8.
27 января 2023 г., 14:00
just because i don’t show it, doesn’t mean i don’t feel it.
— Не хмурься ты так. Что, совсем не нравится? Чимин удобно устроившись на чужой постели, то и дело переводил взгляд на предназначенного, что вот уже битый час сидит над книгой. Заставить Чонгука прочитать хоть что-то оказалось не так-то просто, но парню это удалось. Он на протяжении недели бегал за предназначенным хвостиком с книгой, то и дело пытаясь всучить ее в руки. Но Чонгук тоже был не так прост, каждый раз находя отговорки. То у него был завал из домашки, то сеанс у врача, то парень просто нагло уходил от него, таща за собой Мингю. Если Чонгук так старательно бегал от Чимина, ему ничего не стоило догнать его уже дома. В пятничный вечер Чимин заглянул в гости под предлогом поесть вместе, махая пакетом с аппетитным фастфудом. Чонгук сразу будто ожил, резво раскладывая приборы и еду на стол. Он вот-вот хотел распаковать один из бургеров, когда под его носом появился тонкий переплет. Парень вмиг будто замер, откладывая еду обратно. — Почитай хотя бы немного, а потом мы поедим, — Чимин резво улыбнулся, кладя в рот тонкую палочку картофеля и усаживаясь на кровать. И вот еда уже начала остывать, Чимин лежал на кровати, зарываясь в одеяло, а Чонгук так и сидел на полу, уткнувшись в книгу. Тишину разрывали только редкие перелистывания страниц, скрип мебели и тяжелые вздохи парня. Чимин изредка поднимал взгляд на потуги его предназначенного, то, как упорно он пытался пробираться через текст. Ему, будучи студентом литературного факультета, было так странно наблюдать за человеком, который с такой силой воли заставлял себя читать. Наконец, Чимину надоело следить за мучениями парня, и он со вздохом забрал книгу у него из рук. — Ладно, я понял, что с чтением у тебя все не слава богу. Пойду разогрею еду, — парень ухватил тарелки с бургерами, направляясь на кухню, чтобы засунуть те в микроволновку. Так вот, каково это иметь предназначенного с совершенно противоположными взглядами и интересами. Чимин уже долгое время так старательно пытался найти хоть какие-то точки соприкосновения, отыскать то, чем бы они могли заниматься вместе. Только вот ничего не выходило. Это и расстраивало. — Обиделся? — Чонгук зашел в помещение, облокачиваясь рядом на столешницу. Они оба выглядели измученными и уставшими, а проведенное время вместе даже не спасало ситуацию. Им будто совершенно не о чем было разговаривать. — Нет, все нормально. Прости, что заставил делать то, чего ты не хотел, — Чимин все сильнее прогибал спину от усталости, дожидаясь, когда микроволновка наконец прогреет чертову еду. Это такое странное чувство одиночества ползло в груди, забираясь рептилией в голову, что сил терпеть его уже не было. — Идем поедим наконец, и я пойду домой. — Чимин, ты, может, не так все понял. Я очень давно не держал книгу в руках и мне трудно концентрироваться, но это не значит, что мне не понравилось, — Чонгук плетется следом, держа в руках бутылку колы и несколько стаканов. Идет, шаркая тапочками, будто хочет оповестить о своем присутствии сзади. — Я обязательно дочитаю. — Говорю же, все нормально. Понимаю, что тебе проще смотреть, а не читать. Это я со своим непонятно чем влез, — присаживается за низкий столик, сразу набивая рот едой. Быстрее все съест, значит быстрее уйдет из этой неловкости. Все происходит так, как и думал Чимин в юности. Они просто с Чонгуком разные люди, с разными интересами и разными взглядами на жизнь. А это они даже не встречаются. — Я же вижу, что ты расстроился. Ну да, дурак-дураком я, что не смыслю ничего в литературе, этих греческих героях и богах. Я правда дочитаю, Чимин. Так что, оставь мне книгу. И сам оставайся, — Чонгук останавливается от жевания, всматриваясь в чужие зрачки. Чимин выглядит подавленным и очень неумело пытается это скрыть. — Мы можем сделать что-нибудь еще вместе. Может быть, есть идеи? Чимин сидит в тишине долгие несколько минут. Найти что-то такое, что могло бы понравится им обоим? Но будто ни одной такой вещи не существует, ничего на ум даже не приходит. Им нравится корейская кухня и фастфуд, они оба домоседы, но так проходят их каждые выходные. Они едят и сидят дома. Посмотреть Нетфликс? Чонгук любит зарубежные боевики и детективы, а Чимин предпочитает дорамы. Пойти по магазинам? Проще закупиться через Интернет. Что тогда делать? — А что если нам сделать то, что никто не делал? — Чимина осеняет, а в голове звучит голос Мингю, который так и нахваливал ежегодную университетскую поездку на местную базу. Это ведь будет вроде как новый опыт для них обоих. Куча людей, свежий воздух, странные игры и все это для них двоих таких скучных. В качестве выхода из комфортной зоны. — Мингю говорил, что в прошлом году ты не ездил в университетский лагерь. Мы могли бы съездить туда вместе в этот раз. — Чимин, я правда не думаю, что это лучшее место для времяпрепровождения. Пьянки в кругу малознакомых людей, чтобы наутро проснуться непонятно с кем в кровати в луже собственной блевотины. Мингю нравятся такие мероприятия, потому что он знает половину университета и ему весело проводить время в таких компаниях, — Чонгук устало наклоняет голову. Мингю паршивец, надо же было ему рассказать Чимину про это местечко. — Мы же будем там вдвоем, никто не проснется непонятно где, правда же? — Чимин выпрямляется и смотрит почти умоляющими глазами. — Чонгук, нас и так считают о-очень странными, а с этими людьми нам еще учиться и учиться. Может, стоит показать, что мы не такие уж странные и такие же веселые? Пожалуйста, это последнее о чем я тебя попрошу. — Что мне за это будет? — Чонгук наконец распрямляет брови и спину, отклоняется назад, с ухмылкой глядя прямо Чимину в лицо. Атмосфера резко становится другой. Теперь он прежний. Тот самый Чонгук, от которого веет силой, властью и уверенностью. Чимин моментально тушуется под таким напором. Взгляд бегает с темных блестящих глаз к чужой груди в свободной футболке и обратно. Парень даже чувствует, как краснеет, а воздух вокруг становится гуще, тяжелее. Что хочет Чонгук? Объятия, поцелуй, секс? — Чимин? — Я п-приготовлю тебе шоколадные панкейки и сделаю какао, — Чимин прочищает горло, едва узнавая свой высокий и визгливый голос. Что-то у него сильно поднялось давление, а с ладоней так и течет. Чонгука же устроит такой ответ? Какой же он все-таки девственник по жизни. — Идет, — Чимин слышит радостный выдох Чонгука, замечает, как тот при упоминании любимого лакомства сразу тает и начинает улыбаться. Да у него даже будто слюнки начинают течь от упоминания еды. Глаза Чонгука заставляет блестеть только одна вещь на этом свете — чертовы блины. — Передам Мингю, чтобы он нас записал. А ты чего такой красный? Чимин, все это время ерзающий по полу, вмиг остановился. Боже, он еще и полный дурак. Смотрит на этого прекрасного мужчину перед собой, думает о непотребном, а потом жалуется на свою никчемную жизнь. «Чимин, все счастье перед тобой. Протяни руку и ныряй в омут с головой. Не будь настолько трусливым. Чонгук ни за что не догадается о твоих чувствах, если ты и дальше будешь ломать комедию и строить из себя непонятно кого. Надо быть смелее в своих желаниях.» Чимин прокашливается, запивая нервозность колой. Как его настроение из подавленного могло превратиться в «таю под взглядом собственного предназначенного за долю секунды»? — Да как-то жарко просто в комнате стало. Может, кондиционер плохо работает? — мотает головой по сторонам, будто проблема действительно в железяке под потолком, а не в собственных мыслях. — Ну, ты бы еще теплее одевался. На дворе ведь лето почти. Тебя здесь никто не съест, так что можешь снимать свою толстовку, — Чонгук усмехается, начиная складывать мусор от съеденного в отдельные пакеты. — Лучше бы съели, — бурчит себе под нос, пытаясь выпутаться из кофты. Дышать и правда становится будто легче, а оголенную кожу приятно холодит свежий воздух, пока Чимин не замечает взгляд предназначенного на себя. Он что, опять сделал что-то не так? — Что-то случилось? — Ты что-то сказал, или мне послышалось? — до этого Чонгук был уверен, что слышит прекрасно, либо это были какие-то слуховые галлюцинации. Он даже успел несколько раз прокрутить у себя в голове чужие слова. — Я? А, я сказал, что приготовлю панкейки после нашей поездки. Тогда ты их и съешь. Хорошо? — Чимин отводит глаза от чужого напряженного лица. Ну и что это еще за реакция такая? Мало того, что Чимин ляпнул глупость и почувствовал себя неловко, так еще и это непроницаемое лицо Чонгука. Он совсем не готов смотреть на Чимина под таким углом? Они только друзья? — Конечно, если мы останемся живы после такой зажигательной вечеринки. Пойду вынесу мусор и приберу все, а ты ложись. Уже поздно идти домой, — Чонгук берет весь мусор и правда идет на выход, оставляя Чимина одного. Парень много думал. Он провел бесчисленное количество минут, все глубже и глубже погружаясь в свои мысли. За его спиной и преградой из подушек сопел Чонгук, а Чимин, завернутый по нос в одеяло, никак не мог уснуть. Что-то было не так. Либо с Чимином происходили какие-то неполадки, либо ситуация была вне его контроля. Чонгук казался тем, кто довольно честно выражает собственные мысли и эмоции, но с предназначенным он осторожничал. Они вот-вот вроде после долгих недомолвок и трудностей пришли на стадию друзей, налаживали отношения и как можно больше тусовались вместе. Но Чимин страшно погряз в этом болоте. Парень был именно тем, кто предложил дружбу для начала, так почему же он теперь жалуется. Если Чонгук двигался со скоростью семьдесят километров в час, притормаживая на опасных поворотах и останавливаясь на светофорах, то Чимин летел все сто девяносто, игнорируя любые преграды и то и дело вылетая в кювет. Да не мог он позволить себе быть медленнее. Сердце не разрешало. Оно качало кровь, работая на износ. Давно такого не было, возможно, еще со школы, но эмоции прямо-таки захлестывали Чимина. Рядом Чонгук, который каждый раз будто осторожно проводит черту, когда они наедине. Почти никогда не касается, редко на его лице появляется что-то кроме усталости и кроткой улыбки. Да он даже ставит эту дурацкую стену в виде подушек, чтобы что, чтобы Чимин до него не добрался? Чимин думал, что не будет успевать за всей пылкостью и опытом своего предназначенного, у которого со средней школы не было отбоя от поклонников. Но оказалось все прямо противоположно: Чонгук медлил, осторожничал, либо сомневался в чем-то, а Чимин завис в огромном ворохе чувств, которые терроризировали его тело каждый гребаный день. Подозревал ли он, что любить человека может быть сложно? Наверное, да. Размышлял ли он, что с Чонгуком будет все настолько непросто? Есть сомнения. Может быть, эта поездка наконец помогла бы Чимину посмелеть и наконец разобраться со всем происходящим? Парень перевернулся на другой бок, встречая взглядом подушку. Чонгук за ней звучно дышал, то и дело шелестя одеялом. Чимин осторожно просунул руку между преградой, на ощупь пытаясь отыскать чужую ладонь. Одиночество пожирало его изнутри. Не прикоснется сейчас, тогда весь мир пойдет крахом. Наконец, парень нащупал чужие холодные пальцы, расслабленно расправленные под одеялом. Чимин осторожно ухватился сначала за один, провел вдоль каждой выпуклой косточки. Остановился, кажется, на безымянном пальце, затаив дыхание. Чонгук хрипло прокашлялся во сне, дрогнув всем телом, отчего Чимин поспешно отдернул руку, моментально перемещаясь на свою половину. Сердце громко колотилось в груди так, будто он делал что-то до жути неприличное. Успокоившись, Чимин свернулся под одеялом. Тревога овладевала его организмом. Совсем скоро все изменится.*
Погода стояла прекрасная, почти летняя, с жарким палящим солнцем и духотой всех тридцати пяти градусов. Чимин не спеша направлялся к университету, таща на себе огромную походную сумку. Ему казалось, что на три дня невозможно собрать много вещей, но это было не так. Ночи в лесу были холодные, тем более рядом с горами, значит надо было взять несколько свитеров и куртку. Неизвестно, что можно было ждать от этого маленького путешествия, но Мингю говорил, что весело точно будет. Чимин на это очень надеялся. Настроение было ниже плинтуса и готово было опуститься еще ниже. Поэтому парень чего-то да ожидал. Напротив университета построились группы людей, ждущие своей очереди в автобусы. Два знакомых силуэта стояли поодаль, тихо переговариваясь. Чонгук надел огромные солнцезащитные очки, поэтому было совсем непонятно, куда он смотрит. Чимин надеялся, что на него. Чтобы хоть когда-то, хоть иногда одаривать его персону взглядом. Парень нацепил доброжелательную улыбку, подходя ближе к предназначенному и его другу. — Готовы к поездке? — произнес, как можно громче, переманивая все внимание на себя. Оба синхронно повернули голову на звук. Чонгук слабо улыбнулся, наклоняя голову. — Если ты о том, что нам предстоит выживать три дня среди кучи пьяниц, то я непременно запасся сменной одеждой на случай, если меня заблюют, — парень похлопал себя по рюкзаку за спиной такому же огромному, как у Чимина. — Чимин, я действительно поражен твоими возможностями уговорить Чонгука на такую авантюру. В прошлом году он упирался всеми руками и ногами, лишь бы не ехать. А в этот раз сам пошел записываться. У тебя есть суперспособности? — Мингю усмехнулся и громким хлопком ударил Чонгука по спине, отчего тот шикнул, подпихивая друга локтем. — Как ты его терпишь. — У него просто есть маленькая слабость, — Мингю корчит удивленное лицо. — У каждого ведь есть секреты. Чонгук вот любит п- — Нет, Чимин. Это су-упер секретная информация. Только между нами, идет? — Чонгук внезапно ласково улыбается так, как Чимин давно не видел. И на душе становится моментально легче. Парень выглядит таким же родным, каким изредка позволяет себе быть. Теперь у них даже общие секреты есть, хоть и совсем незначительные. — Ладно-ладно, голубки, позволю вам секретничать за спиной у друга. О, посадка на автобусы началась, — Мингю машет в сторону автобусов, куда и вправду начинают усаживаться студенты. Образовываются небольшие очереди, но людей все равно довольно много. В этом году как никогда. — Чимин, тебе придется провести наискучнейшую трехчасовую поездку в автобусе отдельно от Чона. — Почему? — парень вмиг грустнеет, представляя себе душный автобус с кучей громких людей и дорогу полную кочек. А провести поездку в одиночестве уже равносильно пытке. — Первый курс отдельно. Вон твой автобус кстати стоит. Знаешь, ты вообще ничего не теряешь. Поездки с Чонгуком — это не то, о чем следует мечтать. Он засыпает и потом храпит, как паровоз, — Мингю вновь смеется, пытаясь избежать руки Чонгука, которой он пытается того ухватить. Чимину завидно. С другом Чонгук такой озорной, веселый, и они даже подкалывают друг-друга. А с Чимином он будто сдерживает себя. — Придурок, он спит со мной на одном матрасе. Иногда. Какой храп вообще, — наконец парень хлопает Мингю по голове, удерживая того за плечо. Они уже начинают медленно идти в сторону автобусов, оставляя Чимина позади. — Чимин, увидимся уже там. Постарайся отдохнуть, пока будешь ехать. Следующие несколько часов парень действительно проводит наедине с собой. Весь автобус не замолкает от возгласов первокурсников: никто никогда не ездил в такие поездки, а значит все ожидают чего-то невообразимого. Им весело несмотря на жару и неприятный душок от пота. Для всех это новые эмоции, знакомства и приключения. Чимин их восторга не разделяет. Он снова один, снова чувствует себя неважно. Ему плохо от палящего солнца, плохо от запаха грязных носков совсем рядом с его сидением, какой-то парень всю дорогу долбит своими коленями ему в спину, а телефон, как назло, не может выцепить хоть каплю связи. Возможно, Чонгуку хорошо там, в автобусе, что едет на несколько сотен метров впереди. Он там с другом, они наверняка травят шутки и как обычно прикалываются. Ему эта поездка может и понравится даже несмотря на то, что Чимина не будет рядом. Наконец, маленький душный ад заканчивается и они оказываются возле огромного здания на живописной поляне. Воздух здесь прохладнее, дышится легче. Чимину даже начинает нравится: густой лес надвигается лавиной со всех сторон, а крутые склоны придают всему пейзажу объема. Ночью это место наверняка выглядит устрашающе. Парень бредет в толпе первокурсников, по инерции смотрящих по сторонам. Это место действительно завораживает. На крыльце, к удивлению, Чимина ждет Чонгук, тут же перехватывающий его сумку, что за короткий срок успела сдавить кожу на плече. Становится легче. Они молча заходят в здание, бредут по коридорам до третьего этажа. Это все похоже на небольшой сказочный отель, окруженный чащей. Вскоре перед Чимином открывается дверь в маленькое помещение с кроватью, шкафом и столом. Выглядит это все как обычная комната в общежитии, только с двуспальной кроватью. Чимина такое удивляет. — Будем спать тут? Вдвоем? — он проходит дальше, оставляет сумку у порога. Почти шелковое покрывало приятно холодит кожу, из-за чего хочется раствориться прямо в нем. Что Чимин и делает, ложась на один бок. — Людям, которые едут с предназначенными, могут предложить такую комнату. Это указывается при записи. Остальные спят либо в одиночных комнатах, либо в комнатах с одноместными кроватями. Ты просто часто спишь со мной, вот я и подумал, что будет лучше сделать так. Надо было спросить, прости, я не подумал, что ты можешь быть против, — Чонгук отворачивается к окну, впутывая пальцы в волосы. Почему он так занервничал? Разве Чимин похож на того, кто против? — Может быть, я могу с кем-то поменяться. Пойду схожу узнаю. — Стой-стой, Чонгук. С чего ты вообще решил, что я против? Поставим, как обычно, подушки и будем спать. Не умрем же ведь, — Чимин слабо улыбается, чувствуя на душе тяжесть. Что-то не так определенно. Они оба нервные, будто не в своей тарелке, а перед ними куча неоговоренных вопросов, которые никто не решается задать. — Мне кажется, нам нужно поговорить. — Что-то случилось? — Чонгук оглядывается за спину, впиваясь взглядом в чужие острые плечи. Вечно у них все идет наперекосяк. Как только решаются одни проблемы, то появляются другие. И так круговоротом. Было бы ложным сказать, что Чонгук не чувствовал напряжения и недомолвок от Чимина все это время. Но как будто так и должно было быть: они осторожничали, привыкали к обществу друг-друга и налаживали контакт. Их прошлое карабкалось за ними по пятам, поэтому они должны были продумывать каждый свой шаг, верно? — Ну, это касается нас с тобой и наших отношений, то есть- — Голубочки, чего вы засиживаетесь тут? Давайте-давайте, все собираются на заднем дворе. Что-то уже намечается, а вы думали будете по комнатам сидеть? Чон, давай галопом вниз, — Мингю ворвался в комнату, словно вихрь, разрушая атмосферу, по кирпичику собранную Чимином. Теперь они уж точно в ближайшее время не смогут поговорить. — Чимин, а тебе следует одеться потеплее, тут воздух быстро охлаждается. Чонгук, чего встал? До этого Чимин не замечал, что он единственный был в очень легкой одежде. Чонгук да и Мингю надели теплые спортивки так, будто готовились к сильному морозу. А он сидел на контрасте в легких шортах и футболке, до сих пор не отошедший от городского пекла. Воздух и правда охлаждался, отчего кожа вмиг покрылась мурашками. До этого Чимин не ощущал прохладу. Даже в таком, казалось бы простом деле, как одеться по погоде, он оплошал. — Надень свитер и теплые штаны, здесь действительно начинает морозить. Если хочешь, возьми мою ветровку, она висит в шкафу. Мы с Мингю будем ждать тебя внизу, хорошо? — Чонгук несмело махнул головой, уже уводимый другом. Вот так их разговор закончился, даже не начавшись. Чимин еще немного посидел на кровати. В коридоре слышался стук дверей, какая-то беготня, а значит что-то действительно назревало. Парень вытянул из своей сумки теплые спортивки и свитер, не спеша их натягивая. Вот его за язык-то никто не тянул предложить Чонгуку поехать сюда. Почему-то он был уверен, что они везде будут ходить вместе да и как-то поговорят, а затем в конце-концов распутают клубок недомолвок. Но вот он здесь один, а Чонгук там, в центре событий. Все как в школьные годы. Хотя к чему эта хандра вообще? Так было всегда, Чимин просто забыл эти ощущения. Он наспех взял чужую куртку, накидывая поверх и пошел вниз. Сейчас было бы славно чувствовать запах своего предназначенного на себе хоть через одежду, если бы Чонгук не стирал все вещи после разового применения. На заднем дворе было не протолкнуться. Везде кишели незнакомые люди, отчего Чимин потратил уйму усилий, чтобы отыскать Чонгука. Но тот стоял далеко, увлеченно переговариваясь с какими-то людьми. Он был тем, кто всегда умел выглядеть заинтересовано и скучающе одновременно, засунув руки в карманы и даже не проявляя ни единой эмоции. Зато люди его всегда слушали не моргая, учтиво кивали головой на некоторые слова. Чимина это восхищало и расстраивало одновременно. Чонгук был потрясающим, лучшим во всех проявлениях, кроме выражения чувств к предназначенному. — Ты еще не вытягивал номерок? — внезапно перед Чимином материализовался высокий парень в ярко желтой жилетке поверх куртки. Видимо, он был кем-то вроде организатора здесь. Чимин отрицательно покачал головой. — Значит вытягивай из коробки бумажку. Там будет написан номер твоей группы. Каждая группа состоит из четырех человек, вместе вы будете проходить определенный маршрут по территории базы. Так вы сможете и познакомиться с новыми людьми, и полюбоваться хорошими видами. Чимин вытянул аккуратную тройку, зависая на цифре. Придется найти кого-то, кому попался точно такой же номер. Парень походил кругами, заглядывая в листочки студентов, попутно спрашивая номер их группы. Команд оказалось действительно много, но он никак не мог найти свою. Неудача следовала за неудачей. — О, Чимин, так мы с тобой вместе, — за спиной послышался голос Мингю, а листок пропал из его рук. Отлично, значит он не будет только с незнакомыми людьми. — А я все искал и искал последнего из нашей группы. — Я последний? — парень и вправду увидел еще девушку и парня, стоящий рядом с другом. Все будто знатно подустали прохлаждаться на одном месте и искать последнего участника. — Ой, извините, я наверное слишком долго собирался. — Да ничего страшного, никто не обижается, верно? Тебе очень повезло, Чимин, ведь я знаю этот лес как свои пять пальцев, — они двинулись вперед по тропинке, Мингю шел впереди с небольшой бумажной картой, а Чимин ковылял третьим, разглядывая по сторонам природу. Место действительно завораживало: тропинка шла прямиком вверх по холму, откуда ровной полосой расступались деревья. Иногда встречались развороченные пни, под ногами то и дело хрустели шишки, а сквозь густые кроны пробивались облака. Чимину хотелось бы гулять по таким тропам каждый день. Он шел, выдыхая пар, и сердце в груди будто успокаивалось. Здесь, подмерзая, парень чувствовал душевную свободу и очищение от всех тех мыслей, которые пытались его догнать. Он будто был один в молчаливой тишине среди бескрайнего лесного пространства. — Ну какие ощущения у вас от поездки? — послышался голос Мингю впереди, отвлекая Чимина от мыслей. Он, как и девушка из группы, были впереди на несколько шагов, оставляя парня и какого-то незнакомца в хвосте. Тот самый незнакомец пробудился от голоса, ускоряя шаги, чтобы догнать ведущего. Чимин стал замыкающим. — Здесь все какое-то очень волшебное. Такая природа и такое место для отдыха. Вот бы вместе с предназначенным сюда приехать, — девушка робко рассмеялась, и все подхватили волну веселья, начиная рассказывать о своих ощущениях. — Давно я никуда не ездила из своего города. — А кому-то повезло побывать здесь с предназначенным, да, Чимин? — парень заметил, как все дружно оглянулись на него, из-за чего он поежился. Не хватало ему еще повышенного внимания к своей персоне после всего того фуррора, что он произвел в университете. — Хоть Чонгук и может выглядеть не очень воодушевленным, ему должно понравится. — Я н-на это надеюсь, — Чимин несмело прохрипел, спотыкаясь о камень. Теперь все внимание точно будет на нем. — А, так это ты тот самый Пак Чимин, что разобрался с Юнхо? — незнакомый парень произнес это то ли с удивлением, то ли с скрытым пренебрежением. Конечно, как же такая пешка как первокурсник Пак Чимин смог победить босса этого университета, не имея ни копейки в кармане. — Прикольно иметь защитника-предназначенного под боком. Махать руками, как я понял, вы оба можете. Или может зубами. Чимин аж подавился воздухом. Почему всюду он встречается с этим негативным окрашиванием своей персоны. Болели за Юнхо в этом деле? Сидите молча и не отсвечиваете. Что плохого, что нашлись люди, которые были готовы постоять за себя и человека рядом, а не терпилы, которые все никак не могли побороть одного идиота толпой. Он молча поднял глаза: Мингю остановился, а на лице читалось непонимание, девушка просто стояла, крутя головой от неловкости, а этот самый парень шагал дальше как ни в чем не бывало. — Да, и я очень горжусь этим человеком, потому что он, в отличие от многих окружающих меня людей, честен с собой, а еще готов меняться. И как же прискорбно смотреть на по-настоящему тупых придурков, которые только и могут, что давать оценку чужим отношениям. Загляни в свое грязное белье, может отыщешь там чего похуже, — Чимин остановился на несколько ступенек ниже, ожидая реакции парня. — И передай таким же приспешникам Чхве, как и ты, что я не потерплю ни одного косого взгляда в свою сторону, либо в сторону Чонгука. Чимин будто в замедленной съемке наблюдал, как незнакомый парень, ушедший уже далеко наверх, разворачивается с красным лицом и идет вниз, перешагивая одну ступеньку за другой. И делал он это очень стремительно. За собой Чимин заметил одну небольшую особенность: чем больше он общался с Чонгуком, тем больше не желал держать язык за зубами во время конфликтов. То, за что он корил предназначенного всю юность, передалось ему воздушно-капельным. И теперь Чимин частично понял, почему же у Чонгука так сильно язык чесался сказать какую-нибудь гадость, что он и делал: это ужасно сильно расслабляло нервы. Все напряжение, которое собиралось в момент, улетучивалось после сказанного. Было ли это плохой привычкой? Возможно. Пользовался бы этим Чимин дальше? От случая к случаю. — Да кто же тебе тявкать разрешал? Думаешь, пришел в универ, так теперь свои правила будешь устанавливать? — парень несся вниз по лестнице, пока путь ему не преградил Мингю, задерживая того рукой. — Эй, дело Юнхо еще не закрыто, так что Чимин может сделать так, что куча людей получит штрафы хотя бы за косвенное участие. Поаккуратнее со словами, — Мингю редко повышал голос, придерживаясь роли веселого парня-соседа, но в такие моменты он был готов защищать своих друзей с особой силой. — Пошли вы, придурки, — парень развернулся и снова помчался по тропе вверх, скрываясь из виду. Все проследили за ним, а затем громко выдохнули. Хорошо, что конфликт начался только на словах. Девушка несмело попрощалась и сказала, что поспешит обратно. Мингю спустился на один уровень с Чимином, присаживаясь на ступеньку. — Что на тебя нашло? Обычно ты не тот, кто бросается в конфликт, — Чимин повторил телодвижения парня, так же присаживаясь на холодную плитку и поеживаясь. Вот так за секунду из четырех человек их группа превратилась в двух. — Обычно, это Чон летит в бой. — Ничего не случилось. Все просто очень странно. — Что именно? — Чимин со вздохом опустил голову на колени, закрывая глаза. Пусть воздух охладит его мысли и сердце, пусть все проблемы покажутся ему мусором, который стоит лишь отодвинуть ногой. — Чонгук? — Так заметно? — Мингю покачал головой в знак согласия. Может, Чонгук ему тоже что-то говорил? Чимин прокашлялся. Было неловко выкладывать все, что гложет его другу своего же предназначенного, а не, например, тому же Чонгуку. Но Чимин пытался, правда. — Я не знаю, мы просто напросто застопорились. Эта дружба мне так надоела. — Подожди, вы что, все еще не встречаетесь? — Мингю звучно прокричал, до того сильно расширяя глаза, казалось, что они были готовы вылезти из орбит. Видимо, это был до того необычный факт, что предназначенные не вступили в отношения, просто встретившись. Обычно ведь никто не обговаривал этот факт: получил предназначенного, и у вас все хорошо — вы встречаетесь. Но у Чимина и Чонгука была не та ситуация. — Ну, я был тем, кто предложил для начала дружить. А потом сам же и застрял в этом, — парень горько усмехнулся. Какой же он дурак, страдает неизвестно из-за чего, хотя все его опасения можно решить диалогом тет-а-тет. — Честно говоря, мне кажется, что я один хочу этих отношений, а Чонгук мягко держиться в стороне. — Кто, Чонгук?! Мы точно об одном человеке говорим? Кхм, — парень на секунду умолк, будто говоря лишнего. — Самое главное, он тебе нравится? — Конечно, да! Он правда замечательный и хорошо относится ко мне, даже трудно поверить, что это тот Чонгук из старшей школы. И он заботиться обо мне, я замечаю это, позволяет оставаться у него дома. И он очень-очень красивый, хотя я знал это еще давно. Я единственному ему даже готов позволять касаться себя постоянно, — Чимин почти хлюпает носом. — Но он будто этого не хочет? — Чимин, спокойно, как человек, который провел с Чоном некоторое время, могу сказать, что все будет хорошо. Я рад за вас, рад очень сильно, но единственное, что можно вам предложить, это поговорить. Серьезно и наедине. И все будет хорошо, это я обещаю, — Мингю сдерживает победную улыбку, осторожно гладя Чимина по спине. — Не расстраивайся, если что-то не получается с первого раза, и попробуй еще. — Спасибо, Мингю, — Чимин утирает нос, проводит ладонями по всему лицу, убирая так и не выступившую влагу. Ему хоть чуть-чуть, но стало легче. Щеки по-здоровому начинают краснеть, а в груди свободнее дышится. — Только прошу, не говори ничего, что я сказал сейчас, Чонгуку. — Слушаюсь и повинуюсь. А еще нам пора перестать отмораживать свои задницы и пойти бы обратно. Думаю, к ужину мы точно должны успеть. Они вдвоем огибают лес, идут уже с другой стороны. Возле вершины сердце уходит в пятки, настолько это высоко и захватывающе. Никакие городские джунгли не имеют такого пейзажа. По дороге вниз Чимин замечает, как садится солнце где-то вдалеке: значит они сильно задерживаются. В животе неприятно тянет от голода, поэтому парень чуть ли не летит вниз. Мингю только и успевает, что покрикивать, чтобы тот шел медленнее и смотрел под ноги. В конце, на равнине, Чимин все-таки умудряется упасть, пачкая колено в грязи. Вокруг здания уже виднеются люди, ходящие с тарелками вкуснопахнущей еды. Они вдвоем идут на запах, оказываясь возле открытой столовой. На входе их поджидает Чонгук. — А вы, я смотрю, не торопились. Остальные из вашей группы уже пришли, — парень стоял, сложив руки на груди и хмуря брови. Чимин даже почувствовал себя виноватым, что не пришел раньше и заставил Чонгука ждать. Тот подошел ближе, садясь на корточки рядом и хватаясь за его ноги. — Что с коленом? — Доставка твоего дорогого прошла не очень успешно, потому что он несся как угорелый, лишь бы тебя еще раз увидеть. Вот и грохнулся. Ладно, я пойду. Отдыхайте, — Мингю ушел в помещение, оставляя их двоих на улице. — Надо было идти аккуратнее. Болит? — Чонгук, оставаясь в том же положении, аккуратно приподнял ткань и посмотрел на кожу. На колене виднелись красные царапины от камней только и всего. Он осторожно коснулся, легонько проводя пальцем по ранке. Нога инстинктивно дернулась. — Все в порядке, я упал даже не заметил как, так что завтра уже заживет, — Чимин опер руки о чужие плечи и выдохнул в таком положении. Неприкрытая забота предназначенного манила сердце, делала его слабым. Хотелось еще. Мингю же сказал, что когда они поговорят, все наладится. Значит, он будет придерживаться этого плана и наслаждаться имеющими моментами. — Что делали в лесу? Красиво там, наверное? — Чонгук вернул штанину на место, постепенно приподнимаясь. Они оказались почти лицом к лицу, а следом медленно побрели в сторону столовой. — Голодный, наверное. Там шашлык из баранины оставался и какие-то овощи. — Ужасно голодный, прям слюни текут от запаха, — Чимин тихо рассмеялся, набирая себе половину того и того. Помещение уже почти опустело, наверняка многие поели и теперь отдыхали. Только Чимин как всегда припозднился. — В лесу правда классно, и воздух такой свежий. А с вершины как будто видно всю Корею. И даже твой дом. — Да ну? Прям-таки мой дом? Ты хотя бы жевать успевай, а то перевариваться не будет и живот заболит, — Чонгук сидел напротив, облокотившись на стол и смотрел, как Чимин уплетает мясо, только и успевая открывать рот. Вот что делают свежий воздух и прогулки с аппетитом. — Вкусное мясо? Тогда я научусь его готовить и буду баловать тебя каждый день. — Если баловать меня каждый день, боюсь через месяц ты меня уже не узнаешь, — парень посмеялся, наконец облизывая губы. Это был хороший плотный ужин, теперь только нужно было дойти до комнаты и завалиться спать. Чимин откинулся назад на стуле и прикрыл глаза, представляя постель с удобным матрасом и мягким тяжелым одеялом, под которым хотелось бы раствориться. А рядом, желательно без перегородки из подушек, сопел бы предназначенный. — Хорошо, буду баловать через день. Вся вкусная еда не может пойти во вред, — Чонгук приподнял уголки губ, повторяя позу Чимина напротив. Казалось, будто их сердцебиение звучит одновременно и его слышно даже на таком большом расстоянии. Разум Чимина так и кричал: подойди, обними, прикоснись, но парень стопорился. Сначала они поговорят, а потом пусть будет, что будет. — Спасибо за щедрость, господин Чон. Ладно, я иду спать наверх, ты со мной? — он привстал, собираясь уже забрать поднос и двинуться на нужный этаж, но остановился, чтобы дождаться, когда Чонгук встанет за ним. Но он не вставал. — Меня позвали поиграть в боулинг здесь, в игровом центре. Мы можем пойти вместе, если хочешь? — парень виновато поднял взгляд. Нет, Чимин не хочет быть тираном, который не отпускает никуда своего предназначенного. Но он также не хочет, чтобы Чонгук куда-то шел, с кем-то говорил, возможно выпивал. А Чимин вновь будет коротать часы один. Наверное, на его лице так и читалось это упрямство, потому что Чонгук не выдержал. — Я ненадолго, ладно? Пару часов и приду. — Господи, иди конечно. Я что, могу тебе что-то запретить? Позовите Мингю, думаю, ему тоже такое понравится, — Чимин махнул рукой на прощание, унося себя и свою тоску долой. Не хватало еще людям портить настроение. Чонгук наконец хоть как-то проявляет признаки социальности, а он хочет это испортить. Нет уж, терпи, Чимин. Он ложится в холодную кровать, накрывается прекрасным тяжелым одеялом, подминая под себя мягкую подушку. Вроде бы все хорошо. И Чимину правда хотелось заснуть именно с этой мыслью: он живет жизнь, о которой мечтал, у него есть близкие люди и все прекрасно. Но он все ворочался, разворошил кровать, никак не заснув. Подушка казалась наковальней под головой, одеяло огромным щитом, который не защищал, а лишь давил и давил, пытаясь размазать. Приятная и большая днем кровать превратилась в айсберг, в который был закован один лишь Чимин. Парень ворочался несколько часов не переставая, находясь то во сне, то наяву. То его лихорадило и он трясся, то на несколько минут успокаивался засыпая.*
Очнулся Чимин, когда на часах было около десяти, а за окном светило яркое солнце. Никаких признаков присутствия Чонгука в комнате не оказалось: ни его вещей, ни того, что он вообще спал в этой кровати. Она была полностью разворочена самим Чимином. Ну и ладно, если Чонгук позволяет себе отдыхать в полную меру, где-то таскаясь, то парень сделает тоже самое. Чимин прибрал комнату, оделся и вышел в поисках завтрака. Студенты брели по коридорам, кто-то сонно сидел на лужайке заднего двора, кто-то старательно занимался спортом. Чимин отыскал остатки завтрака на европейский манер, запил это все холодным кофе и отправился на прогулку. Он пошел по другому маршруту нежели, чем вчера, чтобы посмотреть на что-то новое. Сегодня было теплее, ветер приятно расслаблял, было даже много сил идти дальше. Чимин встретил пару белок, собрал несколько красивых шишек, растолкав их по карманам. Возможно, было бы хорошо предупредить кого-нибудь, что он пошел изучать местность, но пока что его мало это интересовало. Чонгук не посвящал его в то, где и с кем он проводит время. Чимин также не собирался. Провозился Чимин, кажется, до обеда, когда солнце дошло до середины небосвода и скрылось за облаками. Надвигались темные тучи, и стоило бы поспешить, чтобы вернуться до ливня. Парень едва успел забежать в здание, как на лес обрушился дождь, а затем послышался гром. Он обернулся к окну, заглядываясь на то, как все покрывается влагой. Теперь трудно будет выйти на улицу в ближайшее время. — Ты где был? — за спиной послышался почти грозный голос предназначенного. Чимин медленно обернулся, облокачиваясь на подоконник. Чонгук с мокрыми волосами и такой же одежде стремительно приближался к нему, засучив рукава. Брови были сдвинуты вместе, глаза смотрели прямо вперед. — Чимин! — А ты где был с утра? Где был ночью? Где был сейчас? — Чимину в порыве тоже захотелось разозлиться, потому что он не понимал, почему спрашивают с него, когда сам шляешься неизвестно где. Подождал, когда предназначенный подошел ближе, выпрямляя корпус. — Что значит, где я был. Сначала играл в центре, ночью пришел спать, а с утра пошел на пробежку, потому что ты спал, — парень выставил две руки по бокам от чужих бедер, заставляя оставаться на месте. Такой вроде бы простой в исполнении жест заставил Чимина напрячься. — Меня волнует, где был ты. — Тебя не было ночью, не нужно врать. Я много раз просыпался, но тебя не было. Так какого черта ты спрашиваешь, где был я? Почему я заснул один, проснулся один и хожу развлекать себя тоже один? — Чимин постарался отдалиться как можно дальше, а потом вырвался из рук. Это совсем не тот разговор, который он хотел и который ожидал. Ссориться — это последнее чего хотелось. Но как вышло, так вышло. — Ты был один? Стой, Чимин, — Чонгук быстро развернулся, хватая чужую ладонь и заставляя остановиться. Чимин не повернулся, стоял спокойно, смотря в противоположную сторону, туда, где сновали люди, и, в отличие от них, весело проводили время. — Просто скажи: ты был там, где был, один? — С белками, — Чимин не хотел мучить предназначенного или врать, давать какие-то ложные заблуждения. Их отношения — шаткий мостик, который будет доламываться с каждым недопонимаем, а они будут уходить в свое прошлое, страшно маячившее на горизонте. — Не беспокойся, один. Чонгук остался позади, пока Чимин направился в комнату. Лучше было закончить разговор сейчас, иначе он быстро грозился перерасти в огромную ссору или скандал чего хуже. Парень многое мог сказать в порыве эмоций, многое мог получить в ответ. Он попробует переждать грозу и ту, которая за окном, и ту, которая сейчас происходит в их личных отношениях. Чимин валялся на кровати, то полистывая книгу, которую он взял со скуки, то рассматривая узоры на потолке. Играть в обиженного человека оказалось трудно. И эта роль явно была ему не по душе. Парень будто тратил драгоценное время зря, которое можно было бы потратить на налаживание отношений, а не на их разрушение. Решено. Чимин засунет свои чувства, кишащие в голове, на дальнюю полочку, и выйдет понаблюдать. Нечего строить из себя героя драмы. Лучше быть комедийным персонажем. Парень переодел чистую рубашку, которую он специально взял, если захотел бы нарядиться. Неважно, что она будто была снята с плеча предназначенного, который носил все черное и свободное. На голове творился ужас в виде сильно отросших корней, которые Чимин так и не потрудился закрасить. Если их как-нибудь зачесать, может, будет выглядеть довольно сносно. А потом парень уж покрасится. В здании стоял шум и гам: все-таки последняя ночь здесь. Куча народу уже тусовалось с выпивкой в каком-то душном облаке сигарет. Так вот о чем говорил Чонгук, когда противился сюда ехать. Кто-то действительно знатно напился и уже сидел на корточках, не понимая, что происходит вокруг. Большой и светлый холл превратился в задымленный притон. Еще светомузыки не хватало для полной картины. Чимин пошел дальше по коридорам, иногда перешагивая через чьи-то ноги. Нет, все-таки светомузыка здесь тоже была. Студенты были заняты каждый своим делом, кто-то разбрелся по кучкам, одни играли либо спорили. Чонгука Чимин не видел. Ему бы найти что поесть, раз он пропустил обед и, вроде как, большую часть ужина. — Чтобы пройти дальше, тебе следует выпить, — к нему резко подскочила девочка в огромных заячьих ушках. Тут еще и костюмированная вечеринка? Был бы здесь Чхве Юнхо, ему отлично подошли бы оленьи рога. Хотя тюремная роба смотрелась на нем не хуже. Чимин заглянул в множество стаканов с мутной красноватой жидкостью. Неизвестно, что они туда намешали. — Я не пью, извини, — он попытался пройти дальше, но девушка со всей прытью преградила ему дорогу. Чимин опешил и замер. С его-то прошлым опытом грех будет выпить алкогольную бурду, в которую могли добавить что угодно. — Слушай, я не пью, правда. Не надо мне совать рюмки в лицо. — Такие правила. Хочешь пройти дальше — пей, — девушка не уступала, а ее ушки будто ритмично следовали ее движениям и музыке позади. Хотелось сорвать это чертово украшение и наконец дойти до столовой. Не пойдет же он через улицу, где хлещет ливень. Чимин уже порывался хотя бы притвориться, что пьет, и наконец увидеть, что девушка отстала, но другая рука схватила стакан, удерживая в воздухе. — Он выпьет, я прослежу. Можешь идти, — как только Чонгук умел оказываться в нужные моменты рядом, оставалось поразительным. Его голос, смешанный с басами музыки и криками людей, все равно гремел настолько отчетливо, что Чимин вздрогнул. Он чувствовал его присутствие каждой клеточкой на спине, отчетливо ощущал чужую грудь и инстинктивно приблизился ближе. — Соизволил спуститься наконец? — Я занимался делами, — едва слышно пробурчал парень. Они стояли почти в середине помещения, плотно прижавшись к друг другу, хотя в нескольких шагах не было ни единой души. Чимин плавился, он забыл куда шел, что хотел сделать. Он был здесь прямо сейчас, дышал лишь по одной причине, а мысли были заняты лишь одним человеком. Пусть бы этот момент не заканчивался никогда. Такого больше не будет. Неон не будет слепить глаза, Чимин не будет чувствовать запах сигарет, пота, неповторимый запах его человека. Он останется здесь без мыслей, лишь осязая всю ситуацию кожей, телом, сердцем. Сказка обязательно испариться через мгновения, но он запомнит все. — Нам бы следовало хорошенько поговорить, — Чонгук разворачивается лицом к парню, всматриваясь в чужие зрачки. А у самого они блестят мерцающими звездами. Чимин надолго засматривается, игнорируя все слова и вопросы. — Чимин, не хочешь сейчас, можем позже. — Я хочу, веришь? Но ты единственный, кто не может или не хочет выделить на это время, — Чимин, закрой-ка рот. Сказка отобрала у тебя последние частички здравого смысла? Он же был почти на седьмом небе от счастья, так что же поломало момент? Может, парень говорил вовсе не со злой интонацией, просто констатируя факт, но Чонгук явно счел это личным замечанием. Он вмиг нахмурился, сжимая стакан в своих руках. — Ты сейчас вообще о чем? Я всегда здесь, ряд- — Чонгук, пойдешь играть с нами в правду или действие? — со стороны появилось несколько человек, явно подвыпивших, которые так и канючили, чтобы парень пошел с ними. — Вот видишь. Чонгук, я не корю тебя за это, но ты чертов селебрити. Все хотят тебя, играют и выпивают рядом. Как бы, что бы ты ни говорил, но ты не со мной, ты с ними, с толпой. Они понимают тебя, а ты их. Ничего страшного, Чонгук, я подожду, правда. Развлекайся, это последняя наша ночь здесь, — хоть Чимин и пытался говорить как можно проще, безэмоциональней, накипевшее так и лилось из него, превращаясь в острый оскал. Все то время его бросало из крайности в крайность: эмоции радости, грусти, вожделения, злости, беспомощности — смешивались, кипели и так и струились. Не подошли бы к Чонгуку люди, не было бы тут всего этого народа, видит бог, Чимин бы не произнес чего-то настолько неприятного. — Чимин, стой! Подожди. Да отцепитесь же вы, блять! — парень отвлекся на подошедших к нему людей в тот момент, когда Чимин уже уходил в толпу. Они, наверное, не соображали, что происходит вокруг, поэтому крепко держались за чужой локоть. Чонгук как ни пытался оторвать их от себя, но они все тянули и тянули его вглубь одной из комнат. — Чимин, будь тут, я сейчас разберусь с этим и подойду. Пожалуйста! Но Чимин уже пошел дальше плутать по коридорам. Было обидно? Да. Понимал ли он, что Чонгук ему не принадлежит и может делать, что захочет? Тоже верно. Значит и Чимин может делать то, что захочет. Он отыскал пачку чипсов и банку пива, немного пригубил их, шатаясь вдоль помещения. Кто-то играл в карты, кто-то в нечто похожее на твистер. Скучно. Парень заглянул в окно: дождь по прежнему лил не переставая, так же, как и у Чимина на душе. Завтра автобусы будут плыть. Внезапно Чимин оказался втянут в кучку незнакомых ему людей, которые весело переговаривались и заставляли отвечать на вопросы, которые показывал им телефон. Отвечаешь — круто, молодец, не хочешь отвечать — пьешь то, с чем пришел. Это было как минимум не скучно. Все смеялись, шутили и пили свои напитки. Чимин тоже сидел на полу в кружке, делал маленькие глотки и наблюдал за всем этим. — Окей, парень-блонди, тебе вопросик прилетел: какая часть тела мужчины, женщины тебя больше привлекает слэш заводит? — взгляд всех остановился на Чимине, из-за чего он понял, что речь о нем. И вопрос заставил его призадуматься на несколько секунд. Его никогда не интересовала физическая привлекательность людей, он не засматривался на их комплекцию и внешность. Пока не появился Чонгук. На него Чимин смотрел часто, украдкой или в открытую. Еще со школы парень знал, что предназначенный обладает хорошим телом, но в нынешней реальности никогда не видел его полностью обнаженным, поэтому приходилось догадываться лишь по редким силуэтам, где было видно хоть каплю тела в мешковатой одежде. Но он был готов довольствоваться даже маленькими кусочками кожи, голыми плечами и коленками. Просто видеть Чонгука перед глазами было уже удовольствием. — Кхм, ну я всегда оцениваю тело полностью, но если смотреть на части, которые мне нравятся, то, наверное, руки, грудь и бедра? — Чимину казалось, что он покраснел, либо же в помещении просто было жарко. Кто-то потряс его, шепча, что нужно выбрать что-то одно. — Выбрать только одно? Торс, мужской торс. Его ответ показался ему исчерпывающим. Это и подрасслабило. Парень выставил руки назад, облокачиваясь, и наблюдал за игрой остальных. Так вот что чувствует Чонгук, играя в социуме: легкость и приятное помутнение рассудка. Ему было весело, значит Чонгуку тоже было также хорошо. Теперь он как будто не может обвинять предназначенного в том, что тот хотел повеселиться. Злость испарилась моментально. Возможно, стоило бы иногда выбираться на вечеринки и погружаться в эту атмосферу вечного праздника, а не только сидеть за книжками и заставлять читать их других людей. Вопросы шли своим чередом, а пива, выпитого Чимином становилось все больше. — Леди в белой водолазке, расскажи-ка о трех людях, которых ты видела за эти два дня и которые показались тебе привлекательными? — очередной проходной вопрос, как и большая часть из этой игры. Чимин даже не предал этому значение, отвлекаясь на свои мысли, пока девушка рассказывала о красивых людях. — И последний парень, он ну действительно очень красивый. Жили бы мы с вами в другом мире, приударила бы за ним. Он ходил весь такой загадочный, не улыбался, но иногда шутил очень остроумные шутки. И меня зацепила его харизма. Вроде, Чон Чонгук его звали, — так, а вот это уже становилось интересным. Чимин включился как по щелчку пальцев, вглядываясь в девушку. Он прекрасно знал, что его предназначенный, как магнит для всех окружающих. Но, чтобы прям слышать в открытую, что его бы увели, не существуя бы родственных душ, такое было впервые. — Тогда в следующей жизни становись в очередь. Я буду первым, — не заметив даже, когда он открыл рот, Чимин успел произнести это. Он не был настолько ревнивым человеком, не делил вещи на свое и чужое, но почему бы не напомнить всем окружающим, где они живут. Парень сказал это так, что многие приняли его слова за шутку. Кто-то захлопал, кто-то показал большой палец. — Ничего личного, ты же понимаешь. — Так, тогда, блондинчик, ответь на такой вопрос: опиши свою сексуальную жизнь, используя название песни, — у Чимина будто укололо сердце, до того эта тема казалась ему щепетильной и больной. Ну, а что можно сказать о том, чего за почти девятнадцать лет не было и нет? Надеяться на будущее. Парень посидел, подумал, выдавая свой поток мыслей. — Хорошо, я отвечу так: хотелось бы, чтобы это было песней «Often», но пока только «Friends», — Чимин невесело усмехнулся, пока люди непонимающе-сочувственно кивали. Ну да, представьте себе: у парня нет секса с собственным предназначенным, с которым они знакомы три года, а то и больше, потому что они друзья. — Подожди, а можно вопрос вдогонку? Сколько половых партнеров у тебя тогда было? — А можно не отвечать на столь провокационные вопросы, да? — Чимин притянул свою банку, делая несколько глотков. Очередь снова ушла от него. Признать на всю эту немногочисленную группку, что он девственник не очень-то и хотелось. Девственник-неудачник точнее. Прекрасное прозвище, которое могло стойко прибиться к нему до конца учебы. Вопросы снова были не для него. Чимин немного опьянел, разум был при нем, но алкоголь отлично заставлял его не думать обо всех подковырнутых проблемах, о которых тут ему напомнили. Моментами хотелось спать, он почти не слушал, о чем велись разговоры. Парень просто сидел, слушал музыку на заднем фоне и молчал. Он был одновременно частью всего действа и витал где-то в своей Вселенной. — Мальчик с песней «Friends» как жизненным кредом, твой вопрос: с кем бы из присутствующих в этом круге ты мог бы чисто гипотетически сходить на свидание? — Чимина потрясли за плечо, и он выплыл из мыслей. Свидание? С кем-то из присутствующих? Парень пробежался глазами по лицам, будто собираясь действительно сказать. А все смотрели так, будто этот выбор в их Вселенной мог действительно что-то значить. — Со мной. Простите, ребята, я его украду, — у Чимина появилось дежавю, от того, как часто Чонгук появлялся за его спиной сегодня. Но, к большой неожиданности, парень быстро сменил положение, оказываясь висящим на чужом плече. Он видел слегка и не очень шокированные взгляды людей вокруг от того зрелища, что представало перед ними. А еще Чимина очень сильно смущало положение его самого: например, то, что его задница оказывалась непозволительно близко к чужому лицу. Он кое-как пытался выкарабкаться из такой позы, но Чонгук держал на удивление крепко, даже не собираясь его отпускать. Они проходили коридор за коридором, комнату за комнатой, даже пока поднимались по лестнице, Чонгук держал его. — Отпусти меня, Чонгук, пожалуйста. Я дойду сам, отпусти, — Чимин молил, ныл, стучал по спине и пытался сделать хоть что-то в его положении. Но Чонгук молча двигался вперед. Его, наверное, даже танк бы не остановил. Даже когда он открывал дверь ключом, он все равно держал Чимина. В комнате был приглушен свет, царил какой-то полумрак, и сначала из-за контрастов света Чимин думал, что ослеп от всех ярких огней и светомузыки. Чонгук прошел дальше, опустил парня, посадив у изголовья, и сам сел напротив в нескольких десятках сантиметров. — А вот теперь мы поговорим. И здесь нам точно наверняка никто не помешает. Я сделал все возможное для этого. Значит ли это, что момент икс настал? То, чего так хотел Чимин происходит прямо сейчас. Чонгук перед ним, готовый говорить и слушать. Он тоже здесь, собирающийся выложить все на духу. Но что-то скребет сердце, запутывая его в паутину какого-то страха. У Чимина внезапно начинают дрожать руки, его лихорадит, а воздуха начинает не хватать. Чужие, такие внезапно яркие в этом освещении глаза, начинают расплываться. Только через несколько секунд Чимин понимает, что это из-за слез, которые потоком льются из глаз. Он почувствовал, как те покатились по щекам, попадая на шею и под одежду. Парень не выл, не произносил ни слова, лишь тихо шмыгал носом, смотря вперед. Чимин заметил, как Чонгука передернуло, он не знал, что делать и как реагировать. И парень тоже не знал, что происходит. Неужели, эмоциональное напряжение выливалось из него таким образом? Его руки коснулись чужих холодных несмело, так, как он делал это украдкой ночью. Поддрагивающими движениями сплел пальцы вместе, не чувствуя никакого сопротивления. Чонгук, опустив взгляд вниз, приблизился еще ближе, увеличивая хватку так, чтобы замок не разрушился. Они, словно заколдованные смотрели на собственные ладони, касающиеся друг-друга впервые так нежно, так тепло, так вместе. Чимин издал еще один всхлип, из-за чего одинокая капля скатилась прямо на руки. Трудно было сказать то, что говорил себе, тренируясь, по нескольку раз. Голос будто должен был подвести его, рассыпать слова в жалкий мусор, не подлежащий переработке. — Ты мне нравишься. Очень сильно, — голос его все же не подвел. Он произнес это тихо, но четко, со всей смелостью и обдуманностью своего решения. Чимин хранил в себе это много времени. Он ведь чувствовал что-то наверняка в глубине души еще в школе, когда только узнал. Правда, тогда парень точно не мог догадываться, что будет говорить это со слезами на глазах, боясь быть отвергнутым. — Тогда почему же ты плачешь? — Чонгук не выглядел удивленным. Он скорее смотрел своими большими глазами, утягивающими внутрь. Его кончики ушей покраснели, выдавая смущение. Он приблизился еще ближе, высвобождая одну руку, чтобы приложить ее к чужой щеке. А кожа под ладонью оказалась мокрой от слез, но мягкой. Теплой и родной. — Боюсь, что это чувствую только я. Мне страшно, что все будет как раньше. Ты и я порознь, — выдыхает громко почти дрожащим голосом. Слезы уже не катятся по щекам, но глаза неприятно стягивает, и он ненадолго перестает четко видеть. Чужие прикосновения гладят, успокаивают, заставляют замедляться встревоженное сердце. Чимин уже не видит перед глазами конец света: он высказал все, чего боялся. Дальше неизвестность, которую он не боится. — Чимин, послушай, не будет никакого ты и я. Будем мы. Одно целое. Родственные души в конце-концов, — говорит урчаще, приближаясь все ближе и ближе. Чонгук чувствует, кончиками пальцев и всем телом, что парень в его руках расслабляется. Тремор уходит, дыхание замедляется. «Все хорошо, — говорит он глазами.» А в реальности высвобождает вторую руку, осторожно прикладывая ладонь Чимина к собственной груди. — Если не веришь мне, то послушай мое сердце. И Чимин слушает. Замирает, перемещая все ощущения на кончики пальцев. Сердце стучит, сердце бьется, а Чимин не успевает считать сколько раз он почувствовал пульсацию под своей рукой. Раз, два, три, четыре, пятнадцать, двадцать один, девяносто. Оно будто готово было вот-вот убежать из чужой груди, настолько рвалось наружу. Чимин несмело улыбнулся, пошевелил рукой, оглаживая место прикосновения, и почувствовал, как пульсации только участились. Куда же еще быстрее? Как человеческое сердце может работать так? Он поднял взгляд на Чонгука. Тот сидел, слегка нахмурив брови, веки были прикрыты, но реснички мелко подрагивали. Он тоже чувствовал все. Они встречаются взглядами точно зрачок в зрачок. Чимин опьянен, Чонгук кажется тоже. Они не видят ничего кроме друг-друга. Не слышат ничего кроме стука сердца в унисон. Чонгук сокращает расстояние. Сантиметр за сантиметром, преследуя лишь одну цель. Впереди губы Чимина. Касается медленно, легко, почти невесомо. Отстраняется на секунду, заглядывая в глаза. Чимин разрешает, ему можно. Возвращается обратно, коротко целует в кончик губ и притягивает за шею. Чимин в его руках дрожит, но не отстраняется. Почти не дышит. — Всегда думал, что будет со мной, когда я поцелую тебя, — скалится. — Кажется, будто я сейчас умру. Холодные руки на горячей шее. Контраст, который медленно разрушает шаг за шагом, клетка за клеткой. Парень приближается, наконец полностью накрывает чужие губы. Мнет, углубляясь, становясь все требовательнее и требовательнее. Чимин несмело отвечает, еле успевая. Он проводит руками по спине, очерчивая ребра и позвонки, мысленно считает их, чтобы хоть как-то не сойти с ума. Чонгук здесь. Он нависает над ним, постепенно придавливая к матрасу. Из-за него теряются мысли, из-за него рушится весь мир. В руках Чонгука его Вселенная. Маленькая, неопытная, со своими проблемами и неудачами, но жгучая, заставляющая неумелое сердце любить, трепетать от каждого чужого вздоха, от каждого молящего прикосновения. И он бы все отдал, лишь бы чувствовать это вечно. В древности за любовь убивали. Чонгук убил бы себя за то, что чуть не разрушил это навсегда. Они лежат на помятой постели, Чимин теребит край чужой футболки, Чонгук перебирает светлые волоски. Сколько же они целовались, что потеряли счет времени и совсем выбились из сил? Энергии теперь не хватало ни на что. Слишком долгий день, чтобы вспоминать, слишком яркий, чтобы выкинуть его из памяти. Чимин запомнит его как революцию его чувств, Чонгук — как выигранную войну, которая уж слишком затянулась. — Значит ли это, что мы теперь встречаемся? — шепчет тихо, прикрывая глаза. Чимин до того устал, что даже языком перебирать тяжело. Но он поставит точку в сегодняшнем дне. — Ну, если после всего ты хочешь уточнить, то ладно. Чимин, ты будешь встречаться со мной? — Чонгук смеется куда-то в воздух. Он не видит лица Чимина, но почему-то наверняка знает, что тот покраснел. — Буду, — бурчит, поднимая взгляд. Вот и конец истории. Чимин с Чонгуком и наоборот. В это ведь никто не верил с самого начала. Они в первую очередь. А Вселенная, ловя все оскорбления, громко смеялась. Знала же, во что это в итоге выльется. Вот бы и смеялись сейчас они шестнадцатилетние, и Тэмин, и Соджун, вместе превращаясь в истерику. «Да как так можно?» — кричали бы все. «Можно», — ответили бы они сейчас. — Ты же понимаешь, что мы, возможно, первые за всю историю, кого волнуют эти обязательства? — Таких, как мы придурков, надо еще поискать. Поэтому я в этом уверен, — Чимин поднимается на локтях, садится по-турецки. Перед ним разнеженный Чонгук, еле удерживающий глаза в открытом состоянии. Надо закончить все и лечь спать. Но Чимин правда хочет спросить. — Почему ты держался от меня на расстоянии? — Когда я-? А ты об этом, — Чонгук и правда часто пытался держать дистанцию. И это дурацкое правило с подушками, и якобы непонимание намеков, и редкие касания. Это не было полностью его желанием, он в полной мере не хотел этого делать. — Психолог сказал, что будет лучше, чтобы ты постепенно привыкал ко мне, учитывая наше прошлое и весь травматичный опыт с Юнхо. Если это выглядело с моей стороны, как избегание, то прости. — Спасибо, конечно, за заботу, но я чуть с ума не сошел. Поводил ты меня за нос знатно. Мне уже начало казаться, что у меня что-то с нервами не в порядке, — Чимин выдыхает нервный смешок, подползает ближе. Ложиться корпусом на чужую грудь, переплетая ноги. Чонгук обнимает его руками, придерживая, и смотрит в лицо напротив. — Теперь мы будем спать так. Никаких гребаных подушек посередине. — Чтобы ты мог трогать меня без преграды? — губы растягиваются в ухмылку, и Чонгук двигает бровями. — Сможешь потрогать не только мои пальцы. — Ах, ты знал! Знал все это время и молчал! — Чонгук замечает, как Чимин опускает взгляд и молча краснеет. Он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Чимин замечательный и очень милый. На него хочется смотреть постоянно. — Я не извращенец, если что. Так получилось. — Верю на слово, честно, — Чонгук чмокает парня коротко в губы, переворачивая обоих на бок. Притягивает чуть ближе. Трогает обесцвеченные кончики, брови, скулы, мажет пальцами по губам. Его самая большая мечта сейчас перед ним. Чонгуку трудно сдерживать эмоции рядом, хочется постоянно улыбаться, шутить, целоваться. Связь воскрешает, он чувствует, как исцеляется в объятьях. Любовь лечит по настоящему. — Можешь трогать, где пожелаешь. Я полностью твой.*
Это было правда лучшее утро для Чонгука. Не было ни кошмаров, ни внезапного пробуждения посреди ночи и бесцельного блуждания по мысленным сплетениям, чтобы хоть как-то заснуть. Чимин грел его изнутри и снаружи. Он иногда хмурился во сне, ворочался туда-сюда, хватался за конечности Чонгука. Кто еще нуждался в друг-друге больше? Они проспали добрые десять часов, а отъезд должен был состояться через два. Надо было собирать вещи. Чонгук нехотя поднялся, чтобы сложить хоть что-то по сумкам и быть чуточку готовым. — Выложи мне, пожалуйста, черную футболку, — прохрипел Чимин со стороны, привставая на кровати. По кому-кому, а по парню было видно, что спал он сладко: отпечаток на лице и шее, ворох на голове и помятая рубашка, которую он так и не снял. — Бо-оже, меня же будто танком переехало. — Все нормально, просто прими душ и освежись. Вещи оставлю на кровати, — Чонгук продолжил сидеть на корточках в груде одежды, перебирая одну вещь и складывая другую. Он улыбнулся тому, как Чимин подвис, стоя у стены, а затем направился на поиск полотенца. — Какой вы добрый с утра, господин Чон. Подайте, будьте так добры, трусы из моей сумки, пожалуйста, — Чимин покрутился по комнате, замер возле двери в ванную, ожидая свою доставку нижнего белья. — Со всей любовью подобрал их к вашей футболке, господин Пак, — Чонгук с хрустом во всем теле подошел к Чимину, протягивая нужную вещь. Они играли в какую-то понятную только им игру. Кто-то, возможно, покрутил бы у виска, но им хотелось ценить каждый момент. — Премного благодарен. Смею вас отблагодарить, — Чимин улыбнулся и, привстав на носочки, коротко поцеловал Чонгука, так же быстро убегая в ванную. Парень усмехнулся, слегка краснея от проявления такой инициативы, и вернулся к делам. Чимин был просто невообразим. Они вышли как раз вовремя, когда большая часть студентов начинала грузиться в автобусы. Значит все-таки не опоздали. Сначала они долго искали и смотрели, все ли упаковали, потом решили завалиться и посмотреть что-то короткое в Интернете. В итоге чуть не забылись. Мингю уже дожидался их, стоя почти в луже и то и дело переминаясь, потому что вода все ближе подступала к нему. — Я думал, вас сегодня уже не увижу. Сегодня какой-то траур, что вы так вырядились или просто закончилась «веселая» одежда? — парень с ног до головы осмотрел их. Чимин с Чонгуком и вправду выперлись только в черном, хотя в такую пасмурную погоду и не хотелось надевать ничего яркого. Зато как ни посмотри, они сочетались. — Хороним нашу дружбу. Только тебя не приглашаем, — Чонгук ухмыльнулся, поправляя рюкзак на плечах. Он увидел озадаченность на лице друга, что только позабавило его сильнее. Хорошо, возможно, Чонгук хочет хвастаться Чимином каждому. Возможно, он делает глупости и показушничает, но почему бы не побыть дураком. Парень взглянул на Чимина, который оглядывался по сторонам, ища что-то. Затем притянул его поближе, приобнимая за плечо, и положил на него голову насколько это было возможно. Перевел взгляд на Мингю, так и показывая глазами на парня в его руках. Мой Чимин и только мой. Не хватало только поцеловать его на глазах у дюжины людей. — Понял? — Да ну-у! — крик Мингю напугал, кажется, всех людей и птиц в округе. Он хотел было шлепнуться коленями на землю, но быстро вспомнил, что стоит в луже. Эмоций хватило только на танцы вокруг себя и махи руками. Такой искренней и открытой радости не выражали вчера даже Чимин с Чонгуком. Но Мингю правда был очень-очень рад. — Голубки, я планировал не пить сегодня, но я напьюсь. От всей души поздравляю, правда. — Спасибо, Мингю. И за совет тоже. Пойду уже в автобус, — Чимин попрощался со всеми, на секунду касаясь внутренней стороны ладони Чонгука, и побежал на свой автобус. — Колись, вы просто поговорили или.? — Мингю толкнул чужое плечо, двигая бровями. — Не верю своим ушам: наш мальчик стал совсем взрослым и решил свои проблемы! — Когда это мы стали настолько близки, чтобы я рассказывал тебе, чем занимаюсь? Довольствуйся тем, что имеешь, — Чонгук лишь махнул рукой, направляясь в автобус. Его отношения с Чимином только его. Делиться он не собирается. Хотел ли Чонгук этого раньше или нет, но его жизнь теперь такова. Он наконец счастлив, он рад вставать по утрам, видеть лицо любимого человека, есть его еду и слушать о прочитанных книгах. Хоть парню и сложно делиться эмоционально и физически, но ради Чимина он постарается на все сто процентов. Просто, чтобы видеть его улыбку и улыбаться в ответ. Может быть, они не абсолютно лучшая партия друг для друга, но никто из них не видел человека, подходящего больше. С этого дня они верят в судьбу и доверяют Вселенной.
