Букет твоих ночей

      Вы долго откладывали разговор о ваших эротических фантазиях: вернее, откладывал его именно Ёсан. И ты честно не понимала, что же такое скрывал твой парень, о чём он так старательно пытался умолчать.       До этого дня.       Вы сидели в твоей двухкомнатной квартире, в спальне, и ты, подобно римской фурии, набросилась на пришедшего к тебе парня фактически сразу, всеми правдами и неправдами, кнутами и пряниками, грозясь не отстать от пойманного в ловушку Ёсана. Ты думала, что будешь готова ко всему, однако… ты действительно не ожидала услышать то, что услышала.       — У меня фетиш... на подглядывание, — наконец решился он.       В твоей голове медленно заворочались шестерёнки, составляя небольшую анимацию того, как некий парень сидит в шкафу через щёлочку наблюдая за девушкой: она сексуально раскрепощённая, желающая удовольствия и твёрдо уверенная, что в квартире никого кроме неё нет, утопает на белоснежных простынях ублажая себя пальчиками и издавая громкие возбуждающие стоны...       Глядя на Ёсана, внимательно следящего за твоей реакцией, ты вдруг поняла, что это будет ужасно смущающе — кровь уже приливала к щекам, лишь при мысли об этом, а уж, что тебя ждало, если всё дойдёт до дела?.. Но если Ёсану такое нравится — ты просто обязана была попробовать, ведь он так часто выполнял то, что нравится тебе... Наблюдая за твоим залитым румянцем лицом и раскрасневшимися кончиками ушей, за тем, как ты отводишь взгляд и мнёшься, Ёсан погрустнел больше прежнего и скрыл лицо в ладонях.       — Ёсан, — испуганно начала было ты, вскидывая руки. — Я... — но раньше чем ты успела продолжить, Ёсан опустил ладони от лица, демонстрируя порозовевшие скулы и почти с отчаянием выпалил:       — Ты не о том подумала, Берта! Мне нравятся, когда за мной смотрят! Смотрят, когда я с-с... т-тобой...       От удивления ты даже забыла опустить протянутые к парню руки: лишь застыла нелепым изваянием, смотря в блестящие чуть ли не смертельно испуганные глаза. Мозг скрипел, отчаянно обрабатывая информацию от органов слуха, и наконец, снова склеил по кусочкам картинку: парень занимается сексом с девушкой на пляже, где их в любой момент могут обнаружить, следующий кадр — они уже в примерочной какого-то торгового центра, ещё через кадр — на столе в офисном помещении с панорамными окнами...       До тебя только через несколько секунд "прогрузки" дошло, что мозг сгенерировал не случайную пару, а вас с Ёсаном. Чёртов мозг! Ты чертыхнулась, невольно мотнув головой в сторону: Ёсан смотрел обречённо, но молчал, надеясь, что этот разговор вы забудете и отношения с тобой, которую он так любит и которой так дорожит, ему удастся сохранить. Он закусил губу, едва ли не проклиная себя за то, что он — такой извращенец — получил тебя, о которой мог только мечтать и ты вынуждена сейчас терпеть его похабные фантазии...       Краем глаза замечая, как твой парень всё глубже закапывает себя и обливается чувством вины и стыда, ты вдруг обратила внимание на кое-что.       — Ёсан, — от звука собственного имени, резко разорвавшего до этого мига повисшую между вами тишину, Ёсан дёрнулся как от пощёчины: он уже видимо наспех успел приготовиться к новости, что вы расстаётесь, поэтому следующие твои слова вызвали на его лице вящее удивление. — Я хочу попробовать. — ты произнесла эту фразу со всей решимостью, которой у тебя не было, непоколебимо и твёрдо посмотрела прямо ему в глаза, надеясь, что это убедит его в твоей искренности. — Но ничего если наблюдатель будет... эээ... неживым?       Ёсан приподнял бровь, показывая, что не понимает к чему ты клонишь. Ты игриво улыбнулась, беззаботно подмигнув — хотя далось тебе это, право, не легко, потому что нервы были на пределе — и стрельнула глазками в сторону блестящего объектива камеры. Твой парень повернул голову, тоже обратив внимание на предмет, указанный тобой.       И ты увидела, как выражение крайней болезненности и отчаяния сменилось на лёгкое смятение, граничащее с волнением. Ёсан сглотнул, нервно вытирая ладони о ткань джинс на коленях, и когда он повернулся к тебе его глаза засияли робким светом предположения.       — Берта, ты… — начал было он, но вдруг прикрыл глаза, делая глубокий вдох и длинный выдох.       Ты не торопила его, давая время привести в порядок нервы; тебе, возможно, и самой стоило взять передышку. Однако, сей жест означал бы, что твой любимый парень снова начал бы закапывать себя без повода, — а допустить это ты не могла.       Наконец, Ёсан рискнул вновь посмотреть на тебя, теперь уже с предельной решительностью в ставшем серьёзным взгляде.       — Ты уверена? — стойко вопросил он, чуть заметно, очаровательно хмурясь.       — Нет. — без запинки честно призналась ты, однако сразу поспешив добавить: — Но… я хочу попробовать. Потому что мне интересно. И потому что я хочу сделать тебе приятно. — ты постаралась изо всех сил скрыть волнение и судорожные метания, говоря только те вещи, в которых была бескомпромиссно уверена.       И ты мысленно поставила себе пять с плюсом: напряжённые, сведённые к шее, изящные плечи Ёсана чуть расслабились, выдавая, как страшный узел напряжения внутри твоего любимого парня постепенно распадался.       — Я не хочу, чтобы приятно было только мне. — поспешно произнёс Ёсан, изучая большими повлажневшими глазами выражение твоего лица.       — Ёсани… — ты с облегчением послала ему самую счастливую и лукавую из своих улыбок. — Я когда-нибудь жаловалась на секс с тобой?       Ёсан смущённо потупил взгляд на миг, но после всё же поднял голову.       — Ни разу, но… — забормотал он, но ты оборвала его тихий лепет.       — Давай не будем начинать. — постановила ты уверенно и вдохновляюще развела руки немного в стороны, позволяя оглядеть всю твою стройную гибкую фигуру. — Действуй — делай то, что тебе хочется. Если мне будет некомфортно или неприятно я тебе скажу, и мы сразу прекратим. — ты чуть наклонила кокетливо голову в сторону и уточнила: — Идёт?       — Идёт. — через паузу кивнул твой парень в ответ с мягкой полуулыбкой.       Ёсан вдохнул и выдохнул, плавно поднимаясь с пока что заправленной постели, на которой всё время до этого момента он сидел, и сделал аккуратный шаг к тебе.       В этом и была суть ваших отношений — всегда идти друг другу навстречу. Стараться быть максимально честными и, — что самое важное, — чуткими.       Выходило хорошо — почти всегда идеально, — да так, что если бы тебя спросили, то ты бы призналась без отвода глаз, что сам по себе Кан Ёсан — синоним чуткости.       Он — её человеческое воплощение.       И в миг, когда ваши губы встретились на полпути в самом душетрогающем бережном поцелуе, одна рука Ёсана деликатно обняла тебя за талию, притягивая к высокому жилистому телу, а вторая — потянулась к кнопочке на корпусе вашего равнодушного третьего зрителя, который собирался наблюдать с механической точностью за каждым вашим движением…       Ваши языки встретились, сплетаясь, медленно, томно, бесконечно вдумчиво — о, Ёсан всегда смаковал долгие поцелуи так, что создавалось ощущение, что это была лучшая часть секса для него. Ну, или возможна одна из любимейших граней. И ты научилась понимать это — ощущать покалывание в кончиках пальцев, головокружение от крохотного осколка близости любимого человека: Ёсан не жадничал, не напирал, спокойно позволял "заигрывать" и переносить место страстного танца из твоего рта в свой. И от осознания подобной вседозволенности, ты обыкновенно вспыхивала горячим раскалённым восторгом…       Ты вскинула руки, оглаживая обнажённую шею и затылок своего парня: его волосы всегда были длиннее твоих, а на импровизированных каникулах и подавно отрастали, придавая ему очаровательный вид. Ну, точно юный ангел, спустившийся с небес — бледно-розоватая, жемчужная краска, которой его совсем недавно красили для очередного клипа, сходство лишь упрочила.       В какой-то короткий миг ты ощутила, как от бега ловких тонких пальцев неуместно-невозможно тяжёлая ткань брюк и свитера упала тебе под ноги, а рука Ёсана, тем временем почти невесомо скользнула по твоему животу, сминая твой узорчатый пеньюар спереди и мягко притягивая тебя к нему.       Он вновь прижался к твоим губам в поисках глубокого нежного поцелуя, на который ты с охотой ответил, дерзко покусывая кончик его языка. Ёсан скосил глаза, бросив быстрый контрольный взгляд вбок и парой наступающих шагов подтолкнул тебя назад.       Ты ахнула от неожиданности: коленки подкосились от горячих игр и подступившего чувственным шустро-растущим внутри ростком возбуждения — однако за мгновение до того, как твое тело упало в объятья мягкой постель, Ёсан умудрился весьма ловко сдёрнуть с неё покрывало.       Ты облизнулась, тяжело дыша и с нескрываемым наслаждением наблюдая, как он неторопливо обнажался перед тобой: как милый свитшот бледно-розового цвета с невинным кругляшом-кроликом упал у его ног, как обстоятельно жилистые руки, под кожей которых проявились выпуклые едва заметные вены, звякнули пряжкой ремня стягивая с упругих крепких бёдер и не менее крепкой сочной задницы джинсы, показывая резинку красных боксеров…       И прежде чем Ёсан накрыл тебя своим длинным грациозным телом, ты успела окинуть пламенеющим жадным взглядом и его мягкое покровительственное выражение лица, и худую изящную шею, и разлёт столь тонких и сильно-выпиравших ключиц, что казалось, ещё миг, — и они прорвут своими кончиками пергамент бледной кожи, — и столь полюбившуюся тебе, причудливую его особенность, о которой никогда не узнает ни одна его фанатка: скопище крохотных родинок на левом боку, почти у самого пресса, которое невероятно-сильно напоминало созвездие Пегаса…       Его лицо, склонившееся над твоим лицом, приобрело выражение глубокой признательности и желания обладать, кажется, каждой клеточкой твоего тела: взгляд Ёсана совсем потяжелел, словно затуманиваясь, и в то же время оставался острым, как булавка. Он посмотрел на твои губы, целуя в уголок губ, в щёку, снова в уголок губ, притискиваясь ближе, грея тебя своим теплом, и возобновляя частые бесконтрольно-нуждающиеся прикосновения.       Мысль о том, что камера всё ещё снимает вас — всё ещё видит каждое ваше движение, каждый оголённый участок тела, каждое соприкосновение с кожей партнёра — эта мысль, лёгкая, будто рябь на воде, скользнула где-то по краю сознания и исчезла, в то время как ты стремительно тонула в своих ощущениях. Сердце бешено заколотилось в груди, пока трепетные, но неотступно преследующие каждый сантиметр твоего гладкой кожи, руки Ёсана блуждали по твоим животу, груди и бёдрам, заставляя тебя чувствовать его через тонкую ткань короткого пеньюара. Он задёрнул ткань, после вовсе от неё избавляясь, но прекращая касаться тебя, ласкать и поддразнивать: неосторожными, нарочито чуть небрежными мазками по груди, вставшим соскам, оттягиванием коротких волос у тебя на затылке, лишний раз напоминая, как ему нравилась твоя мальчишеская задорно-свободолюбивая стрижка…       Ты ответно придвигалась ближе, ловя каждый вздох, каждое движение и причитавшуюся нежную ласку, утопая в его любви: сладкой-сладкой и лёгко-воздушной — точно сахарная вата, из которой наверняка были созданы розовато-персиковые облака ваших личных чертогов блаженства.       Его пальцы двинулись по внутренней стороне твоего бедра, лаская, осторожно изучая; это неизменно вызывало мурашки и волнительное предвкушение: Ёсан всегда был терпелив и нежен с тобой, словно это был ваш первый раз. Он никогда не использовал тебя для своего удовлетворения, никогда не давил и не принуждал ни к чему... и ты подчинилась, понимая язык его полунамекающих жестов: неспешно развела дрогнувшие ноги, как он того хотел, обняла его за плечи, замерла в ожидании и тихо ахнула, когда он аккуратно погрузился в твоё лоно.       После Ёсан плавно вышел и толкнулся уже иначе — сумбурно, быстро, заводяще глубоко — и также возбуждающе-высоко застонал. Ты невольно запрокинула голову, поворачивая её в сторону и смотря прямо в равнодушный глаз, наблюдающего за вами свидетеля, вдруг резко бесстыже.       Ты знала, что это пока только микровзрывы — дальше будут рождаться звёзды в темноте сомкнутых век и сорванных голосов…       Впервые за эти мучительные полчаса долгой, томящей и горячей как плавленый воск прелюдии, к твоим пухлым самостоятельно искусанным губам другие губы прикоснулись почти жёстко, почти требовательно. Ноги задрожали, бёдра сами двинулись, а поясница прогнулась, дабы обеспечить выученный наизусть, превосходно знакомый угол проникновения, при котором скольжения твёрдого члена Ёсана ощущались максимально ярко — до эйфории и коротких электрических импульсов во влагалище. Ты притянула его к себе за шею, мгновенно углубляя поверхностный от сорванного дыхания — одного на двоих — поцелуй, слегка посасывая чужой вертлявый язык и вырывая из горла Ёсана скулящие тихие звуки.       После ты жадно спустилась на подбородок, на котором почти не осталось пудры, облизывая его и не сдерживая уже собственных алчных стонов.       На тонкой шее, где, из-за запрокинутой головы, твой подрагивающий едва заметный кадык выделялся отчётливее, губы Ёсана оставили едва заметные розоватые следы, тут же зализанные юрким языком.       Его пальцы дрожали теперь, когда он набирал темп в твоём лоне, и вы оба нырнули в чан с подступающим всё более отчётливо удовольствием: однако Ёсан не переставал изучать твоё тело, которое, словно с любовью и вдохновением, лепили лучшие из несуществующих нынче скульпторов, оставившие тебе в дар поразительную грациозность, невыносимую привлекательность и опасную сексуальность вкупе с головокружительным фарфорово-звенящим изяществом...       Толчки переросли в быструю погоню: сказывались и долгое воздержание и не менее длительная разлука, но вы торопились, упивались друг другом и спешили совместно окунуться за предел.       Ёсан обвивал второй рукой твою талию, замедляясь и вглядываясь в твоё лицо; он вбирал в себя твои содрогания. И когда ты почувствовала, что твои ноги ослабели, опускаясь на постель, твой парень нежно прижал тебя к себе ещё крепче, толкаясь внутри твоего лона последние несколько раз, чтобы довести себя до пика, и ты зарылась лицом в его волосы, выдыхая в них последние слабеющие стоны…       И да по итогу в тот вечер выяснилось сразу две вещи.       Первое — камеру вы включить всё-таки забыли.       Второе — фантазия Ёсана всё равно оказалась удовлетворена, а ты согласилась повторить, обнаружив у себя возможно ещё один новый фетиш.