина внезапно повернулся к нему и сложил ладони на груди. Оками выжидающе оглядывался, лениво поворачивая внезапно появившийся большой белый хвост. Парень смотрел на ëкаев и совершенно не понимал их намерений. Наконец юноша неуверенным голосом спросил: — Для чего Вам это? Прислуживать деревенскому мальчишке?        Дзинко улыбнулся опасно-обворожительной улыбкой и сдвинул брови к переносице. Его взгляд потеплел и он весело рассмеялся. — Если ты узнаешь правду, твоя жизнь уже не будет прежней! Ты будешь в опасности, а тут я — Великий восьмихвостый лис! А также уважаемый Оками — Томиока, защищающий каждого в нашем лесу. У меня большая сила, у тебя тоже. Только такой лисенок, как ты, еще не умеет ее контролировать. Я буду тебе полезен! И ты мне будешь полезен — ты нигде не видел восьмихвостых лисов! Мне нужен последний, тогда я смогу стать Ками, как и наш уважаемый Белый волк!        Танджиро выдохнул воздух. Ему было тяжело дышать рядом с Дзинко, как будто что-то препятствовало попаданию кислороду в легкие. Парень уверенно выпрямился. — Как Вас зовут, господин Дзинко?        Лис улыбнулся шире и взмахнул рукой. Танджиро скосил глаза на волка, который вдруг неожиданно ухмыльнулся одной стороной лица. Из-за жеста Кицунэ вокруг них образовался огненный круг и парящие в воздухе сгустки пламяни. — Я Кеджуро Ренгоку, восьмихвостый янтарный лис, первый в своем роду. Теперь тебе, юный господин, известно мое имя. Я в твоем распоряжении!        Ренгоку посмотрел на Оками с таинственной улыбкой. Волк покачал головой. Он еще не был готов назвать свое полное имя.        Танджиро нелепо уставился на ëкая и смущенно попятился. Тошнота, которую ему с трудом удавалось сдерживать, вместе с головокружением обрели еще бóльшую силу. Парень не устоял и упал. — Надень маску, юноша, — посоветовал Дзинко парню, когда тот с трудом кашлянул, — ее сила требует выхода!        Оками подошел к Танджиро и быстро поднял его над землей, а Ренгоку взял парня за другую руку, помогая Ками придержать его. Камадо испуганно огляделся и закрыл глаза. Он на миг забыл, как разговаривать. Неожиданная слабость поразила его и выбила из колеи. Еще никогда Танджиро не было так плохо, но даже тот факт, что его на руках держали ëкаи, нисколько не успокаивал.        Волк с пронзительным взглядом, в свою очередь, серьезно нахмурил брови. — Послушай меня, мальчик мой! Открой глаза и соберись, — Ренгоку приблизился к его лицу и несильно дунул на кончик носа. Танджиро прищурился от неожиданного жара огня. Он зашевелился, и Кицунэ отпустил его. Парень быстро натянул маску на лицо, которая легла на него, как влитая. Внезапный прилив сил придал ему бодрости. На секунду Танджиро подумал, что никогда больше не снимет эту маску.        Ренгоку довольно кивнул, заботливо глядя на парня сверху вниз. Оками отпустил его, хмуро отходя в сторону. — Слушай, — Ренгоку взял его за руку и повел в лес. Томиока остался стоять и ждать на месте, кивнув Танджиро, когда тот обернулся.        Они спустились к оврагу и вышли на длинное безжизненное поле. Вокруг было дико, холодно и пусто, однако свет, который источал Кицунэ, переставал пугать Танджиро. Он шел за взрослым, который время от времени оглядывался, и юноше казалось, что он попал в сказку, в которой сейчас за ними идет погоня.        Ренгоку привел его в самую чащу леса через овраги и засохшие деревья. Он усадил его на поваленную сосну и отошел. — Ëкаев очень мало, юный Танджиро! А Кицунэ — тем более. А таких, как мы с тобой, единицы. — Вы хотите сказать, что я — лис-оборотень? — Танджиро удивленно вытаращился на него. — Твой случай, юноша, особенный! Ты не наш. Но и не их. Не людей. Свой среди чужих, чужой среди своих. Что-то случилось с тобой, раз ты обрел часть этой силы!        Танджиро опустил голову вниз, закрыл лицо руками и заплакал. С каждым предложением Ренгоку появлялось все больше и больше вопросов, а он терялся все сильнее и сильнее. Кицунэ неслышно вздохнул и окружил его своими теплыми хвостами. Танджиро чувствовал, как он на него смотрит и выжидает. Парень совершенно растерялся, но когда попытался собраться с силами, Ренгоку положил свою когтистую руку ему на голову, и тогда Танджиро снова не справился. — Я не знаю ответ на вопрос, кто ты, юноша. Но зато я знаю, что ты исключительный, что в твоих руках власть. Сила. И ты сам решишь, куда ее направить! — Сила? — осипшим голосом спросил Танджиро, подняв голову. — Я могу… Как и Вы? — У тебя всего один хвостик, пока ты слаб! Когда будет два, значит, ты станешь сильнее. Три — еще сильнее! — А я смогу защищать? И сделать так, чтобы у моей семьи были средства для жизни? — Ты сможешь все! Но с одним хвостом будет очень трудно. — А как… — он стушевался. — Как мне… Отрастить хвосты? — Покровительство! — он выждал, когда Танджиро осознает. — Чем больше живых существ тебя уважает, верит в тебя, тем сильнее ты становишься. Твори больше хороших дел, заставь людей поверить в янтарного лиса!        Танджиро сдержанно поклонился. Он с уважением относился к Ренгоку и любому ëкаю, однако он не был готов стать им. Сам же Кицунэ, заметив замешательство на лице юноши, приблизился к нему. Танджиро столкнулся с его глубоким взглядом и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он помнил рассказы и легенды о том, что лисы гипнотизируют людей и забирают у них то, что им дорого.        Но Танджиро, к собственному удивлению, уважал Ренгоку и не боялся его. Когда он прекратил близко смотреть в его глаза, он отошел назад и плавным движением взмахнул рукой. — У тебя такие глубокие терзания, мальчик мой! Ты так погружен в свои проблемы, что с трудом замечаешь хорошее! Посмотри, перед тобой лис! Ты получишь мое уважение. — Зачем это Вам? Разве Вам будет с этого выгода? — Моя миссия, юный господин, секретна! Наши пути сходятся. Ты жаждешь узнать всю правду и понять, кто ты. Твой путь опасен. Мой путь схож с твоим. Нам дальше вместе! Я не желаю бросать янтарного лиса! — Вы правы, — только и произнес парень, — я не смогу жить в неведении. Вдруг я вовсе не сын своих родителей? И даже если так, я приму эту истину. А затем с помощью обретенной силы смогу помочь семье. — Очень похвальная и добрая идея! — Ренгоку зашевелил хвостами, как огненными языками, и подкрался ближе. — Не сомневайся в себе, юноша. Я буду идти с тобой. Ты интересный и в тебе огромный потенциал! Если передумаешь, я всегда готов стать для тебя старшим братом!        Танджиро сдержанно улыбнулся. Засохшие слезы на щеках начали припекать. Он поднялся и поклонился. — Спасибо, что нашли для меня время. Теперь я знаю, что мне нужно делать дальше.