Петля / The Loop

      — Мы выходим наружу, — произносит Малфой с тяжёлым взглядом.              Наружу — это абсурд. Выхода не существует, есть только вход. Именно эту мысль он постоянно вбивал ей в голову маленькими отточенными движениями.              Гермиона просто молча пялится на него, словно дура. Смысл слов не доходит до неё — только отскакивает, как каучуковый шарик, не желая задерживаться в голове дольше положенного.              Драко выжидает.              — Когда? — Она еле двигает пересохшими губами, и этот вопрос — это всё, на что её хватает. В вопросе кроется множество других, невысказанных, похороненных под тяжестью момента:              Куда мы отправимся?              Как мы выберемся?              Что, если нас перехватят?              И самый главный, по-детски наивный:              Почему ты обманывал меня всё это время?              — Завтра в полдень. — С этими словами Драко отталкивается от перил сильнее, чем было необходимо, и огибает девушку, оставляя её одну справляться со своими мыслями.       

***

             Наверняка это решение далось ему непросто. Драко — из тех людей, кто закрывается, пытаясь спрятать уязвимость и переждать её в одиночестве. Но Гермиона Грейнджер не была бы собой, если бы не потребовала у него ответов, и, переступив растянувшиеся по ковру длинные ноги Малфоя, развалившегося на диване с бокалом огневиски, она решительно присаживается рядом.              — Я хочу знать, есть ли у тебя план.              Конечно, чёрт возьми, он у него есть. Они должны отправиться в ближайшую магическую больницу в Шайенне, штат Вайоминг, находящуюся в восьми часах езды или в двух прыжках трансгрессии. Там он сопроводит её до входа, отдав палочку и имея в запасе от сорока минут до двух с половиной часов, чтобы убраться оттуда, пока авроры не выйдут на его след.              — И куда ты отправишься… после?              — Сюда, — выдыхает Драко, сглатывая и прикрывая глаза.              Момент тоски, разливающейся между ними, практически невыносимый. Даже не ориентируясь в местной инфраструктуре, несложно понять, что времени, которое отводит Драко для возвращения назад, ему не хватит.              Только если он не воспользуется палочкой.              — Ты не успеешь.              Тогда Драко встречает её взгляд, и Гермиона рвано выдыхает от осознания, плещущегося в его глазах: смирение.              Он и не надеялся, что ему удастся.              Воздуха в гостиной катастрофически не хватает, и тогда, сделав пару глубоких вдохов и игнорируя давление в груди, Гермиона решается:              — Или мы могли бы… обратиться в маггловскую клинику.              Сглотнув, Драко опускает бокал на журнальный столик с тихим лязганьем.              — Если ты действительно проклята, они никак не смогут тебе помочь.              — Но если нет, то они поймут, что не так. К тому же многие маггловские технологии лучше и проработаннее волшебных.              — Что, если… — В этот момент его голос обнажается, являя перед ней того, кем Драко является на самом деле: встревоженного молодого человека, а не кирпичную непробиваемую стену. — Если мы попусту потеряем время?              — Мы можем попытаться, — шепчет Гермиона, и внутри разгорается неуёмное желание как-то его успокоить, убедить, что с ней всё будет в порядке, что они справятся. — Если это не поможет, мы просто последуем твоему плану.              Драко долго и задумчиво молчит, прежде чем медленно кивнуть.       

***

             Гермиона лежит в постели, ожидая, когда Драко к ней присоединится. Только сейчас осознание происходящего начинает потихоньку просачиваться в подкорку, давая понять, что это действительно происходит с ней.              Она думает об Англии, о Роне и Гарри, о своём небольшом кабинете на девятом этаже Министерства. Пододеяльник неприятно колется, но Гермиона только накидывает ткань на всё тело, укрываясь с головой. Ей хочется перекрыть душевный дискомфорт физическим. Словно она должна, нет, обязана что-то почувствовать, хотя внутри простирается бескрайний океан.              Океан, готовый поглотить, стоит сделать лишь одно неверное движение, но кажется, будто если замереть на месте, то можно остаться невредимой.              Гермиона так долго искала выход отсюда, разве её не должна переполнять эйфория? Вот только вместо неё — страх и тревога, и больше всего ей хочется, чтобы сейчас Драко вернулся в постель и подарил полюбившееся чувство безопасности. Где-то там мягко проплывает мысль, встречаться с которой ей совсем не хочется. Но мысль не исчезает.              К Гермионе подкрадывается осознание — так долго она лелеяла в себе надежду сбежать, выбраться отсюда… Пока, наконец, не примирилась, что эти обточенные камни, эти круглые стены теперь и есть её жизнь. С ним. Ей стало легче, стоило убедить себя, что нет для неё больше никакого Лондона, никакой работы, никаких прежних знакомых. Только Драко. А теперь он говорит, что отпустит её, вот только рубильник обратно не переключается.              Она уже знала, знала, какой станет её жизнь, — он сам сказал ей, а теперь это знание отобрал. Гермиона ощущает себя маленькой девочкой, в испуге замершей посреди начищенного до блеска павильона, когда мама сказала, что скоро вернётся. Она оглядывается по сторонам, но мамы нигде нет. И понимания, что делать, тоже.              Только когда Драко, наконец, еле слышно приоткрывает дверь, подходя ближе, Гермиона догадывается, насколько сильно напряжено всё её тело. Но он не опускается на матрас позади неё — вместо этого, огибая кровать, Малфой останавливается напротив тумбы с её стороны.              Почти бесшумно на лакированную поверхность опускается маленький предмет, и девушке требуется несколько секунд, чтобы разглядеть в полумраке драгоценный камень.              — Для чего? — Остаток вопроса повисает в комнате, и Драко, помедлив, запускает руки в карманы. Он смотрит на неё сверху вниз, но взгляд его не властный, хоть и испытующий: напротив, глаза кажутся мерцающими и вопрошающими.              Сейчас, в свете луны, обводящей его контур и создающей причудливую игру теней, Драко по-настоящему красив.              — Оно всегда было твоим. — Уголки губ приподнимаются в полуулыбке, словно Драко сейчас говорит об особенно важном воспоминании. Или желании. Гермионе интересно, задаст ли он вопрос, решится ли, но вместо этого, помявшись, Драко снова тянется к кольцу, будто передумывает.              — Можно?..              Гермиона не может налюбоваться, как очаровательно он робеет. Встретив еле заметный кивок, Драко легко подхватывает украшение с тумбы и медленно, практически благоговейно надевает кольцо Гермионе на палец.              Металл тут же приятно холодит кожу.              Ей интересно, о чём Драко думает прямо сейчас — что происходит в его голове, когда внимательный взгляд обращён на её кисть. Однако Драко едва слышно выдыхает и касается губами её костяшек — жест, проделанный им бесчисленное множество раз.              Спазм снова даёт о себе знать. Гермиона старается дышать глубже и медленнее, прислушиваясь к ощущениям в животе, стараясь умаслить, подкупить собственное тело.              Драко опускается на кровать и прижимает её к себе так ласково, нуждающеся, словно решительно надеется забрать часть её незавидного состояния себе. Прильнув ближе к нему спиной, Гермиона сворачивается в кокон, защищённый теплом его тела. Она чувствует движения его живота при каждом глубоком вдохе и выдохе, крепкость рук, обхвативших её, жар дыхания на ушной раковине. Драко без слов поглаживает её плечи, и она прикрывает глаза — всего на минутку, позволяя его плавным действиям убаюкать себя.              Думать о том, что подобный момент может больше никогда не наступить, не хочется.       

***

             Незадолго до рассвета Гермиона, проснувшись, поднимается с постели. Правда, она долго не может решиться — ощущение его тепла и глубокого дыхания дарит приятную иллюзию, что если замереть, если забыться, то можно просто растянуть этот момент на сколь угодно долго. Однако утренняя тошнота делает выбор за неё, и Гермиона стремительно вскакивает, буквально вбегая в ванную комнату.              Драко не готовит завтрак, молча протягивая ей гранаты и банку мороженого. Но вряд ли она может сейчас принять в себя хоть что-нибудь.              Они принимают душ — по очереди, и всё происходящее ощущается… странно нормальным. Гермионе даже чудится, что сейчас Драко протянет ей очередную книгу, усядется на диван, и они просто сделают вид, что вчерашнего дня никогда не было.              Облачившись в свободные брюки и нежно-голубую рубашку, Гермиона собирает волосы в хвост — впервые за долгое время. Из трюмо на неё глядит бледное измождённое лицо с глубоко залегающей синевой под глазами и потрескавшимися губами.              Просто очаровательно.              Гермиона выходит в гостиную и нервным движением вытирает ладони о штанину, чувствуя, что должна что-то сказать. На самом деле, у неё масса вопросов. Один из них, самый неуместный: как Драко удаётся хорошо ориентироваться во времени, если она ни разу не видела у него часов?              — Гермиона, ты должна кое-что мне пообещать. — Его внезапно серьёзный тон и упоминание её имени застают девушку врасплох. Драко, спустившись со второго этажа, неспешно оказывается прямо за спиной. Гермиона разворачивается и всматривается в его глаза. В этот момент их цвет так напоминает бурю, что она даже теряется в них на мгновение, позабыв о намеченном плане и о том, почему он так на неё смотрит. Итак, Драко хочет обещания.              Потянувшись к нагрудному карману пиджака, он выуживает её палочку и другой рукой поворачивает кисть, словно прощупывая пульс пальцами у запястья. Его руки, вопреки привычным ожиданиям, ледяные.              Взгляд Драко не отрывается от её глаз, и Гермиона не могла бы прервать этот зрительный контакт, даже если бы захотела. Словно он пытается заставить её прочитать свои мысли.              — Мне… — Он осекается, с присущей ему одному внимательностью вглядываясь в её лицо, и на миг ей кажется, что голос Драко дрогнул. Однако перед его зрачками опускаются невидимые шторки, забирая это странное тоскливое выражение с собой. — Ты потрясающе красива.              Это наверняка неправда, но тон, которым это произнесено, не заставляет усомниться в искренности суждения.              — Ты ведь не это хотел сказать.              Драко оставляет на её лбу ласковый поцелуй, мягким движением вкладывая в руку палочку.              — Нам пора.              Гермиона в недоумении таращится на него в ответ.              — Ты должна перенести нас к углу второй западной авеню в Кардстоне, — терпеливо объясняет Драко. — Оттуда мы доберёмся до маггловского госпиталя.              — Я не смогу, — шепчет она пересохшими губами, испугавшись. Мысль о том, чтобы трансгрессировать в таком состоянии, да ещё и в паре, заставляет внутренности похолодеть.              — Но ты должна. — Кажется, что маска Драко, и без того трещащая по швам, скоро разлетится на мелкие кусочки. — Пожалуйста.              Решение проскальзывает мягко и плавно. Лицо Драко вытягивается в удивлении, стоит Гермионе протянуть палочку обратно.              — Я слишком слаба, — зачем-то подмечает она очевидное. — И вряд ли перенесу двоих. К тому же только ты из нас способен в деталях представить место назначения.              Гермиона видит, как он колеблется. Затем неуверенность сменяется решимостью — Драко расправляет плечи, удобнее перехватывая древко в руке.              Так выглядит человек, который собирается сотворить магию впервые за десять лет.              Однако он лишь делает шаг вперёд, к гранатовому дереву, затем огибает его и сжимает дверную ручку. В отличие ото всех остальных дверей в Убежище, эта открывается с протяжным скрипом, открывая вид на небольшую лужайку — или искусственно возведённую насыпь, как посмотреть.              Выход.              Сделав шаг за порог, Гермиона ощущает прохладное колебание защитных чар… и больше ничего.              — Эта дверь что, всё время была здесь?              Она обхватывает себя за плечи, мысленно настраиваясь на не слишком приятный процесс перемещения.              Сжав челюсти, Драко угрюмо кивает.              — Как давно ты её видишь? Или ты… всегда видела?              По его тону понятно, что за сдержанностью вопроса кроется нечто ещё.              Смятение.              Драко спрашивает её о вещах, объяснения которым у него нет. Задумавшись и прикинув в уме, Гермиона отвечает:              — Не думаю, что всегда. В какой-то момент она просто… появилась, словно так и было, и у меня даже мысли не возникло… Мне кажется, это случилось после Литы.              Малфой внимательно сканирует её глазами, потом снова кивает — зачем-то дважды, что наглядно демонстрирует: её ответ ничего ему не дал.              — Ты готова?              Руки Драко — тёплые, заботливые — крепко обнимают её, и Гермиона зажмуривается, вцепившись в лацканы его пиджака. Даже сквозь плотно сомкнутые веки ей мерещится твёрдый взмах палочки, прежде чем их обоих закручивает в спираль и уносит прочь.       

***

      

Музыкальное сопровождение к части: September song — Agnes Obel

             Кислота.              Горчащий привкус во рту появляется ещё до того, как Гермионе удаётся понять, где они оказались, и она находит себя сложившуюся пополам и пытающуюся опорожнить и без того пустой желудок.              Что она там говорила? Не очень приятный процесс? Нет, Гермиона убеждена, что умрёт прямо сейчас.              Ещё никогда после трансгрессии ей не казалось, что её располосовало на множество частей; быть может, так и есть, и её кишечник оказался где-то посреди Северной Америки, а селезёнка — на полпути к Салему. А потому сейчас ей только и остаётся, что доживать последние минуты в мучительной агонии.              — Гермиона?              Голос Драко рывком возвращает в реальность, заставляя из последних сил потянуться к лицу и вытереть рот краем рубашки. Сердце стучит, как сумасшедшее. Она открывает рот, намереваясь сказать что-нибудь, как по пищеводу поднимается новая порция желчи, и Гермионе кажется, что проходит вечность, прежде чем спазм отступает.              Драко здесь, он рядом, крепко держит её, помогает прийти в себя: она пытается сосредоточиться на его лице, но всё стремительно становится таким размытым…              Драко помогает, он говорит, что им нужно идти, что нельзя останавливаться, и практически тащит её куда-то за собой.              Ноги набились опилками, дома и строения сливаются в разноцветные пятна, и в конце-концов её ступни отрываются от земли, а сама она оказывается парящей в небе… точнее, на руках у Драко.              — Меня сейчас стошнит, — извиняющееся шепчет она.              — Ничего страшного.              Его голос звучит ровно и твёрдо, Драко помнит план и придерживается его… Помнит же?              — …никогда бы не смогли сделать это дважды. — Прямо сейчас кажется очень важным дать ему понять, что повторной трансгрессии она просто не перенесёт. Драко перехватывает её поудобнее и ускоряет шаг, словно она и вовсе ничего не весит.              Низ живота сводит так, словно у неё вот-вот начнутся месячные. Эта мысль кажется достойной внимания, но ускользает так же быстро, как очертания дороги и облаков…              Резкий выкрик почти у самого уха заставляет вздрогнуть и пробудиться от своеобразного транса.              — Извини, — уже тише и виновато произносит Драко, оставляя быстрый мажущий поцелуй в районе виска.              К его голосу примешиваются и другие: Драко с кем-то спорит, похоже, мужчиной. Он настойчив, он говорит, что им нужна помощь и что-то ещё… В конце-концов её тело опускается на нечто мягкое. Поблизости слышится хлопок. Затем Драко садится рядом, укладывает её голову себе на колени и проводит по слипшимся от пота волосам.              — Потерпи ещё немного, милая.              Гермиона прижимается щекой к его штанине, когда тело прошибает мелкая дрожь. Они куда-то движутся. Наверное, они в автомобиле. В салоне сильно пахнет сигаретами, и её стошнило бы вновь, если бы было чем. Маленькие фигурки индейцев глупо кивают в такт езде. В голову по одному забивают крохотные гвозди — или иголки. Одна, вторая, третья.              Мужчина что-то испуганно говорит.              Рука Драко заботливо гладит её по голове, и это напоминает о детстве, когда мама укладывала её спать. Драко ощущается как дом. Эта мысль заставляет улыбнуться в ткань на его бедре, прежде чем они входят в особенно крутой поворот, и всё тело ломит.              Спустя какое-то время они останавливаются. Снова хлопки, Драко помогает ей выйти — точнее, практически вытаскивает с заднего сиденья. Но, справедливости ради, сейчас Гермиона уже не чувствует себя так, словно вот-вот рассыпется на кусочки.              Сейчас ей просто очень, очень хреново.              Отчего-то Малфой медлит, доставая из внутреннего кармана маленькую книжку и вместе с купюрами передавая ей. Палочку он всовывает в передний карман её брюк.              — …паспорт, палочка, маггловские деньги на первое время…              Гермиону как током прошибает.              Драко с ней прощается.              — Нет. — Из последних сил она бросается к нему, наваливаясь всем телом, хватает за предплечья, смыкая на них пальцы мёртвой хваткой. — Пожалуйста, не оставляй меня. Пойдём со мной.              Она не хочет оставаться здесь одна, в таком состоянии, без него. Плевать, что изначально их план заключался в другом. Плевать, что они должны были распрощаться в этом месте — прямо сейчас эта идея выбивает последнюю почву из-под ног.              Гермионе невообразимо страшно.              — Не бросай меня.              Драко поддаётся и обнимает её в ответ.              — Никогда.              Тревога, подобно заводной игрушке, снижает свою яркость, отступая и давая возможность снова сделать полноценный вдох. Двери перед ними раскрываются сами, словно по волшебству. Прохлада кондиционера заставляет почувствовать себя лучше, и вспотевшие участки кожи тотчас покрываются мурашками.              Драко крепко прижимает Гермиону к себе, ведя вперёд, и его тёплая ладонь покоится на её плечах. Они проходят мимо грузного усатого охранника, мирно стоящего в углу холла.              — Ваше имя? — Медсестра на стойке регистрации не отрывает взгляда от монитора, продолжая методично клацать кнопками.              — Джуди, — собравшись с силами и откашлявшись, отвечает Гермиона. — Джуди Линдерманн.              Клавиши отбивают неровный ритм, затянувшееся молчание только усиливает дискомфорт.              — Страховой номер?              Ладонь Драко на её пояснице едва заметно напрягается, и Гермиона судорожно выдыхает.              Чёрт.              Как они могли забыть про страховку, есть ли она у неё вообще? Этого они не обговаривали. В последний раз Гермиона обращалась в маггловскую клинику, только чтобы поставить спираль, в другие разы это всегда было Мунго, где её имя и фамилия…              Не сейчас, мать твою, соберись.              Не вызывай подозрений.              — Боюсь, я его не помню, — она старается произнести это как можно беззаботнее, но под конец всё равно звучит неестественно высоко, обнажая нервозность. Одновременно с ней раздаётся жёсткий голос Малфоя:              — Её страховка привязана к имени.              Гигантская оправа и толстые линзы делают глаза медсестры огромными, и она напоминает стрекозу, когда всё же поднимает на посетителей взгляд.              — Сейчас проверю в базе. Но, боюсь, возможно, вам придется оплатить приём по полной стоимости.              — Просто проводите её к чёртовому врачу, — резче, чем следовало бы, огрызается Драко. Его терпение заканчивается.              Девушка за стойкой регистрации поджимает губы, продолжая так же медленно искать что-то в компьютере.              Охранник у двери подозрительно косится на них, и Гермиона, чтобы скрыть волнение и трясущиеся ноги, прижимается к плечу Драко.              — Мисс… Линдерманн? — Кажется, медсестра произносит её фамилию слегка удивлённо. — Пройдёмте со мной, мы заполним ваши документы.              Похоже, нечто в поведении «стрекозы» изменилось — она обращает на них куда больше внимания, чем пять минут назад. Гермиона краем глаза отмечает, как глаза медсестры перебегают с области её таза обратно к лицу. Как можно незаметнее Гермиона поправляет ткань рубашки, скрывая торчащую из кармана палочку.              Гермиона делает шаг вперёд, туда, куда указывает рукой девушка, как вдруг та, раскрыв глаза ещё шире, чем это вообще возможно, произносит:              — Только она, сэр.              Драко замирает, нахмурившись.              — Я отправлюсь вместе со своей женой. — Последнее слово он выделяет.              — Мне очень жаль, но вам придётся подождать здесь, сэр.              Гермиона чувствует нарастающее волнение как предчувствие где-то под кожей, нашёптывающее: что-то здесь не так.              Что-то происходит.              Веди себя как обычно.              — Что плохого в том, что он отправится со мной? — Стараясь как можно беззаботнее произнести это, Гермиона встречается взглядом со встревоженным лицом Малфоя. — Почему ему нельзя пойти?              Медсестра переводит тревожный взгляд на охранника, медленно покидающего свой пост и направляющегося к ним.              — Таковы правила, мэм.              Её тон не оставляет места для пререканий — вежливый, но не искренний, отточенный и бездушный, стерильный, как и всё в этой больнице.              — Хорошо, Драко, тогда ты подожди меня здесь? Я скоро вернусь.              Его глаза широко распахиваются, и сперва Гермиона не может понять, что случилось… Она назвала его по имени.              Дерьмо.              Гермиона упустила момент, когда в почти пустующем холле заметно прибавилось людей, и охранник, теперь располагающийся прямо позади Драко, не выглядит дружелюбно.              Он выглядит так, словно находится наготове.              Они знают.              Медсестра вежливо, но настойчиво придерживает её локоть, но в последний момент Гермиона ловит движение — автоматические двери вновь разъезжаются, впуская внутрь несколько человек в длинной униформе.              Такой, как у Гарри, только тёмно-синего цвета.              В последнем порыве невесть откуда взявшихся сил Гермиона вырывается, за секунду оказываясь вплотную к Драко.              — Драко! — Ей хочется кричать, чтобы он бежал, чтобы быстрее уносил ноги…. Она протягивает ему палочку, буквально впечатывая ту в грудь.              Его шанс на спасение.              Вот только Драко не двигается. Его руки расслабленно опущены по бокам, а сам он стоит, подобно скале, и смотрит на неё с нежностью и трепетом, пока их смыкают в кольцо.              Одним взглядом он даёт ей понять.              — Выше нос, любовь моя.              Спокойный тон окончательно выбивает из колеи. Драко звучит смиренно, и это разбивает ей сердце. Есть нечто в том, как он назвал её, — раньше он никогда так не говорил, она всегда была для него милой, или Гермионой, или на худой конец умнейшей ведьмой столетия… Словно Драко сохранил это прозвище только для них двоих, а сейчас высвобождает на свободу. Не дав себе времени одуматься, Гермиона приподнимается на носках, тянется к его губам и впечатывается в них поцелуем с привкусом отчаяния.              Пусть он только посмеет попрощаться с ней, чёрт возьми.              Почему, ну почему он не берёт палочку?              Их поцелуй длится мгновение — мгновение, наполненное невысказанностью и тоской, прежде чем сильные руки оттаскивают Гермиону в сторону. Её тянут куда-то по коридору, и всё, что она может сделать, это продолжать смотреть, запоминая его образ.              Драко не сопротивляется. Не шевелится. Только прожигает её взглядом в ответ — тем самым, который ей никогда не удавалось по-настоящему считать. Его о чём-то спрашивают на повышенных тонах, но он никак не реагирует — всё его внимание безоговорочно принадлежит ей.              Всего на миг его брови сходятся вместе: словно он вот-вот что-то ей выкрикнет или сорвётся с места и ринется за ней.              Однако очередные двери разъединяют их, отсекая лицо Драко и оставляя его там, в суматохе холла, в то время как Гермиона оказывается в оглушающей тишине.              Она не замечает, как плачет, пока один из двоих сопровождавших её мужчин (предположительно, полицейский) не протягивает дежурным движением упаковку сухих салфеток.              — Всё в порядке, мисс. Теперь вы в безопасности.              Гермиона уже не слышит окончания фразы, так как внезапно мир исчезает во всеразъедающей черноте.