Как в сказке?

Минхо торопился: он обещал другу прийти к вечеру на чаепитие. Он любил ходить к нему в гости, особенно зимой, когда дома было необыкновенно уютно, — можно было спрятаться от непогоды, ведь за окном гудела метель, взметая вихри снега. Шагая по дорожке, Минхо посматривал на витрины магазинов, припорошенные снегом. Он прислонился к стеклу и выдохнул на него. По стеклу растекся мутный круг, который Минхо тут же стер рукавом куртки. Он поставил руку козырьком и пригляделся. За стеклом на крупитчатом снегу стояли два снеговика с метелками, на их лицах расцветали угольные улыбки. Чуть поодаль раскинулся лес из круглых леденцов на деревянных палочках, а перед ним стоял маленький дом, окна которого были украшены новогодними венками. Минхо вспомнил детство, когда вместе с мамой ходил вот в такие магазины игрушек и с раскрытым ртом бродил меж стеллажами, выбирая себе новогодний подарок. Мама, конечно же, обещала купить ему то, что он захочет, ведь на носу был Новый год — праздник исполнения желаний. Минхо любил плюшевые игрушки, хоть и не играл с ними дома; он ставил игрушки на спинку кровати, на кресла, на стол, а еще он любил спать с игрушками. До пяти лет Минхо спал крепко. Он просыпался утром и не помнил своих снов. Когда родители спрашивали, что ему приснилось, он отвечал — ничего. Родители говорили, что такого быть не может, говорили, что он попросту забыл свой сон. Когда Минхо подрос, его сон стал тревожным. Он просыпался среди ночи и потом подолгу не мог заснуть. В такие бессонные ночи Минхо забирался на подоконник и смотрел на небо, на луну и на дома, погруженные в дремоту. Вскоре ему стали сниться сны. Сны эти были непонятными, все в них было перевернуто с ног на голову. Минхо никогда не снились близкие люди, родной дом, а снилась ему загадочная девочка. Вместе с ней Минхо путешествовал по снам. Он ни разу не говорил с ней. Они молча шагали по неизведанным дорожкам; разглядывали руины старых замков; любовались рокочущими водопадами и журчащими ручейками. Она носила воздушные платья; на ее щеках поблескивали снежинки; в ее ушах искрились сережки-кристаллики. Ее образ был холодным и волшебным в одно время; что в ней было теплого — её губы, улыбающиеся открыто и весело, и ее ладонь, сжимающая его ладонь. Снег сыпал крупными хлопьями. Минхо натянул на уши шапку, потоптался на месте и, с трудом оторвав взгляд от витрины, пошел на остановку. Минхо пришел к другу к шести часам вечера. Дома у Сухо было тепло, даже душно. Минхо развязал шарф и повесил его на вешалку вместе с курткой. Он не стал надевать тапочки, предпочел расхаживать по дому в шерстяных носках. Сухо пригласил его на кухню, где на маленьком столе стояли тарелки со всевозможными угощениями: пряниками, конфетами в разноцветных обертках, печеньем, шоколадным и ягодным. Еще на столе стоял заварной чайник, из носика которого рассеивался мятный пар. Минхо забрался на стул, подогнув под себя ногу, и настороженно глянул на дверь. — А где?.. — На свидание собирается, — сказал Сухо, разливая чай по чашкам. Минхо раскрыл рот, он сам не понял отчего, от удивления ли или от досады, и отпил большой глоток чая. Сухо любил есть сладкое и почти не пил чай, Минхо напротив подливал себе из чайника заварку, а к конфетам практически не прикасался. — Я, кстати, приготовил для Совон подарок, — проговорил Сухо. — Какой? Вот теперь Минхо в самом деле удивился: Сухо редко дарил своей сестре подарки. Они были с ней не в лучших отношениях: часто подолгу не разговаривали из-за какого-нибудь пустяка или же устраивали драки. Свидетелем одной из драк стал Минхо. Сухо едва не вырвал сестре клок волос. Минхо остановил его. Поссорились они из-за того, что его сестра выиграла в настольной игре. Сестру Сухо звали Совон. Она была младше его на один год. В школьные времена Минхо таскал за нее рюкзак, а еще помогал ей с домашним заданием. Это было самое настоящее испытание, ведь Совон капризничала, если у нее что-то не получалось, а еще винила Минхо в том, что он плохо объясняет. Совон частенько засыпала во время его объяснений и разбудить ее мог только щелчок по лбу или щекотка. Минхо применял и то и другое средство, но порою она так крепко спала, что Минхо даже завидовал ей — вот бы ему такой сон. Минхо легонько щекотал ее руку или живот сквозь ткань футболки. Совон не откликалась. Тогда оставалось только одно средство. Минхо набирал в легкие побольше воздуха и кричал на всю комнату «СОВОН!». Это средство действовало безотказно, правда Минхо потом получал от Совон по полной. Совон любила настольные игры и фарфоровых кукол в изысканной одежде. Они стояли на полках в ее комнате. Минхо бывал там. Ему становилось жутко, когда десятки пар неподвижных глаз смотрели на него. А Совон все покупала и покупала кукол и не было этому конца. Дошло до того, что ей пришлось ставить их на пол. Она никого не пускала в свою комнату — боялась за своих малюток (так она называла кукол). Совон была сама как кукла. Она носила многослойные юбки из фатина, на Новый год любила преображаться в какую-нибудь ведьмочку или фею, надевая на глаза маску. В последние дни Минхо видел ее нечасто. Он успел позабыть, как выглядит Совон. Если он и видел ее, то это была или ее пышная юбка, проскользнувшая в воздухе, или ее рука в кремовой перчатке. Она постоянно где-то пропадала — Сухо говорил, что она всерьез настроилась найти себе парня. Минхо от этой мысли было и горько, и смешно: кому понравится такая странная девчонка? Сухо размышлял: раскрыть Минхо свой подарок или нет. — Расскажу тебе попозже. Ты тоже подари Совон что-нибудь. — Это еще зачем? Они учились в одной школе, когда-то тесно общались, но сейчас общение сошло на нет. Минхо говорил только с Сухо, а с Совон даже не обменивался приветствиями, так как видел ее крайне редко. — Ей было бы приятно, — просто ответил друг. Напившись чаю, друзья вышли из кухни. Минхо посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, где находилась комната Совон. Вдруг на лестнице показалось нежно-синее облако. Это была Совон. Она промчалась мимо Минхо, бросив короткое «привет», и скрылась в дверях ванной. Минхо не успел хорошенечко рассмотреть ее. Но то, что он увидел, приятно удивило его. Совон выглядела невинной, как ангелок, и такой прелестной в этом сказочном наряде, состоящем из пышной юбки синего цвета и голубой блузки в крапинку. Черные локоны спускались по ее плечам, на шее поблескивала подвеска. — Это была Совон? — спрашивал Минхо, поглядывая на дверь, за которой она только что исчезла. — Ага. Она совсем не изменилась. Носит дурацкие наряды и мечтает встретить принца на белом коне, — проговорил Сухо, закатывая глаза. — Разве таким видом привлечешь парня? Минхо только пожал плечами. Он не сказал Сухо, что Совон ему понравилась. И наряд у нее был не дурацкий, а волшебный. Они разложили настольную игру. Пока Сухо перетасовывал карты, Минхо ходил в прихожую за своей сумкой, в которой оставил телефон. — Ай! — услышал он недовольный возглас за дверью ванной. — Совон? Он постучал двумя пальцами в дверь. Совон открыла ему. Ее лицо было хмурым и слегка красноватым. А в руке она держала ножницы. — Совон! Что ты собралась делать? — воскликнул Минхо, резким движением выхватывая у нее ножницы. Он едва сам не порезался. — У меня волосы в пуговке запутались. Хотела отрезать, — отвечала Совон. — Ах это, — проговорил Минхо. — Я могу тебе чем-то помочь? — У меня не получается распутать волосы. Минхо отдал Совон ножницы и встал к ней поближе. Он подцепил пальцами ее волосы, обмотанные вокруг пуговицы. Пытаясь распутать их, Минхо посматривал на Совон. Ее губы были слегка поджаты, а на щеках сияли персиковые румяна. — Готово, — сказал Минхо. — А ножницы я заберу. Совон убрала волосы за спину, посмотрелась в зеркало. — Спасибо, — проговорила она. Минхо ступил влево, пропуская ее, она тоже ступила влево, тогда он ступил вправо, но и Совон подалась вправо. Минхо улыбнулся. — Проходи. Он еще постоял несколько минут, смотря на то, как Совон надевает пальто и шапку, а потом махает ему рукой. «Когда ты стала такой взрослой и такой красивой, Ким Совон?» — подумал Минхо, мечтательно глядя ей вслед. Совон пришла спустя два часа. Она быстро разделась и так же быстро взобралась по лестнице в свою комнату. Минхо и брат Совон не успели и глазом моргнуть. — Кажется, свидание прошло плохо, — сказал Сухо, пододвигая к центру стола квадратик с изображением города. Они играли в «Каркассон». Минхо проигрывал. Он совсем не думал, куда ставить свои квадратики. Его мысли занимала Совон. Он размышлял, с кем она пошла на свидание: красивый ли он, добрый ли? А вдруг он поднимет на нее руку! А когда Совон вернулась расстроенная, Минхо резко ударил кулаком по столу, отчего картонные квадратики подпрыгнули. Сухо недоуменно посмотрел на него. — Я домой, — бросил Минхо. Совон ждала парня полтора часа. За это время она успела замерзнуть и согреться, зайдя в кафе и выпив чашечку кофе с пирожным. Она ежеминутно проверяла сообщения. Парень написал ей: «Я не приду. Прости». Так было всегда: парни приглашали ее на свидания, а в последний момент отказывали ей, не объясняя причину. Совон не знала, о чем думать. Им не нравился ее внешний вид, ее интересы или еще что-то? Совон любила общаться, с охотой рассказывала о себе и в ответ узнавала об интересах нового знакомого. А вот когда дело доходило до свидания — все рушилось в одночасье. С этим парнем получилось так же. Совон отчаялась. Домой она пришла без сил и желания что-то делать и о чем-то думать. В жизни Ким Совон было много неприятностей. Мелкие неудачи преследовали ее изо дня в день, но были и те, что тревожили ее всю жизнь. Поздним вечером, за два дня до Рождества, Совон решила провернуть одну вещь, о которой вычитала в сказке. То, что она задумала, было абсурдным, но ей все равно хотелось сделать это. Она взяла чистый лист бумаги и написала на нем три самых заветных желания, затем спрятала листок в конверт. На маленьком круглом столе мерцали свечки. Тонкие огоньки подскакивали от сквозняка, залетавшего в комнату через щелку в растворенном окне. Совон едва успела написать последнее желание и убрать листок в конверт, как окно с грохотом распахнулось. Совон вскрикнула, схватившись за голову. Комната будто заходила ходуном! Фарфоровые фигурки повалились на пол, дробясь на осколки; старинные часы в деревянной оправе треснули; люстра сорвалась. Вдруг все стихло. Совон разлепила веки. Фигурки стояли на своих местах, окно было затворено, свечки на столе горели ровным светом, часы и люстра были целы. Совон отшатнулась к столу, нащупывая рукой письмо. Под рукой ничего не оказалось. Совон перевернула книги, бумаги… Она упала в кресло, опершись о стол локтями. В ее голове вертелась леденящая душу мысль. Письмо с желаниями исчезло! Минхо перед сном любил кататься на лыжах. Он как раз возвращался с лыжной прогулки. Снег звонко хрустел под ботинками, мороз пощипывал кожу лица. На входе в автобус Минхо пришлось подхватить лыжи под мышку и чуть опустить их, чтобы не задеть двери и поручни. К счастью, в автобусе было мало людей. Минхо спокойно доехал до нужной остановки. Он вспомнил о рождественском печенье, которое испекла его мама. Ноги понесли его домой скорее. Перед самым входом в дом в его лицо врезался листок бумаги. Ветер был настолько сильный, что Минхо едва отлепил листок от лица. Это оказался конверт с изображением крохотных елочек и снежинок. В строке «от кого» Минхо прочитал имя — Ким Совон. Первым делом Минхо оглянулся: не прячется ли Совон где-то поблизости. После ужина, он уединился у себя в комнате и распечатал письмо. Он ожидал увидеть рассказ Совон об ее свидании, но вместо этого прочитал всего три предложения. Одно из них было: «Я желаю отыскать настоящую любовь». — Она еще совсем ребенок, — проговорил Минхо улыбаясь и пробежал глазами другие предложения. Первое желание было самым важным, оно было выделено красным цветом. Минхо нахмурился и тяжело вздохнул. Он вдруг понял, что коснулся чего-то сокровенного. Эти желания должен был прочитать не он, а кто-то другой. Но письмо попало именно в его руки. На другой день Минхо снова пришел к другу. Сухо обещал показать ему новую настолку. Минхо позвонил в дверь. Ее открыла Совон. Она была в простом бежевом платье ниже колена и в тапочках. — Сухо ушел в магазин. Скоро вернется, — проговорила она и пошла в гостиную. По столу были раскиданы квадратики «Каркассона». Совон бессмысленно перебирала их пальцами. Минхо сел подле нее. Они молчали. Лицо Совон было необыкновенно печальным. Казалось, она вот-вот заплачет. Минхо некстати вспомнил ее главное желание. Оно было связано с ее больной мамой. Вот уже несколько лет Совон и Сухо жили с отцом. Их мама лежала в больнице. Совон боялась, что придет день, когда она услышит сухое и холодное — мама умерла. Накануне Совон узнала, что маме стало хуже. Она потеряла сознание и пришла в себя только этим утром. Совон не спала всю ночь, а наутро помчалась в больницу, где застала маму в полусонном состоянии. Врачи запретили ей входить в палату. Совон вернулась домой и долго плакала в подушку. И сейчас ей хотелось плакать. Но рядом с ней сидел Минхо, а плакать перед ним она считала постыдным и неправильным. Она не хотела показывать ему свою слабость. Но слезы так и подступали к горлу, давили на глаза, и Совон в конце концов разревелась. Она ревела долго, сглатывая слезы. Минхо испугался, не знал, как повести себя. Он решился обнять ее. Слезы вымочили его футболку. Минхо слегка похлопал Совон по голове. Когда она успокоилась, он не выпустил ее из объятий. Совон чуть подрагивала от накативших чувств. Минхо прижимался к ее щеке своей холодной щекой, а губами касался уголка ее губ. Это был не поцелуй. Но стоило кому-то немного повернуть голову, и их губы соприкоснулись бы. Минхо покрепче сжал ладонью ее плечо. Он собрал волю в кулак, чтобы не сделать лишнего движения. Совон зажмурила глаза, почувствовав холод его губ. Они были так близко. Минхо дышал сильно, отчего по лицу Совон пробегали мурашки. Минхо и в самом деле подумал, а почему бы не поцеловать Совон. Он читал где-то, что поцелуи снимают напряжение, позволяют расслабиться, а еще поднимают настроение. Последнее Совон было необходимо, ведь она все еще плакала. По ее щекам катились редкие слезы. У Минхо кожа стала соленой и мокрой. Минхо отпустил ее. Он отклонил голову и посмотрел на мигающие на стене гирлянды. Совон смотрела на них же. В голову Минхо и Совон пришла одна и та же мысль. Она вспомнила свое желание «отыскать настоящую любовь». Минхо тоже его вспомнил. Он поднялся. Сняв плед со спинки дивана, расправил его и укрыл ноги Совон. Минхо несколько секунд думал, а потом достал из своей сумки зелененький мешочек, повязанный красной ленточкой, и протянул его Совон. — Я не мастак придумывать подарки, но надеюсь, тебе понравится, — сказал он. — До завтра, — он пожал ее руку и вышел из гостиной. Совон посмотрела ему вслед, затем раскрыла мешочек и достала из него пару носков с рисунком снежинок. Она надела их на ноги, затем нацепила тапочки, откинула плед и побежала на балкон. Минхо медленно шел по дорожке, разгребая ногами снег. — Минхо! — закричала Совон. — Спасибо! Она показала ему сердечко, сложив руки над головой. Минхо широко улыбнулся ей. — Я тоже тебе что-нибудь подарю! — Иди в дом! Простынешь! — кричал Минхо, сложив руки рупором. Совон выдохнула облако белого пара, растягивая губы в улыбке. Минхо показал ей жест, чтобы она подождала. Он нашел на снегу какую-то палку и стал ею чертить буквы. Совон поднималась на носочки, чтобы различить начертанное. Наконец Минхо закончил и отошел в сторонку. — Давай… завтра… сходим… куда-нибудь, — прочитала Совон и завизжала от восторга. Она подпрыгнула, хватаясь за ледяные перила, и воскликнула. — Давай! Минхо помахал ей и пошел дальше. Перед сном Совон проверила сообщения. Минхо написал ей: «Жду завтрашнего дня». И поставил в конце сердечко.