Adagio

— Я… — одними губами прошептала она, а затем протянула пальцы здоровой руки. Как только Альсина закончила, Элис коснулась её губ подушечками пальцев. Да, это опасно, но ей было плевать. Она чуть задержалась, а потом нежно провела в сторону, стирая черные капли. Губы были горячими, манящими и находились в жалких сантиметрах от её собственных. Элис не убирала руку, а глядела на дно огненных глаз и ждала. Чего именно — она не знала. Быть может, позволения? Сигнала? Альсина же моргала медленно и редко, точно ей в голову ударил хмель, а потом раскрыла рот и лизнула уже не кровь, а пальцы, чуть прикусывая сверху. И улыбнулась уголками губ, не прекращая любоваться робостью своей жертвы. Элис не выдержала и подалась вперед, но была мягко остановлена ладонью. — Не думаешь ли ты, что… — приторно-сладко прошептала Альсина, — на столе будет удобнее? Элис хватило лишь на слабый кивок. Ей было все равно, как и где, она хотела это сделать, желала до такой степени, что не могла спать ночами. Её рука поддалась тяге, когда Альсина сделала шаг назад, и она медленно поплелась за ней следом. Женщина смахнула со стола всё, что на нем лежало. Раздался треск стекла. Кажется, Элис даже наступила на осколки, заслышав характерный хруст. Но им обеим было всё равно. Альсина мягко обхватила девушку за талию, приподняла и усадила на стол, словно она ничего не весила. Элис мягко коснулась пальчиками её лица и очертила ими каждый изгиб, на что Альсина склонила голову набок и поцеловала её ладони. А потом мягко толкнула девушку в грудь, чтобы та упала спиной на холодный стол. Всё было, как в тумане. Опьяняющем химическом тумане. Элис готова была следовать любым указаниям, лишь бы от неё не отстранялись. Она ощутила легкое давление возле бедра — Альсина поставила колено на стол. А потом и вовсе забралась на него, нависнув сверху. Элис опять потянулась к ней, точно её притягивало магнитом, дотронулась до завораживающей улыбки, ощутила горячее дыхание на тыльной стороне ладони, и затем женщина наклонилась ближе, чтобы Элис достала своей рукой до её сапфировой заколки. Одним быстрым движением, она вытащила гребень из волос, и несколько темных колец волнами упали вниз. Это было волшебно. Всё, что сейчас происходило, от неудобной позы до Альсины, которая ненароком заправила мешавшие обзору пряди за ухо. Разве что спустя секунду после этой мысли рядом пролетела муха. Затем ещё одна. Элис оторвала свой влюбленный взгляд от фигуры над собой и посмотрела по сторонам. Жужжание усиливалось, мух становилось больше, и вот по обе стороны от стола уже стояли три дочери, хищно ухмыляясь и в открытую любуясь её постыдным положением. Она тут же предприняла попытку слезть со стола, но Альсина почему-то толкнула её обратно и вдобавок прижала сверху ладонью. — Что происходит? — Взволнованно прошептала девушка с мольбой в глазах. — Не волнуйся, птенчик. Они просто помогут мне. — Помогут в чем…? Послышался металлический звон и скрежет, а потом на руки легло что-то тяжелое и холодное. Элис подняла голову и заметила цепи, которыми её сковали девочки. Бела и Кассандра как-то до жути плотоядно улыбались, а Даниэла и вовсе скалилась во все зубы. — Я же говорила, мама, — подала голос старшая дочь, — она очень вкусная. Не представляю, как ты терпела столько времени. Я сама еле сдерживалась, когда она подходила ближе, чем на пять метров. — М-м, изысканное блюдо. Такого в нашем меню ещё не было, — мечтательно протянула Кассандра. — Тише, дочки. Хочу посмаковать момент её осознания. Альсина вдруг выпрямилась и уселась на бедрах девушки. В полутьме подвала плохо было видно их лица, зато отчетливо сияли желтые глаза. Две пары слева, одна справа, и последняя наверху — в них плескалось безумное, животное желание утолить свою жажду. И теперь Элис с выступившими горькими слезами на глазах поняла, что её предали. Каждая из тех, кто здесь находился. Зря она позволила выпить своей крови… Зря доверила им свои секреты… — Но как же… — жалобно попыталась она, неотрывно глядя на дьявола снизу-вверх. — Как же наши разговоры? Моя помощь вам? Неужели она ничего не стоила? Неужели… я совсем для вас ничего не значу? — Отчего же, значишь. И очень многое… Альсина бархатно посмеялась и, чуть приподнявшись на коленях, положила горячие ладони на бёдра Элис. Провела руками ниже, подцепляя подол платья, а затем снова скользнула вверх, оголяя живот. И не прекращала до тех пор, пока её руки не уперлись в цепи, затянутые под грудью. — … ты изрядно порадуешь меня и моих девочек. — Закончила она свою мысль, возвела руки к потолку и перед тем, как щелкнуть пальцами, пылко сказала. — Кушать подано! Дочери обрадовались, обнажили свои серпы и воткнули их в оголенные части тела, кто куда: в живот, в ноги, в горло. Элис подскочила на кровати в холодном поту, схватилась за шею, потом пощупала живот. Сердце отбивало бешеный, неровный ритм. Но всё было целым и невредимым, кроме, разве что, свиста в легких. Видимо, она слишком часто дышала во сне. За окном рассветало, а по коридорам, наполненным ароматом утренней выпечки, уже бегала прислуга. Привычная жизнь в замке. Это был обыкновенный кошмар. — Господи… Ей стало так мерзко, что спать дальше она уже не захотела. Теперь вчерашний момент в подвале обрел иной смысл и новые опасения. Сон отчасти отражал реальность, в Элис совершенно не заинтересованы так, как она этого хочет. Леди Димитреску просто развлекается, порой её слишком заносит, но не стоит из-за этого выдавать желаемое за действительное. Она же всегда издевалась над своими служанками или над случайными жертвами подвала — банальная привычка. Зато Элис поступила чересчур опрометчиво, позволяя ей пить свою кровь. Эта адская семейка годами, если не десятилетиями, утоляла жажду без малейшего зазрения совести. И с чего она решила, что в её случае сделают исключение? Мало того, что она оказалась вкусной, так ещё и полезной в опытах с Каду. Вряд ли девочки смогут долго хранить в тайне столь значимую для их матери информацию. Неужели… Придется сбегать? Элис пошла в ванную комнату и плеснула себе в лицо ледяной водой, отрезвляя мысли. Нет, это же просто кошмар… Альсина так с ней не поступит. Или поступит? Кажется, вчера она прямо заявила, что способна убить, кого угодно, если понадобится. Но… Наверное, её не убьют, пока она будет полезной. Пока не найдет лекарство для её горячо любимых дочерей. И кстати это было одним из поручений, которое оставила ей Альсина. Начать работу с девочками. И если с Белой и Кассандрой проблем было не то чтобы очень много, то Даниэла оставалась для неё темной лошадкой. Элис подумала, что обязана с ней сблизиться, если хочет прожить в этом замке относительно спокойные месяцы перед тем, как… наверное, вернуться домой? Элис вздрогнула при мысли о доме, все переживания ушли на второй план, и она тут же подбежала к комоду, в котором покоилось некогда написанное ею письмо. Она быстро надела черное платье и засунула свернутую бумажку в единственный карман сбоку. Нужно как-то отправить его в ближайшее время, не то её последние родственники заподозрят неладное и добровольно приедут в лапы к хищникам. Несколькими часами позже она решила исполнить роль полезного помощника и поискать Даниэлу, чтобы хоть как-то понять младшую дочь Альсины. Девушка нашлась в библиотеке. Она лежала прямо на полу и листала разноцветную книжку, только, судя по её скучающему виду, без особого интереса. Элис не знала, с чего и начать. По словам сестер, она любила играть в разные игры, зачастую с полным погружением, рассказывать глупые истории и издеваться над прислугой. Последнее в планы девушки не входило, как, наверное, и первое, поэтому она решила попробовать банальное приветствие. — О, Даниэла, привет! — Элис лучезарно улыбнулась, демонстрируя маленькие ямочки на щеках. Девушка тут же оторвалась от книги и посмотрела на гостя через плечо. Взгляд её был пустым и холодным, и от него Элис стало не по себе. После ночного кошмара любое их движение трактовалось как-то иначе, а в глазах будто мелькала та самая жажда, что была и во сне. Ответом её не удостоили, поэтому она нагло подошла ближе и уселась на полу рядом с ней. — Белы и Кассандры тут нет. — Раздраженно сказала Даниэла. — А я пришла к тебе. — И чего тебе надо? — Просто поболтать. Получше узнать тебя. Даниэла подняла большие глаза на гостью, пристально посмотрела, а потом скривилась в некоем подобии презрения. — Я не хочу с тобой говорить. Ты меня бесишь. А теперь уходи. — Чем же я тебя бешу? — Всем. — А конкретнее? Я ведь тебе ничего плохого не сделала. — Я же сказала, что не хочу с тобой говорить. Отстань от меня, пока я тебя не убила. Элис кивнула и неловко поднялась на ноги. Что ж, неудачная попытка. Но сдаваться нельзя было. Конечно, она могла бы поработать, скажем, с Кассандрой, но для полной уверенности и точности результатов необходимо было осмотреть каждую дочь. Элис ещё несколько секунд помялась на месте да вышла из библиотеки, направляясь в комнату. Кажется, ей опять придётся придумывать планы… Интересно, чем же она могла её раздражать? С сестрами Элис разговаривала даже реже, чем с Альсиной, так что ревности тут быть не могло. Разве что из-за матери? Но ведь она всегда пропадала в подвале, до прихода своего будущего помощника. Дело точно не в этом. Может, ей просто не нравилось, что пленница вдруг стала чуточку выше по званию? Но почему? Она живет тихой уединенной жизнью, практически не выходя из комнаты или подвала. Не найдя ни одного вразумительного довода, Элис решила рискнуть. Достала вчерашнюю бутылку с вином, слегка отпила из неё, чтобы пробудить вампирский слух, и быстро спрятала обратно под кровать. А потом вышла из своей комнаты и подошла к соседней — к покоям Даниэлы. Помнится, белая комната Кассандры ошеломила её. Интересно, что же ждало за этой дверью? Она слегка толкнула её, и дверь поддалась, открывая взору темное помещение, выполненное в готическом стиле: черное постельное белье на такой же черной кровати, темная эбеновая мебель, как в комнате Элис, и серые обои, украшенные ажурным масверком. Такой же узор прослеживался во всевозможных тканях и шторах. А с потолка прямо над кроватью свисало множество кукол в причудливых платьях. Элис прикрыла дверь и подошла ближе к широкой двуспальной кровати. Протянула руку, чтобы коснуться одной из кукол, и та плавно качнулась из стороны в сторону. Это было жуткое деревянное нечто с кривыми чертами лица и маленькими глазами, напоминавшая собой игрушечный труп. Элис застыла, вспомнив, как Донна приходила на собрание с похожей вещицей. Либо это важная деталь в служении Миранде, либо чье-то ненормальное хобби. Хотя нормальным тут вообще ничего назвать нельзя. Девушка прошла дальше, завернув за кровать, и обнаружила на прикроватном столике раскрытую тетрадь и множество писем. Почерк у Даниэлы был прекрасный. Наверное, мама тщательно обучила дочерей дворянским манерам. Элис прислушалась к тишине и разрешила себе посмотреть лишь одним глазком. «Дорогой дневник! Сегодня произошло такое, от чего у меня до сих пор пальцы покалывает! По началу было очень скучно, мне никогда не нравились собрания лордов. Миранда заставила меня и моих сестер стоять и слушать их разговоры. Превосходно! Именно так я хотела провести свободное время. Ничего полезного я там не услышала, но всё равно ради мамы была хорошей девочкой. Первое, что меня порадовало — убийство идиотки-служанки. Взяла маму за руки, это надо же! Основное правило для этой черни как раз касается личного пространства господ. Как же я ненавижу нашу прислугу… А потом случилось ещё кое-что! Я увидела силуэт человека, а может и не человека, на втором этаже. Он следил за нами. И подслушивал. Каюсь, мне было так тягостно там стоять, что я не сразу доложила маме о шпионе, ах. Точнее, вообще не доложила. Надеюсь, она об этом никогда не узнает. Зато загадочного шпиона засекла Миранда и, представляешь только, погналась за ним в виде стаи ворон. Вот тут началось веселье! Все лорды забегали, как ошпаренные, сестрам было приказано рассредоточиться по замку, а мне — стоять рядом с мамой. Этот прекрасный нарушитель спокойствия каким-то образом оставил после себя дыру в стене, на что мама, помнится, очень сильно разгневалась и хотела лично погнаться за ним. Когда Миранда вернулась обратно, она была в такой ярости, что обратила рядом стоящую служанку в горсть пепла. Давно я не видела её гнева. Видимо, она упустила этого парня. Дневник, я хочу его увидеть!» Элис едва сдержалась, чтобы не засмеяться от прочитанного. Странное чувство одолело её — было и лестно, и пугающе одновременно. Да, приятно, когда тобой восхищаются, но, скажем, обычные, добрые люди, а не маньячка, которая вряд ли хотела просто поболтать с «загадочным шпионом». Элис ненароком пролистнула назад, зацепилась взглядом за другую информацию, и тут же задумалась. Чтение чужих дневников зачастую чревато последствиями. Если об этом, разумеется, кто-то прознает. Но ведь здесь никого нет… «Так, это последнее, что я прочитаю!» — Уверенно поклялась она себе, любопытно наклоняясь ближе. «Дорогой дневник, я опять поругалась с мамой. Порой она бывает невыносима в своей категоричности. Ну как можно обо всех людях думать одинаково, они же разные! По крайней мере, тот парень, с которым я сегодня говорила, точно не такой, как все. Он веселый и в нём есть некоторая жестокость. Да, он слегка глуповат, но это исправимо. А она этого совсем не замечает. Говорит, что мы не способны построить ни дружеские, ни тем более романтические отношения с людьми, потому они сразу же сбегают, как только узнают нас получше. Как же! Это она влюблялась в неправильных людей, вот они её и бросали. А я никому не позволю себя бросить» Элис быстро вернулась обратно на ту страницу, которая была открыта, и с нарастающим сердцебиением выбежала из комнаты. Любая информация о прошлом Альсины действовала на неё, как отравляющий газ — ей становилось тяжело дышать, мысли путались, а перед глазами вставала пелена. Альсину бросали? И, судя по всему, не раз! Как это возможно? Элис всегда думала, что, если у неё и были отношения с кем-то, то разрывала их именно она, а не наоборот. Она ощутила такую едкую злобу на всех тех, кто посмел причинить ей боль, что сразу же захотелось изувечить их до неузнаваемости. Но после перед глазами появилось безэмоциональное, мертвое лицо, и слова, произнесенные с таким холодом, от которого внутри всё сжималось до боли. Альсине не нужна чья-либо жалость. Кажется, ей не нужно ничего, кроме одобрения Миранды. Несмотря на это в голове всплыли выдуманные сцены, как некто без лица и пола наворачивает круги по комнате и высказывает всё свое недовольство, пока Альсина сидит в кресле и с каждым ранящим словом крепче сжимает подлокотники. А потом ее бросают, и она остается сидеть там, утопая в собственной печали и тихонько роняя слезы. Совершенно одна, брошенная тем, кому доверилась. Сердце облилось кровью, Элис отчаянно захотела чем-то порадовать свою наставницу по экспериментальной медицине. Не для дешевого подкупа или дополнительного внимания, а просто так. Пускай девушка испытывала некоторые опасения на её счет, но… Душа за Альсину болела. Да и вдобавок женщина многому её научила, помогла снова окунуться в работу, от которой Элис хотела отказаться. Только вот… что ей может понравиться? Украшений у неё навалом, повара готовят вкуснейшие блюда, а погреб забит бочками с кровью. Рисовать Элис не умела, а письмо доставляло физический дискомфорт… Наверное, её порадовало бы очередное открытие касательно Каду, но Элис и так из кожи вон лезет, чтобы ускорить работу. Так и не придумав ничего стоящего, она решила разыскать девочек, чтобы расспросить их, но вместо этого обнаружила кое-что поинтереснее. Погрузившись в свои беспокойные мысли, она ненароком оказалась в главном холле, двери которого были открыты нараспашку. Элис осмотрелась по сторонам и крадучись подошла ближе. На улице у самых ворот стояла Леди Димитреску, беседуя с каким-то человеком в повозке. Чуть погодя, Элис узнала эту странную перекошенную конструкцию, увешанную разноцветными бирками, объявлениями и товарами. К ней приехал Герцог. Именно он привез Розетте приглашение на вечер в замок Димитреску. Альсина говорила с ним с улыбкой и даже иногда посмеивалась над его шутками, что означало, что они, скорее всего, были давно знакомы. Идея родилась мгновенно. Элис незаметно выбежала из замка и спряталась за поворотом в ожидании, когда женщина уйдет обратно. В это время солнце скрылось за черными тучами, но вряд ли надолго. Ветер сегодня разбушевался и гнал их на восток, а с запада уже отчётливо проглядывало голубое небо. Ещё немного, и солнце опять покажется. Элис молилась, чтобы они уже скорее закончили разговаривать, иначе другого шанса у неё не будет. Словно услышав чужие мысли, Альсина попрощалась с Герцогом и вальяжно прошла по дорожке обратно в замок. Как только двери закрылись, девушка быстро побежала за ворота к карете, которая успела отъехать на несколько метров. — Постойте! Герцог! Повозка тут же заскрежетала и затормозила, пошатнувшись в разные стороны. Каким только чудом она ещё не развалилась? — Здравствуйте! — Элис быстро очутилась спереди и приветливо улыбнулась задумчивому тучному мужчине. — Приветствую тебя, маленький птенчик. Что-то приглянулось? Девушка вздрогнула от такого сравнения, вспомнив, как Альсина в первые дни в замке называла её так же, но быстро отсеяла ненужные мысли и пробежалась глазами по товарам. — Я бы хотела чем-то порадовать хозяйку. Хозяйку этого замка. Вы, случаем, не знаете, что она любит? Быть может, она часто на что-то засматривалась? — М-м, порадовать Леди Димитреску? — Лукаво усмехнулся торговец, изучая девушку маленькими глазками. — Таких запросов мне ещё не поступало. Интересно, интересно… А деньги у вас имеются, юная леди? — На самом деле нет… Но вы можете порекомендовать мне что-то на будущее. Я обязательно накоплю! — Альсина очень прихотлива, зачастую она и сама не знает, чего хочет, хоть и говорит обратное. Элис оценивающе посмотрела на торговца. При ней ещё никто не называл Леди Димитреску по имени. Неужели они в настолько хороших отношениях? — Согласна… Мне кажется, у неё есть всё, что нужно. Даже не представляю, что заставит её удивиться. — Подарки не обязательно должны быть полезными, порой достаточно взглянуть на чье-то внимание, и оно поднимет настроение на весь грядущий день. — Вы правы, но… — Элис внимательно осматривала полки, цепляясь взглядом за старые свитки, книги, какие-то бумажки, баночки, драгоценности из города, но ничего не казалось ей чем-то уникальным. — По секрету, я думаю, что её могут привлекать статуэтки. Однажды мы разговорились об эпохе Возрождения и воспевали тамошних известных скульпторов, но потом она призналась, что красота эта для общего взора, и таковой переполнен весь её замок. А вот своего, маленького и милого сердцу, чтобы, например, поставить на прикроватный столик, ей не хватает. — Статуэтки… — Девушка перевела взгляд с полок на Герцога, который уже успел достать сигару и закурить. — А у вас продаются? — Совсем немного. Могу показать. Элис вновь задумалась — не совершает ли она очередной необдуманный поступок? Не зря ли сейчас тратит драгоценное время на подобную ерунду, которую едва ли оценят? Несмотря на её молчание, мужчина всё равно извлек из-под прилавка несколько композиций: стеклянную фигурку дельфина, две металлические девы под вуалями, одну серебряную розу с шипами и маленькую бронзовую колибри, любопытно задравшую клювик. — Ох… это не совсем её уровень. Нет ли у вас, скажем, золотого бокала для вина? — Неловко посмеялась Элис, не отрывая глаз от самой последней вещицы. — А вы уверены, что ничего не приглянулось? — Игриво ответил Герцог. Элис посмотрела сначала на мужчину, а потом снова на фигурку колибри. Она была такой маленькой, беззащитной, но глазки, точно настоящие, уверенно глядели вперед. Её хотелось потрогать. — Эта пташка преимущественно выполнена из бронзы. Исключения составляют только её глаза. Если вы заметили, они гораздо темнее. — Сапфир? — Наугад ляпнула она, поскольку не особо разбиралась в драгоценностях. — Именно. Да ещё и черный. — Боюсь узнать, сколько стоит… — Тридцать тысяч лей. Но для вас могу сделать скидку за энтузиазм — двадцать пять тысяч. Элис вылупилась на него, как на полоумного. Тридцать тысяч за такую крошку? Кажется, даже её дядя зарабатывал за месяц меньше, хоть и трудился целыми сутками без продыху. — Ну… ладно, спасибо за информацию. — Вежливо кивнула она. — Я себе такое не могу позволить. Точно не в ближайшие месяцы. — Тогда я могу с вас взять кое-что поценнее денег. Так уж вышло, что мой промысел — не только рыночная деятельность, но и сбор разной важной информации. — Информации? — Элис сразу же насторожилась, догадываясь, что ему нужны какие-то слухи из замка. — Да, информация очень ценный ресурс. Особенно в такое неспокойное время. — Я не стану рассказывать вам о секретах хозяйки. — Что вы, что вы, мне нужно не это. Я хотел бы спросить лично вас, юная леди. Сколько вы уже там живете? Элис какое-то время поискала подвох в вопросе, но, кажется, его тут и не было, поэтому она быстро ответила: — Около трёх недель, плюс-минус. — Не находите подобный срок невероятно большим? Для той, кто должен был умереть намного раньше. — Да, порой нахожу… Но, видимо, удача на моей стороне, ха-ха. — А я уверен, что вы гораздо ценнее, чем думаете. — Закончил Герцог, потушив сигару о пепельницу. — Благодарю за ответ. И вот, прошу вас. Он протянул фигурку, и Элис, не веря в такую щедрость, засияла ярче солнца. Солнца, которое, кстати, вот-вот выглянет из-за туч. — Неужели вам достаточно моего ответа? Не думаю, что он стоит тридцать тысяч… — Вы заплатили мне гораздо больше. А теперь поспешите обратно. Вряд ли госпожа давала своё разрешение на прогулку по окрестностям замка. До новых встреч! — До новых встреч…

***

Девушка решила оставить маленький подарок тайком. Поскольку заходить в личные покои Альсины было бы чересчур, выбор пал на подвал. Вечером она незаметно проскользнула мимо служанок и быстро добежала до двери, ведущей в темницу. Духами сегодня не пахло, а значит — Альсины там нет. Скорее всего, предпочла патрулировать коридоры в поисках несуществующего шпиона. Элис преодолела путь мимо старых клеток, в которых, судя по свежим пятнам крови, недавно пытали служанок, и зашла в лабораторию. Однако тут же застыла в ужасе, заметив Даниэлу у стеллажей с книгами. «Так, без паники!» — Эм… Снова привет. — Неловко улыбнулась гостья. — Мамы ещё нет. — Не оборачиваясь, бросила младшая дочь. — Или ты опять меня искала? — Нет, не искала… Но… всё же рада тебя видеть. — Не взаимно. — Даниэла невольно заправила рыжий локон за ухо и продолжила рассматривать полки. — Ищешь, что почитать? — Элис подошла ближе, попутно пряча подарок под центральным столом, и с таким же интересом уставилась на старые учебники. Попытка номер два — обсудить с ней книги. — Нет. Здесь одна скукотища. Как вы вообще это читаете? — Тут важно чередовать. Когда мне нужно лучше узнать, из чего состоит окружающий мир, я беру справочники. Но если мне хочется познать, скажем, — на секунду задумалась Элис, — секреты любви, я выбираю сказки. — Ты и сказки? — Даниэла издевательски усмехнулась, не отрывая глаз от полок. — Это так удивительно? Сказки прекрасны. — Не верю. Такие, как ты, смотрят на мир через призму этой вашей вездесущей науки. — А не благодаря ли науке ты появилась на свет? — Может быть, но-о… Это та-ак скучно! Нельзя всё объяснять законами и теориями. Вот как ты объяснишь желание повеселиться? А чью-то влюбленность? Одиночество? — Вообще-то это всё на стадии исследований, ученые пока изучают химию внутри организма… — Ску-у-ука! — Вдруг перебила её Даниэла. — Я чуть не уснула, пока ты говорила. Элис громко втянула воздух носом, чтобы не огрызнуться. Перебивать чью-то мысль — верх неуважения. — Хорошо, а что тебе не кажется скучным? — Многое. Но ты не сможешь понять. Ты слишком заурядна. — Я порой люблю… танцевать! Это ведь незаурядное занятие. Например, твист. Слышала о таком? — Танцы мне надоедают минут через пять… Они медленные и плавные — сплошная тягомотина, а я люблю резкость, быстрое движение, полеты. — Я, увы, летать не умею, зато танцую так, как подсказывает сердце. — Элис прикрыла глаза, вспоминая вечера с дядей и тётей. Билл обожал Рок-н-ролл, только-только зародившееся движение, но уже накрепко засевшее в его душе. — Прыгаю, приседаю, бегаю. — Таких танцев, где надо бегать, не бывает. — Уже бывает! Да и всегда были, поверь. Просто вас такому не учили. Можешь спросить у своей мамы как-нибудь. Даниэла, наконец, оторвалась от разглядывания книг и задумчиво посмотрела на Элис. — Спрошу. Но ты все равно меня бесишь. Дверь резко отворилась, и Элис подпрыгнула на месте от испуга. В лабораторию с папкой в руках медленно вошла Альсина. Странно, что до этого не раздался характерный стук её каблуков. Неужели она стояла под дверью? Даниэла тут же подбежала к матери и любезно взяла у неё документы. — Милая, отнеси это камеристке, пожалуйста, — нежно и как-то особенно заботливо улыбнулась женщина. Элис даже на мгновение позавидовала Даниэле. — Да, мама, — кивнула ей дочь и побежала к выходу. Перед тем, как открыть дверь, она в последний раз обернулась и тут же рассыпалась на жужжащий рой. — Здравствуйте, Леди Димитреску. — После недолгой паузы сказала девушка. — Элис. Мы сегодня планировали работу? — Женщина тоже подошла к стеллажам и остановилась рядом. Ещё одна странность, обычно она сразу же направлялась к своему столу. Впрочем, дело было явно во внезапном визите помощницы. — Нет, я… Просто искала Даниэлу. Пытаюсь сблизиться с девочками. — Зачем? — Альсина устало прислонилась к шкафу и сложила руки на груди. — Я не давала такого поручения. — Это верно, но разве у пациента и врача не должно быть хотя бы временного перемирия? Иначе вся работа полетит под откос. — Тебе не стоит так утруждаться. Они не… Скажем так, не умеют идти на компромиссы. Если тебе необходима их покладистость, можешь просить об этом меня. — Но я бы хотела добиться их расположения своими усилиями. — Не стоит. Элис прищурилась в ответ, чувствуя во всем этом диалоге что-то неладное. Альсина не хочет, чтобы она дружила с её дочерьми? — А почему вы против? — Всё же спросила Элис. — Всё очень просто… Альсина вдруг сорвалась с места, подошла вплотную к ошарашенной Элис и цепко схватила её за руку, прямо как вчера. Сердце пропустило удар. В голове всплыл ночной кошмар, и она на мгновение позволила страху промелькнуть в собственных глазах. — Видишь, ты боишься. Ты никогда не сможешь до конца им доверять, поскольку знаешь, на что они способны. Я не хочу, чтобы они питали ложные надежды, а потом видели в твоих глазах такой же страх. — Вы не правы… — Что? — Вы не правы! — Возмутилась девушка и нагло вырвала свою руку из чужой хватки. Альсина в изумлении подняла брови. — Их я не боюсь. Уже нет. — О, боишься меня, значит. Это правильно. — Иронично усмехнулась женщина и, что особенно хорошо запомнилось Элис, отвела взгляд. — Да, боюсь. — Твердо согласилась она, замечая, как Альсина на такое заявление лишь слегка приподняла уголки губ, продолжая глядеть во тьму комнаты. Почему-то для Элис это стало спусковым крючком, и она протараторила на одном дыхании, — но боюсь не самого факта, что вы способны меня убить. А того, с какой хладнокровностью вы это сделаете. Несмотря на ваше обещание в тот день, когда я чуть не лишилась жизни из-за нашей работы, вы всё равно продолжаете ранить меня словами. Да, может, я и слабое, смертное создание, но внутри меня горят настоящие чувства. К этому месту, к этой новой жизни, к… Вам. — На последнем слове Альсина как-то мучительно прикрыла глаза. — И да. Это правда. Глубоко внутри себя я хочу подружиться с вашими девочками. — Закончила? — По обыкновению холодно произнесла женщина. — Да… — А уверенность, с которой Элис толкала эту пылкую речь, сдуло, как ветром. Кажется, до собеседника не дошло и половины сказанного… — Ты не первый человек, который мне это говорит. Многие люди, поддавшись мановению случая, настроения, случайной мысли, могут сказать что-то, о чем потом пожалеют. Какое-то время они будут следовать своим словам, да, но стоит случиться чему-то, к чему они не были готовы, и они бегут. Как крысы с тонущего корабля. — Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через эту боль, но… Я не такая. Я не буду убегать, зная, что меня здесь ценят. — Все одинаковые, пускай и стараются казаться уникальными. Особенных не существует, Элис. Не думаю, что тебе хватает опыта понять это. Ты очень юна, вся жизнь у тебя впереди, и через несколько лет, если не раньше, тебе захочется нового. Захочется большего. Всем порой становится тесно в четырех стенах. Элис напряглась каждой клеточкой тела, ведь… Это был тот самый подходящий момент, чтобы сказать ей правду о себе. Что нигде в мире, кроме как здесь, она не почувствует себя свободной. Не почувствует себя дома. Этой причины ей хватило с лихвой, чтобы влюбиться, и она могла бы поставить твёрдую точку в убеждениях Альсины. Элис слегка подалась вперёд, намереваясь это сделать… — Знаете, я ведь… — Но не смогла. — Я ведь могла хотя бы стать хорошим воспоминанием. Всему всегда наступает конец. Конец жизни, конец цивилизации, конец миру. Но мы не задумываемся об этом каждый день, а просто… живем настоящим. В этом, я полагаю, и есть истинный смысл существования. Вы слишком много думаете о том, что будет, когда как лучше задуматься о том, что есть. Иначе станет слишком поздно. Вы очнетесь, посмотрите вокруг и обнаружите, что рядом уже никого нет. После этого в лаборатории повисло неловкое молчание. Элис поразилась тому, что не услышала в ответ очередные нравоучения. Воспользовавшись тишиной, она качнулась и в несколько шагов подошла ко столу. Наклонилась, достала запрятанный подарок и демонстративно поставила фигурку поближе к краю. — Это… Знак того, что мне не всё равно. Закончила она свою унизительную речь, кивнула и быстро выбежала из подвала. Как только дверь захлопнулась, Альсина с тяжелым вздохом откинула голову назад. Постояла так какое-то время, хмурясь в потолок, а потом нашла в себе силы подойти ко столу. Оттуда на неё глядела пара наивных сапфировых глаз, сверкающих на фоне свечей. Женщина аккуратно взяла фигурку колибри в руки, повертела в разные стороны и прикоснулась пальцем к её гладким бронзовым крылышкам. — Наивная пташка… — Прошептала она одними губами и улыбнулась.