Возможность

Десять праздничных дней пролетели так быстро, что юноша, словно в счастливом угаре, не успел и оглянуться. О, для него будто и не было каникул вовсе, ведь расписание Поттера было очень плотным. Позавтракав в Большом зале, он направлялся в библиотеку, где всякий желающий мог видеть шестикурсника, выполняющего домашние задания; потом был обед и долгие полёты на метле — директор должен был быть уверен, что мальчик ведёт себя соответственно возрасту, отдаваясь своему любимому делу без остатка; перед ужином Поттер навещал лесничего, болтал с Хагридом ни о чём, частично вновь из-за директора, а частично и из-за ожидания кончины Арагога, чтобы быть в курсе событий. Затем был ужин в Большом зале, где профессора с умилением наблюдали за уставшими зевающими студентами, предвкушая тихие ночи и отсутствие необходимости патрулировать школу. Громкое пожелание сладких снов, и официальный отход в гриффиндорскую башню, из которой он выбирался уже через десять минут, под мантией-невидимкой, пользуясь помощью ребят с младших курсов, которые были уверены, что их Герой тайно встречается с представительницей Райвенкло. И как апофеоз всего представления: тихие вечера в апартаментах Мастера зелий, иногда они готовили зелья, а иногда просто сидели возле камина, и рука Северуса непременно лежала на плечах парня. Встречаться официально не было никакой возможности, ведь на каникулах не бывает занятий, даже дополнительных, и если Поттер надумал бы настаивать, то это по-настоящему могло встревожить директора, поскольку уж слишком сильно отличается такая тяга к знаниям, от обычного поведения Золотого мальчика. Тут уж не прошла бы вечная отговорка о войне и недремлющем Волан-де-Морте — ни один человек, тем более шестнадцатилетний мальчишка, не может быть сконцентрирован на одной мысли всё время, такое поведение вызвало бы искреннее беспокойство окружающих, так как каждый наблюдающий за происходящим, пришёл бы к выводу, что «бедный мальчик» зациклен. Привлекать к себе лишнее внимание Поттер не хотел совершенно, поэтому жил по чётко установленному самому себе графику, правда, в разработке плана «Рождественские каникулы» принимал участие и профессор ЗОТИ, как сторона заинтересованная в том, чтобы всё прошло успешно. Всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться, впрочем — и всё плохое тоже, просто мы, обычно, этого не замечаем. В оставшиеся два дня каникул вернулись студенты, чтобы вновь влиться в школьную жизнь и успеть закончить задания, которые не выполнили, или недовыполнили на протяжении праздников. Счастливые Рон и Гермиона наперебой рассказывали смешные истории, произошедшие в этом году в Норе, а также поведали о том, что Ремус Люпин спрашивал о Гарри, к тому же, оказалось, что Билл Уизли объявил о своём желании жениться на Флёр Делакур, чем его мать была искренне огорчена. В общем, новости из гриффиндорцев лились как из рога изобилия, а Поттер пытался понять: что же он чувствует к оборотню? Разобраться в себе сразу не получилось, но молодой человек был уверен, что со временем всё встанет на свои места. Продолжая безостановочно тараторить, Грейнджер поинтересовалась: закончил ли Гарри домашние задания, и была приятно поражена положительным ответом. — Вот видишь, Рон? — тут же принялась девушка отчитывать своего избранника. — Гарри всё уже сделал, а тебе придётся корпеть оставшиеся дни над эссе, и я не дам тебе списать, так и знай! — Да ладно, Гермиона, осталась только Трансфигурация. Я успею. Зато мы классно отпраздновали Рождество! — И то верно, приятель, — встрял Поттер, не желая становиться свидетелем «семейной» ссоры. — Я тоже неплохо провёл время, скучал по вам, конечно же, но эти дни пролетели быстро. И я рад, что вам удалось немного пообщаться наедине. Ребята, ожидаемо, тут же смутились и покраснели, и, конечно же, немедленно прекратили выяснять отношения, чего и добивался от них гриффиндорец. Поттеру и так предстояли непростые два дня: Уизли заметит, если его приятель станет куда-то ходить вечерами, и может проследить, или просто сболтнуть там, где не надо, а значит — Гарри придётся прекратить встречи с любимым, к которым юноша уже так привык. Январь, февраль и часть марта были посвящены подготовке команды по квиддичу, а также дополнительным занятиям с преподавателем ЗОТИ, что впрочем, никого не удивляло, ведь это же Поттер — лучший в Защите, и «главный противник» Тёмного Лорда. Последний, кстати, проявлял себя крайне редко, проводя больше времени за границей, чем в Англии, и явно занимаясь какими-то поисками. Информацию о предположительных действиях Реддла Гарри получал от Снейпа, который считал, что парню необходимо иметь на руках хоть какие-то факты, вне зависимости от желаний директора. Вообще Мастер зелий никак не мог понять: чего именно добивается Дамблдор? Расспросив юношу, об их частный занятиях с Альбусом, Северус был готов придушить своего работодателя — директор ничему не учил парня, а в последнее время и вовсе прекратил встречи, добиваясь от гриффиндорца слизеринского поступка: добычи каких-то воспоминаний против воли владельца. Правда, Гарри попытался донести до своего возлюбленного смысл замыслов Великого Мага, но Снейп всё равно был ужасно зол, для него вопросом первой необходимости было дать возможность мальчишке выстоять и выжить, желательно, победив Лорда. Высказать прямо Альбусу свои претензии Северус не мог, поэтому устроил целый спектакль с показной ревностью, словно его и правда могло бы задеть то, что директор больше доверяет гриффиндорцу, нежели своему шпиону. Представление прошло успешно, и Дамблдор пригласил Снейпа для серьёзного разговора. Вот когда Мастер зелий полностью осознал ситуацию и растерялся. Неужели мальчишка действительно должен умереть? Северус чуть не лишился чувств, прямо в кабинете директора, благо Альбус списал всё на его клятву оберегать сына Лили Эванс. Спускаясь в свой кабинет, Снейп не прекращал прокручивать разговор с директором в своей голове, но всё время сбивался, представляя жизнерадостный взгляд зелёных глаз, и где-то внутри тоскливо ныло от невозможности предотвратить катастрофу. Сейчас Мастеру зелий предстояло решить: говорить ли мальчику правду, или же действовать в соответствии с инструкцией начальства, дожидаясь того таинственного «правильного» времени, когда Лорд решит, что его змея нуждается в дополнительной защите. Этим вечером Гарри так и не пришёл к своему преподавателю, написав записку с извинениями и обещанием всё объяснить при встрече, и передав послание со своим домовиком. Северус малодушно обрадовался некой отсрочке, так как не представлял: как он сможет сообщить парню правду? Скрывать же такое не представлялось возможным, так как Мастер зелий был абсолютно убеждён в том, что человек должен сам принимать решения, касающиеся его жизни, тем более те, которые могут быть сродни самоубийству. А ещё, профессор знал, что он ни за что не оставит своего любимого, чтобы тот ни решил. Даже, если это будет обозначать пожизненную борьбу с осколком души маньяка, обосновавшемся в голове дорогого зельевару человека. Гарри очень спешил, сегодня Хагрид прислал ему письмо с известием о смерти паука Арагога, теперь же юноша хотел попытаться «случайно» столкнуться с профессором Слизнортом, чтобы «проболтаться» о похоронах акромантула. Собственных идей о том, как можно получить необходимые воспоминания у Гарри не было, поэтому он решил воспользоваться подсказкой из снов, и действовать в соответствии с планом, навеянным когда-то зельем Удачи. Всё происходило почти так же, как Поттер помнил, с одним исключением: в этот раз ценные ингредиенты «заимствовал» не только Слизнорт, но и сам студент, предположив, что его Мастер зелий тоже найдёт им достойное применение. Как ни странно, ни профессор Зельеварения, ни Хагрид не обратили внимания на действия Поттера, так как каждый был занят своим делом: полувеликан искренне горевал о потерянном друге, а учитель был сосредоточен на незаметном пополнении собственной коллекции редких компонентов. На обратном пути все трое зашли в хижину, чтобы «помянуть» усопшего паука, и Поттеру оставалось только следить за собственным стаканом, да время от времени опустошать посуду, чтобы не вызывать подозрений. Наконец, лесничий уснул, и Гарри приступил к исполнению коварного плана по добыче информации. Всё оказалось действительно очень легко, как когда-то в другой жизни и предполагала Гермиона. Обратный путь в замок был быстрым, и уже в холле молодой человек столкнулся со своим возлюбленным, чтобы тут же подвергнуться допросу на тему: где ты был? Скрывать парень ничего не собирался, но распространяться о произошедшем по среди коридора — не считал правильным, на что и намекнул профессору Снейпу. — Поттер, немедленно в гриффиндорскую башню. Отработка, завтра в восемь. И чтобы я больше не видел вас вне вашей гостиной после отбоя. — Да, сэр. Северус резко развернулся, и помчался в свои апартаменты. Встреча с Гарри уже завтра, а он ещё не знал, как именно сообщить другу? Партнёру? Любимому? Неважно, главное: как сказать Поттеру о том, что ему предстоит самому позволить себя убить? Юноша же поднялся в свою спальню, аккуратно поставил фиал с воспоминаниями Слизнорта на тумбочку, после чего отправился душ. Его мучил только один вопрос: что же случилось с его мужчиной? Волан-де-Морт? Дамблдор? Малфой? Кто довёл дорогого ему человека до такого состояния? И что теперь делать, подождать до завтра, или броситься утешать прямо сейчас? Вернувшись из душа, Гарри внимательно взглянул на Рона. Спит. Что ж, это ответ на его размышления. Стоит, всё же, навестить Снейпа прямо сейчас, ведь всё может быть очень серьёзно, и никто не может дать гарантии, что Северус завтра будет в порядке. Спрятав драгоценный фиал в карман пижамной куртки, Гарри взял Карту Мародёров и мантию-невидимку, и отправился в подземелье. Оставлять Северуса одного со своими мыслями, когда эти самые мысли столь неприятны, Поттер не собирался.