Волчья стая

Последующие дни, недели, месяцы, шли однообразно. С утра Эля давала Серёже погулять на территории особняка, кормила, развлекала фильмами и играми на приставке, пусть тот в начале отнекивался — обижен, видите ли, — после обеда приезжал Рубинштейн и проводил с ним сеансы, после которых вкалывал лекарства и снотворное, чтобы тот не творил глупостей ночью. Иногда по вечерам приходилось уезжать в город на новую работу. Однако, первое время Волкова не могла спать спокойно. Страшно, вдруг проснётся посреди ночи, а рыжий чёрт над ней с ножом… Ещё и черепа в этом его «Саду грешников», которые ей пришлось закопать, попутно чуть было не угодив в несколько ловушек. Но снотворное вырубало Разумовского до самого утра, так что вскоре она смогла расслабиться. Иногда приезжала проверка проконтролировать опеку Элеоноры и состояние гения, которое, по правде говоря, лучше не становилось, однако виду он не подавал. В первое время отношения старых друзей были весьма тугими. Оно и понятно: оба не доверяли друг другу. Волкова боялась его. Знала, ей он навряд ли посмеет навредить, но и не исключила данного факта. Бог знает, что на уме его пернатой стороны. Особенно кровь застывала в жилах, когда он вставал раньше неё, доставал листки бумаги с карандашами, которые она привезла ему по его просьбе, рисовал всякие каракули: с вороном с красными или жёлтыми глазами, столбами пламени, кровавыми лужами, черепами и трупами. Как настоящий псих, или ребёнок с дурной фантазией. Ну, по факту оно так и есть, но… Эля всё ещё надеялась, что он просто сбился с пути, потерялся, утерял саму суть себя, прикрываясь маской убийцы. Серёжа постоянно просто вёл себя по-разному. То кричал и злился, то боялся и звука издать, то был рассудительным, холодным. Но Волковой не привыкать подстраиваться под различные типы личности, так что, вроде, справлялась. После каждого сеанса с Рубинштейном девушка расспрашивала доктора о его состоянии, иногда раскрывала некоторые детали из детства, так как рыжик отказывался о них говорить. Из-за этого он бубнил на Волкову всё больше, но раз психиатр говорит, что ему нужна эта информация для лечения, значит так надо. Наверное… Особого эффекта Элеонора от процесса его посещений не видела, из-за чего иногда могла и поругаться с Вениамином, какого чёрта Серёже не становится лучше. Вроде всё делается как надо: ежедневные сеансы, таблетки она ему даёт по расписанию, уколы делает… было ощущение, что, как и парень, мужчина ей чего-то недоговаривает. Как-то подозрительно он восхищался болезнью мизантропа, говорил, что никогда такого не видел, что Разумовский — особенный, и что сделает всё, чтобы излечить его. Странно? Безусловно. Вся ситуация с домашним арестом, естественно, не осталась без внимания СМИ. Несколько раз к ним в поместье рвалась пресса. Это жутко раздражало Волкову, но приходилось играть спокойную и рассудительную девушку, вежливо отказывалась от интервью, даже когда находились упёртые бараны и чуть ли не толкали её назад, чтобы пройти. Пара репортёров пытались схватить её за грудь и пококетничать, за что получали смачную пощёчину. Это мерзко и унизительно. Порой про неё всё же мелькали заголовки по типу: «Адвокат из США вызвалась помогать психопату убийце Гражданину», «Заморская фанатка, или тайный союзник?», «Разумовский подкупил американку, дабы избежать гниения в психушке» и т.д. Мда, в сети вообще когда-нибудь бывали адекватные заголовки? Даже в город было практически невозможно выбраться без обращения на себя внимания — все тут же узнавали её и подбегали расспрашивать про Гражданина. Не ждала, что будет так трудно, но держалась. А когда Гром узнал о том, что Разумовского посадили под домашний арест под наблюдением «какой-то адвокатши», её ждал громкий скандал у ворот особняка. Они громко спорили, Игорь всеми силами пытался проникнуть в здание и набить морду Разумовскому, кричал, пыхтел, как бык на красное полотно, но девушка продолжала стоять на своём, затыкала его словами и отчеканенным знанием закона. Поразительно то, что она знала российскую Конституцию идеально хорошо, точно так же, как и американскую. Но так же в курсе, что этот мент действует по своим правилам, поэтому предугадала, что тот влезет через забор в попытках пробраться в их с Серёжей дом. Только тогда и пришлось применить электрошокер, который та всегда держала при себе. Мало ли что. Игоря забрали в отделение, и Волкова лично убедилась, что его оштрафовали за попытку вломится на частную территорию без ордера. На второй год совместной жизни старых друзей Сергей, как показалось Элеоноре, стал чуть спокойнее. Забросил рисование чертовщины, не кричал на неё и даже не пытался взломать браслет на ноге, за чем его несколько раз застукивала юристка. Сидел и играл в настольные игры сам с собой, гонял в саду в мяч, решал кроссворды, изредка даже тягал гантели, с которыми Волкова делала зарядки по утрам. Видимо, она смогла его хоть и немного, но откормить, а то раньше на ногах еле стоял от потери веса и мышечной массы. Девушку это успокаивало и даже радовало. Неужели ему лучше? Доктор наконец-то помогает ему, а не пичкает таблетками и уколами попросту? В прочем, его взгляд оставался уставшим, вена на руке исколота от лекарств, лицо бледное, синяки под глазами. Ходил большую часть времени молчаливым и подавленным, будто из него выкачали все жизненные силы. Это беспокоило, Эля пыталась помочь чем и могла, но всё оставалось как было. И так прошло два года. Утро, казалось бы, обычного дня началось, как всегда: Волкова встала ни свет ни заря, сделала зарядку, заварила чай с молоком и приготовила завтрак, встретила на кухне отошедшего от снотворного Сергея и накормила, затем они погуляли немного во дворе — температура в Петербурге значительно похолодела — и отправила его в комнату до приезда психиатром, а сама в очередной раз отправилась в магазин за продуктами, оставив Разумовского в поместье одного. Она оставила ему кнопочный телефон на случай, если доктор Рубинштейн приедет раньше неё, или ему что-нибудь понадобится из вкусностей. В этот раз она конкретно задержалась: сначала касса встала, затем кредитка не читалась, а после и вовсе в пробку встряла. Сегодня удача явно не на её стороне. Опаздывает на целый час. По времени, Рубинштейн должен был быть уже в поместье и проводить с Сергеем очередной сеанс, так что решила не писать и не звонить, дабы не мешать процессу. Добравшись до места, смутилась, увидев, помимо машины доктора, чёрный джип. Ещё и без номеров… Зажав в руках электрошокер и перцовку, девушка вышла из машины и проскочила мимо открытой калитки. Дверь в дом так же была отворена и внутри слышались голоса. Элеонора тенью проскользнула в коридор около гостиной, где должен был проходить сеанс, спряталась за поворотом и прислушивалась. — Знаете, — говорил Сергей самодовольным тоном, — будучи студентом, я умудрился взломать систему безопасности ФБР России за каких-то 2 часа. А ноутбук многоуважаемой госпожи Элеоноры, чей зашифрованный пароль взломать не составило почти никакого труда, обеспечил мне связь с внешним миром на целых 3 дня… Вы даже не представляете, сколько всего интересного можно найти в интернете… Наркотики, оружие, поддельные паспорта… и, конечно же, наёмники! Кстати, даю вам фору убежать, пока мои ребята не спустили курок. Время пошло! Рубинштейн вскочил с кресла и выбежал из поместья, сел в машину и умчался, вскапывая рыхлую землю колёсами. Разумовский хмыкнул и приказал кому-то побыстрее снять с ноги «этот железный ошейник». Волковой пришлось чуть высунутся из своего прикрытия, дабы увидеть, что там происходит. Послышались удары инструментами и датчик слежения на ноге раскрылся. Миллиардер облегчённо вздохнул и подвигал ногой. Рядом с ним стояло ещё несколько мужчин в чёрных нарядах, с пистолетами и патронами в кобуре. «Что он удумал?» — спросила сама себя девушка, и так видя ответ на вопрос перед носом. Вдруг, остатки ошейник запищали. Несмотря на то, что его сняли, он среагировал, и отправил сигнал полиции. Мужчины тут же спохватились, Серёжа потянулся за сумкой и стал быстро переодеваться. Эле показался этот момент идеальным для нападения. Перехватив в руке перцовку и поставив палец на кнопку включения тока, кто-то сзади, широкий и выше сантиметров на пять-семь, схватил её, сжал руки так, что она не смогла ими шевелить, и закрыл ей дыхательные пути салфеткой, намоченной какой-то пахнущей жидкостью. Юристка от неожиданности замычала, стала пинаться ногами в попытках отбился, но тот, кто удерживал, даже не шелохнулся, лишь усилил хватку. В глазах медленно всё начинало плыть, Элеонора не сдавалась и продолжала наступать на ноги ноу нейму, но постепенно стала погружаться в сон, размякла и упала на пол, потеряв сознание. Оружие выпало из рук и издало характерный звон. — Кто там? — строго спросил Разумовский, дотягивая на себя футболку и посмотрев на наёмника с девушкой в руках. — А, вернулась наконец. Молодец, что вырубил её. — Мы… разве мы не будем брать её с собой? — поинтересовался мужчина, укладывая уснувшую под хлороформом Волкову на диван. Он смотрел на неё очень трепетно, разглядывал лицо и убрал с него мешавшие, слегка спутанные волосы. — На кой она мне? С неё хватит. Оставь здесь, забери телефон и ноутбук. И поторапливайся, копы могут скоро приехать, Олег. Кареглазый посмотрел на нынешнего босса, затем на младшую сестру, послушно достал из её кармана мобильник, забрал со стола ноутбук. — Кичерү, Эля. — выдал напоследок Волков старший и отправился вместе с Разумовским на прилетевший вертолёт, который подогнали его товарищи.