Мы встретились под деревом

Рикуо был дома уже некоторое время, но так и не смог успокоиться. Мальчик сидел на краю футона, рассеянно глядя в пол, но мысли никак не желали успокаиваться. Перед глазами то и дело всплывали события прошедшего вечера: поместье Нура, полёт над ночным городом, улыбка Ваканы, встревоженный взгляд Юки-онны и голос Рихана. Чем сильнее он пытался перестать думать обо всём этом, тем настойчивее воспоминания возвращались обратно. Сердце билось непривычно быстро. Каждый удар отдавался где-то глубоко внутри груди. Рикуо невольно прижал ладонь к груди и сжал ткань футболки в том месте, где под рёбрами бешено колотилось сердце. Он чувствовал, как по телу постепенно разливается знакомый жар. Кровь словно начинала закипать в венах, растекаясь горячими волнами. Это ощущение было хорошо знакомо ему и каждый раз вызывало одинаковое беспокойство. Этот дом никогда не казался ему родным. Но сейчас он ощущался настоящей клеткой. Он начал чувствовать себя в ловушке. Он поднялся с футона и прошёлся по комнате. Тревожное беспокойство не позволяло оставаться на месте даже несколько секунд. Ему хотелось двигаться. Хотелось уйти. Хотелось оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Рикуо остановился возле окна и несколько секунд смотрел на ночную улицу. Вид за окном казался удивительно притягательным. Там, снаружи, ночной ветер свободно гулял между деревьями, а серебристый свет луны мягко ложился на землю. По сравнению с этим его собственная комната казалась ужасно тесной и душной. И чем дольше Рикуо смотрел в темноту за окном, тем сильнее ему хотелось оказаться там, под открытым небом, вдали от четырёх стен, которые всё больше напоминали клетку. Не раздумывая больше ни секунды, он осторожно открыл окно. В комнату сразу ворвался прохладный ночной воздух, наполненный запахом свежей травы, земли и чего-то неуловимо знакомого. Этот запах всегда вызывал у него чувство свободы. Мальчик тихо усмехнулся. Почему-то каждый раз всё повторялось одинаково. Стоило солнцу скрыться за горизонтом и ночи окончательно вступить в свои права, как окружающий мир начинал казаться совсем другим. Впрочем, если задуматься, менялся вовсе не мир. Менялся он сам. Мальчик осторожно выбрался наружу и, опираясь на раму, ловко забрался на широкую ветку дерева, растущего рядом с домом. Прежде чем спрыгнуть с ветки, он на мгновение задержался и чуть прикрыл окно, оставляя его так, чтобы оно не бросалось в глаза со стороны. Затем он легко оттолкнулся от ветки и почти бесшумно спрыгнул вниз, мягко приземлившись на землю. На секунду, он снова прикрыл глаза, позволяя ночному, свежему воздуху полностью окутать его. Когда он снова открыл глаза, то поднял взгляд вверх. Луна сияла, окружённая россыпью звёзд, и в этом холодном ночном свете мир казался одновременно тихим и удивительно ясным. И чем дольше он смотрел на небо, тем сильнее внутри него разливалось знакомое живое, тёплое ощущение, наполняющее тело энергией. Кровь снова начала кипеть в венах, но теперь это чувство не давило, а скорее подталкивало вперёд, придавая смелость. Рикуо ухмыльнулся, словно принимая решение, которое уже давно зрело внутри него. И, не оглядываясь больше на дом, он быстро и почти бесшумно пересёк улицу, растворяясь в ночной тишине. Он шёл туда, куда вели его глаза, и туда, куда тихо тянуло сердце. Под мягким светом луны ночной мир казался особенным, и Рикуо позволил себе просто идти вперёд, наслаждаясь происходящим. Ночь была временем ёкаев, и это чувствовалось во всём вокруг. Неудивительно, что по пути он то и дело встречал их. Тех, кто с приходом темноты словно обретал свободу, выходя из тени и растворяясь в ночной жизни. Он проходил мимо парка и на мгновение замедлил шаг, остановившись у небольшой реки, которая тихо тянулась через зелёную зону и дальше, к нескольким спящим улицам города. Рикуо наклонился чуть ближе и мельком посмотрел в воду, просто из любопытства,. Его красные глаза мягко вспыхнули в темноте водной глади, а белые волосы слегка колыхались от ночного ветра. Он смотрел на это отражение всего несколько мгновений, затем он выпрямился и продолжил путь с улыбкой. Он шёл по разным улицам и переулкам, доверяя ночи вести его вперёд.

***

Рикуо растянулся на крыше храма и закинул руки за голову. Этот храм был одним из его любимых укрытий. Заброшенный, спрятанный среди густых деревьев, он словно исчез из памяти людей. Сюда редко кто приходил. Здесь не было ни шумных посетителей, ни любопытных прохожих, ни даже ёкаев. Только он. Храм давно покинули, но время пощадило его гораздо сильнее, чем можно было ожидать. Некоторые доски прогнили, крыша местами заросла мхом, а каменные дорожки почти скрылись под травой. И всё же в этом месте сохранилась какая-то особенная красота. Даже несмотря на то, что добираться сюда приходилось почти полчаса. Впрочем, для него это никогда не было проблемой. Ночной ветер мягко перебирал его бело-чёрные волосы, слегка растрёпывая их, и Рикуо невольно улыбнулся, лениво потягиваясь и меняя положение. Он повернул голову и посмотрел вниз. Храм был скрыт среди густых деревьев, и снаружи его легко было бы не заметить, если бы не возвышенность, на которой он стоял, словно на небольшом холме, отделяющем его от остального мира. Именно поэтому с крыши храма открывался прекрасный вид на дома. Внизу, город постепенно затихал. Конечно, жизнь там ещё не остановилась полностью: кое-где всё ещё горели яркие вывески, светились окна магазинов и ресторанов, а фонари разгоняли темноту вдоль улиц. Но по сравнению с дневной суетой город казался удивительно тихим. Рикуо прикрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Напряжение постепенно уходило, растворяясь в окружающей тишине. Наверное, именно поэтому он так любил это место. Здесь было спокойно. Он мог просто лежать на крыше, смотреть на звёзды и слушать ветер, не думая ни о прошлом, ни о будущем. В такие моменты одиночество не казалось чем-то плохим. Наоборот, оно дарило чувство свободы, которого ему так не хватало днём. — Вот бы всегда было так... — тихо пробормотал мальчик. Ветер тут же коснулся его лица и волос, словно отвечая на эти слова. Дома всё было иначе. Там приходилось постоянно следить за собой: не мешать, не раздражать, не попадаться лишний раз на глаза. Иногда Рикуо казалось, что даже его присутствие доставляет родственникам неудобства. Поэтому он давно привык молчать, когда хотелось говорить, и уходить, когда хотелось остаться. Здесь же ничего этого не было. Никто не наблюдал за ним и ничего не требовал. Рядом были только ночь, луна. И он сам. Рикуо глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В такие моменты ему становилось легче. Настолько, что он почти забывал о доме, о тёте с дядей и о постоянном чувстве, будто находится не на своём месте. Ночью мир словно менялся. Становился тише и спокойнее. И вместе с ним менялся сам Рикуо. Не потому, что принимал облик ёкая. Просто именно ночью исчезало чувство, будто его загнали в угол и оставили одного. Под светом луны он впервые за весь день чувствовал себя свободным. Рикуо поднял руку и задумчиво посмотрел на ладонь, освещённую лунным светом. Несколько секунд он молча разглядывал тонкие пальцы, а затем медленно сжал их в кулак. Он и сам не понимал, что чувствует по отношению к своей ёкайской форме. С одной стороны, она пугала его. Пугали перемены, происходившие с телом, пугало собственное отражение после превращения. Пугала мысль стать тем чудовищем, о котором постоянно говорили тётя и дядя. Но с другой стороны, в облике ёкая он становился сильнее, быстрее, свободнее. Исчезали страх и беспомощность. Ему больше не хотелось прятаться или оглядываться по сторонам. Поэтому он не мог заставить себя ненавидеть эту часть себя полностью. Рикуо поморщился и медленно опустил руку. Закрыв глаза, он тяжело выдохнул, пытаясь разобраться в собственных чувствах, но это лишь сильнее запутывало его. Он до сих пор не понимал, что именно должен чувствовать. В его голове было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Должен ли он бояться своей силы? Ненавидеть её? Считать проклятием? Если да, то почему вместе со страхом он чувствовал свободу? Почему часть его тянулась к этой силе? От этих мыслей становилось только тяжелее. Он просто не знал, какой ответ является правильным. Не знал, какую часть себя должен принять, а какую отвергнуть. И больше всего на свете ему хотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь, кто смог бы всё объяснить. Кто-нибудь, кто ответил бы на бесконечные вопросы, крутившиеся у него в голове. Но рядом никого не было. Потому что в его жизни не было человека, который мог бы объяснить ему всё это или помочь понять, кем он на самом деле является. Поэтому разобраться во всём этом он мог только сам. Он чувствовал себя Сент запутавшимся. Рикуо открыл глаза и посмотрел на звёзды. В конце концов, сейчас это не имело значения. Ответы не исчезнут до утра. Он сможет вернуться к этим мыслям позже. А сейчас ему хотелось просто насладиться ночью. Мальчик удобнее устроился на крыше и прикрыл глаза. Хотя бы на несколько часов он мог забыть о вопросах, тревогах и сомнениях.

***

Рикуо лениво дремал на крыше храма, наслаждаясь ночной тишиной, когда внезапно услышал чьи-то голоса. Они были слишком отчётливыми. Слишком громкими для обычных прохожих. Мальчик слегка нахмурился и приподнял голову, прислушиваясь. Голоса доносились издалека. Настолько издалека, что обычный человек вряд ли смог бы их услышать. Но сейчас Рикуо был не совсем человеком, поэтому даже такой далёкий шум не ускользнул от его слуха. Любопытство тут же дало о себе знать. Он сел и внимательно прислушался, пытаясь понять, кому понадобилось бродить здесь посреди ночи. Однако чем дольше он слушал, тем сильнее внутри нарастало неприятное тревожное чувство. За всё время Рикуо успел хорошо изучить это место. Он приходил сюда настолько часто, что уже считал храм своим маленьким убежищем. Люди почти никогда сюда не забредали, а ёкаи по каким-то причинам тоже редко появлялись поблизости. Именно поэтому чужие голоса посреди ночи казались здесь чем-то неправильным. Чем-то, чего не должно было быть. Нехорошее предчувствие с каждой секундой становилось всё сильнее. Он с сомнением покосился в сторону голосов и, немного поколебавшись, всё же тихо двинулся вперёд. Подходить слишком близко мальчик не собирался. Ему лишь хотелось посмотреть, кто нарушил тишину. Он не знал, кто именно скрывается среди деревьев, а потому предпочитал заранее убедиться, что ему ничего не угрожает. Особенно если там окажутся ёкаи. Случайно столкнуться с ними лицом к лицу посреди ночи было бы далеко не лучшей идеей. Мальчик искренне надеялся, что это обычные люди. Может быть, компания подростков, решившая проверить свою храбрость и забредшая к старому храму ради развлечения. Однако если там были ёкаи, да ещё и настроенные недружелюбно, Рикуо хотел узнать об этом заранее. Уж лучше заметить потенциальную опасность издалека, чем позже неожиданно наткнуться на неё возле своего убежища. Поэтому он осторожно пробирался между деревьями, стараясь не шуметь и внимательно прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Сердце в его груди билось немного быстрее обычного, разгоняя по телу горячую кровь. С каждым шагом любопытство смешивалось с нарастающей тревогой, а нехорошее предчувствие становилось всё сильнее. Ощутив впереди чужую и явно недружелюбную энергию, Рикуо мгновенно замер. По спине пробежал неприятный холодок. Не раздумывая, он бесшумно запрыгнул на высокую, толстую ветку ближайшего дерева и осторожно выглянул из-за листвы. То, что он увидел в следующую секунду, заставило его сильнее сжать пальцы на шероховатой коре. Кажется, его сегодняшнее везение закончилось ещё в поместье Нура. Потому что впереди находилась вовсе не группа заблудившихся людей и не компания подростков, решивших проверить свою храбрость. Среди деревьев собрались ёкаи. Несколько незнакомых аякаси, внешне напоминавших огромных крыс. Рикуо невольно напрягся. Он осторожно пригнулся, стараясь стать как можно менее заметным. Затаившись среди ветвей, мальчик прислушался к разговору. — Ох, как же это раздражает. Клан Нура совсем ослаб за последние годы, — Говоривший презрительно фыркнул и скрестил руки на груди. Рикуо нахмурился. «Они говорят о клане Рихана?..» — От одной этой мысли любопытство смешалось с тревогой. Он продолжил внимательно слушать. — Второй слишком долго возится с людьми, — продолжил другой ёкай с явным недовольством в голосе. — После истории с Гагозэ он окончательно показал своё истинное лицо, — презрительно произнёс один из крыс. — Он спас человеческих детей. Уже одного этого достаточно, чтобы понять, что он собой представляет. Аякаси недовольно поморщился. — В конце концов, он всё-таки полукровка. В его жилах течёт человеческая кровь. Рано или поздно она должна была дать о себе знать. По группе прокатился негромкий гул одобрения. Остальные ёкаи согласно закивали и принялись один за другим отпускать колкие замечания в адрес главы клана Нура. «Второй, о котором они говорят... Это ведь Рихан, да?» — Рикуо молча сидел среди ветвей и слушал. Чем дольше он слушал эти слова, тем сильнее хмурился. От услышанного внутри медленно поднималось неприятное раздражение. Обычно Рикуо не слишком интересовали чужие споры, особенно если они касались ёкаев и людей, которых он едва знал. Но сейчас почему-то всё было иначе. Слушать их оказалось на удивление неприятно. Почти противно. Он сам не заметил, как сильнее сжал пальцами ветку, на которой сидел. Да, он встречался с Риханом всего три раза. Да, он практически ничего о нём не знал. Но даже за это короткое время мужчина успел сделать для него больше, чем многие другие люди за последние годы. Если бы не Рихан... Если бы не его вмешательство... Он, вероятно, уже был бы мёртв. Воспоминание о Гагозэ заставило мальчика едва заметно вздрогнуть. Поэтому слышать, как эти ёкаи говорят о Рихане с таким презрением, было особенно неприятно. — Ради людей он жертвует ёкаями, — недовольно произнёс один из аякаси. — Смерть Гагозэ тому доказательство. В этот момент его крысиная морда начала медленно меняться. Шерсть исчезала прямо на глазах, вытягивающаяся морда становилась короче, а звериные черты постепенно уступали место человеческим. Рикуо поморщился и невольно уставился на него. Под серебристым светом луны перед ним уже стоял высокий мужчина с длинными светлыми волосами. На нём был белый пиджак, который резко выделялся на фоне ночного леса. Однако это совершенно не помогало ему выглядеть лучше. — Такой глава недостоин вести Хякки Яко за собой, — Светловолосый ёкай презрительно усмехнулся и скрестил руки на груди. — Поэтому я предлагаю избавиться от этого ложного предводителя. Он не заслуживает руководить ёкаями! Крысы тут же отозвались пронзительным писком, словно поддерживая каждое его слово. От этого зрелища у Рикуо неприятно сжалось внутри. В груди поднялась тяжёлая, почти физическая тошнота, и он невольно сильнее вцепился пальцами в ветку. Он должен что-то сделать. Эта мысль возникла почти сразу и казалась очевидной. «Нужно рассказать клану Нура. Нужно предупредить Рихана.» Но стоило этой идее оформиться, как тут же появились десятки других вопросов, куда более сложных и пугающих. Как он вообще может им об этом рассказать, не выдав себя? Он не хотел показываться клану Нура в своём ёкайском облике. Одна мысль об этом вызывала внутри неприятное напряжение. А в человеческом виде всё становилось ещё сложнее. Об этом и говорить не стоило. Как он объяснит, откуда всё это узнал? Как сможет оправдать то, что оказался ночью далеко от дома, в месте, о котором ему вообще не следовало знать? Каждый возможный ответ только запутывал ситуацию ещё больше. Рикуо прикусил губу, чувствуя, как внутри него разгорается настоящая борьба. С одной стороны, ему хотелось немедленно рассказать обо всём, что он услышал. Предупредить клан Нура, сказать им о заговоре, который обсуждают эти ёкаи. Но с другой стороны, тихий голос разума настойчиво твердил, что ему лучше не вмешиваться. Это было бы самым разумным решением. Просто уйти и забыть. Он уже услышал достаточно. Ему вообще не стоило подслушивать этот разговор с самого начала. Лучше бы он остался в храме и не лез туда, куда его не звали. Крысы тем временем всерьёз говорили о том, чтобы выступить против клана Нура. И это было не его дело. Он вообще не должен был здесь находиться. А если его заметят… Если хоть один из них почувствует его присутствие… У него будут огромные проблемы. Рикуо сильнее сжал ветку дерева, так что кора неприятно впилась в пальцы, но он даже не обратил на это внимания. Он застыл, не зная, что делать дальше — остаться и рисковать или тихо уйти, пока ещё не поздно. Внезапно одна из крыс резко дёрнулась и напряглась. Она медленно подняла голову и начала принюхиваться. Рикуо тут же замер. Сердце на мгновение будто остановилось. Он неотрывно смотрел вниз, внутри всё сжалось от мысли, что его могли заметить. — Я что-то чую… — пробормотал ёкай, нахмурившись. По группе пробежал тревожный шорох, а затем раздался короткий испуганный писк. Остальные крысы резко напряглись и повернулись в сторону, откуда послышался звук. И в следующий момент одна из крыс, резко рванулась к ближайшим кустам. Листва зашуршала, и из неё буквально выдернули незваного гостя. На землю с шумом вывалился ёкай, похожий на кота. Через плечо у него была перекинута потрёпанная дорожная сумка, а вся его белая шерсть встала дыбом от страха. — Я-я ничего не слышал! — испуганно пискнул он, прижимая уши. — Правда! Клянусь! Крысиные ёкаи тут же обнажили клыки, глухо зарычав и надвигаясь ближе, словно окружая добычу. И вдруг тот, что находился в центре и недавно принял человеческий облик, тихо рассмеялся. — Так, так… посмотрите-ка, кто это у нас, — протянул он язвительным, почти ленивым тоном. — Какая новость, парни. Нас тут, похоже, подслушивали. После его слов, в группе прокатился мерзкий смех. Остальные ёкаи облизнулись, переговариваясь между собой и с явным удовольствием наблюдая за перепуганным котом. — Ах, ты как раз вовремя, котик, — продолжил главный, скрестив руки на груди. — Я сейчас чертовски голоден. Ты вполне подойдёшь, чтобы немного утолить мой аппетит. Его голос стал ниже и зловещее, а черты лица снова начали меняться, возвращаясь к крысиным. Он медленно облизнулся, не отрывая взгляда от жертвы. Его подчинённые захихикали, уже предвкушая охоту. Бакэ-неко сильнее задрожал, не скрывая своего страха. Он сделал шаг назад, не отрывая взгляда от крыс, будто всё ещё не верил, что это происходит с ним наяву. Рикуо наблюдал за ним с тяжёлым чувством в груди. Ему было искренне жаль этого бедолагу. И в то же время он не мог перестать думать, что делать дальше. Бросить его? Или вмешаться? Но его раздумья оборвал холодный голос: — Убейте его. Рикуо прикусил губу. «Чёрт… ну я и влип», — пронеслось у него в голове, и он недовольно поморщился. В следующую секунду он резко оттолкнулся от ветки и спрыгнул вниз. Всё произошло слишком быстро. Ни один из ёкаев не успел даже понять, что случилось. Один из них, тот, что стоял ближе всего к коту, с глухим ударом оказался вжат лицом в землю, и по лесу раздался короткий, неприятный треск. Остальные замерли на месте, ошарашенно поднимая головы. И только тогда они увидели аякаши. Он стоял прямо на спине поверженного ёкая. Белые волосы слегка колыхались от ночного ветра, а алые глаза холодно и внимательно смотрели на остальных. — Ты чего стоишь?! — резко бросил Рикуо, повернувшись к бакэ-неко. — Беги уже! На мгновение тот будто оцепенел, а затем, словно очнувшись, сорвался с места и бросился прочь, удирая со всех лап. Крысы наконец пришли в себя. — Поймайте его! — резко скомандовал главарь. Часть ёкаев тут же сорвалась с места и бросилась в погоню за бакэ-неко, а остальные стремительно окружили мальчика, отрезая ему путь к отступлению. — Убейте этого ублюдка! — рявкнул один из них, и мальчик, не дожидаясь продолжения, мгновенно сорвался с места. — За ним! — донеслось вслед. Рикуо бежал, не разбирая дороги, лишь бы как можно быстрее уйти от них подальше. Лес вокруг него расплывался в тёмные пятна, ветви цеплялись за одежду, но он продолжал двигаться вперёд, лавируя между деревьями и кустами. Сзади послышался тяжёлый топот. Ёкаи изменили форму, становясь крупнее и массивнее, и теперь уже неслись за ним на мощных лапах, с каждым шагом сокращая расстояние. Но у Рикуо было преимущество. Он был меньше, легче и гораздо проворнее. Он скользил между деревьями, резко менял направление, проскальзывал в узкие проходы между кустами, где крупным телам было не пройти. С каждой секундой погоня становилась всё труднее для его преследователей. Сердце Рикуо билось быстро и громко, отдаваясь гулом в ушах. Только когда ему удалось немного оторваться от преследователей и увеличить расстояние, он позволил себе на мгновение замедлиться и сосредоточиться. Нужно было сделать то, что он почти никогда не использовал. Инстинктивно, даже не до конца понимая как именно это работает, Рикуо потянулся к своей силе. В форме ёкая у него было не только физическое преимущество. Была ещё одна способность — странная, но очень полезная. Обычно он избегал использовать эту способность, потому что она отнимала у него слишком много сил, и поэтому прибегал к ней лишь в редких случаях. Но сейчас выбора у него просто не оставалось. Он почувствовал, как сила мягко, почти невесомо обволакивает его тело, словно тонкая пелена накрывает кожу и стирает его присутствие из мира вокруг. И в следующий миг Рикуо исчез. Он мгновенно забрался на ближайшее дерево и замер на ветке, скрываясь среди листвы. Снизу послышался хаотичный шум. Крысы, осознав, что потеряли цель, начали паниковать. Их голоса становились всё громче и раздражённее, а сами ёкаи начали расходиться в разные стороны, прочёсывая лес и пытаясь найти хоть какой-то след. Мальчик немного расслабился, но всё ещё оставался настороже, опасаясь, что его могут обнаружить. Мысли снова и снова возвращались к клану Нура… и к тому ёкаю. С одной стороны, он действительно сделал всё, что мог, чтобы помочь ему сбежать. Он вмешался и рискнул что бы отвлечь внимание крыс. Но с другой… А вдруг его всё-таки поймали? А вдруг всё это было зря? Эта мысль болезненно кольнула внутри, оставляя неприятный осадок. Рикуо тихо вздохнул и, не раздумывая больше, снова побежал в ту сторону, куда скрылся ёкай, надеясь, что с ним всё в порядке и он всё ещё цел. «Почему я вообще этим занимаюсь?» — раздражённо и почти с отчаянием подумал он, морщась. — «Вот ведь… проблемный кот…» Он чувствовал, как кровь внутри него словно закипает, разгоняя тело и наполняя его новой, почти болезненной силой. Наконец он снова заметил тех самых крыс, которые прочёсывали лес в поисках кота. Похоже, они его потеряли. Мальчик снова взобрался на дерево, стараясь оставаться незаметным, и на короткое мгновение почувствовал облегчение. Но почти сразу его взгляд сам собой зацепился за движение внизу. В кустах. Там, прижавшись к земле, прятался тот самый бакэ-неко. Рикуо замер. Он некоторое время колебался, не зная, что делать дальше, и внутри него снова поднялось сомнение - вмешиваться или просто уйти, пока не стало хуже. Но в итоге он всё же спустился с дерева и осторожно скрылся в кустах, так что снаружи видны остались только белые пряди его волос. И почти сразу раздался крик: — Вот он! Крысы заметили его и, не раздумывая, рванули вперёд. Рикуо тут же сорвался с места и побежал в противоположную сторону, уводя их за собой подальше от укрытия кота. На бегу он на мгновение оглянулся. И увидел, как бакэ-неко смотрит им вслед. Их взгляды встретились на долю секунды. Но этого было достаточно, чтобы Рикуо прочитал в его глазах благодарность. Он резко отвернулся, продолжая бежать, и внутри него неожиданно вспыхнуло странное, тёплое чувство. «Ладно… может, и не зря я в это вмешался…» В конце концов он снова растворился во тьме и, воспользовавшись моментом, быстро взобрался на ближайшее дерево, скрываясь среди ветвей. Голоса крыс раздались внизу, полные раздражения и злости, но Рикуо не двигался, продолжая оставаться неподвижным. Он сидел, с трудом дыша. Воздуха катастрофически не хватало. Каждый вдох давался с усилием, а сердце билось так быстро и громко, что казалось, крысы могут его услышать. Он чувствовал, как лёгкая дрожь проходит по телу, и на мгновение закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но пульс не утихал, продолжая отдавать в висках. Как только ёкаи скрылись из виду, Рикуо позволил себе наконец громко выдохнуть, с трудом переводя дыхание после долгого напряжения. Он всё ещё надеялся, что бакэ-неко оказался достаточно умным и быстрым, чтобы успеть сбежать и не попасться снова. Усталость накрыла его почти сразу же, как только опасность отступила, и некоторое время он просто сидел на ветке, стараясь восстановить дыхание и прислушиваясь к ночному лесу. Надеясь что крысы не появятся снова. Но вокруг было тихо. Лишь ветер и редкие ночные звуки, словно мир снова стал спокойным и безопасным. Убедившись, что погони больше нет, Рикуо осторожно спустился с дерева и, не теряя времени, направился домой, быстро исчезая в темноте леса. Усталость давала о себе знать, и он уже не мог бежать так быстро, как раньше, но всё равно двигался достаточно легко и тихо, незаметно скользя по ночным улицам. И всё это время мысли не отпускали его ни на секунду. Он снова и снова прокручивал в голове услышанное в лесу, и с каждым разом понимал что лучше бы он этого не знал. Тогда бы он просто прошёл мимо и не оказался втянутым во всё это. Теперь же всё выглядело куда сложнее. С крысами стоило быть осторожнее - это он понимал точно. Но оставался ещё один вопрос, куда более тяжёлый. Что делать с кланом Нура? Он должен их предупредить… или нет? И ответа на этот вопрос у него не было. Поэтому Рикуо мысленно надеялся, что бакэ-неко всё-таки доберётся до клана Нура и расскажет им обо всём сам, избавив его от необходимости вмешиваться, но эта надежда была слабой и неуверенной. Он раздражённо взъерошил себе волосы, не находя ответа, как правильно поступить. Так, погружённый в мысли, он не заметил, как наконец оказался рядом с домом. Небо уже начинало светлеть, и ночь постепенно отступала, оставляя после себя бледные следы рассвета. Рикуо быстро забрался на дерево, привычным движением перепрыгнул на ветку и затем проскользнул обратно в комнату через открытое окно, стараясь не издать ни звука. И как только первые лучи солнца коснулись горизонта, его тело начало меняться: белые пряди волос потемнели, становясь коричневыми, а сама фигура постепенно уменьшилась, возвращаясь к человеческому облику. Мысли о прошедшем и о том, что ждёт впереди, не давали ему покоя и тяжело оседали в груди. Однако Рикуо чувствовал сильную усталость. Он так и не смог нормально поспать этой ночью. Он лишь дремал на крыше храма, а день до этого был и без того насыщенным и выматывающим, а теперь к нему добавилась ещё и эта бесконечная ночная гонка и незабываемые события. Голова неприятно ныла от усталости и напряжения, будто всё пережитое разом навалилось на него. В конце концов он просто тяжело опустился на футон и почти сразу уснул, так и не успев найти ответа на то, что ему делать дальше.

***

Была глубокая ночь. Город людей уже давно погрузился в сон. За пределами поместья улицы опустели, окна домов потемнели, и лишь редкие фонари продолжали разгонять ночную темноту своим тусклым светом. Но поместье Нура жило по своим законам. Где-то вдалеке слышался весёлый смех ёкаев. Во внутреннем дворе кто-то громко спорил. Из одной из комнат доносился звон чашек и бутылок с саке, а кто-то только возвращался после ночной прогулки по городу, негромко переговариваясь с товарищами. Для большинства обитателей клана ночь только начиналась. Но Цурара не обращала внимания на привычный шум поместья. Она сидела в комнате, погружённая в свои мысли, и снова вспоминала события прошедшего вечера. Этот мальчишка никак не выходил у неё из головы. Как бы она ни пыталась отвлечься, занять себя чем-то другим или просто перестать думать о нём, ничего не получалось. Его образ снова и снова возвращался в её мысли. Пальцы девушки невольно сжали край кимоно. Прошло столько лет. Очень много лет. Но некоторые вещи время так и не смогло забрать с собой. Стоило ей закрыть глаза, как воспоминания оживали вновь. Маленький мальчик с непослушными каштановыми волосами. Его звонкий смех. Бесконечные вопросы, которые он задавал обо всём на свете. Привычка убегать от охраны, заставляя окружающих искать его по всему поместью. И его улыбка - такая яркая и искренняя, что рядом с ней становилось теплее. Цурара помнила всё. Помнила так хорошо, словно между теми днями и сегодняшним вечером прошло не шесть лет, а всего несколько дней. Когда молодой господин был жив, поместье казалось совсем другим. Более живым и тёплым. В его присутствии даже самые обычные дни становились немного ярче. Он постоянно попадал в неприятности, убегал от охраны, пропадал в самых неожиданных местах и заставлял окружающих волноваться. Но никто никогда по-настоящему не жаловался. Потому что стоило ему появиться с очередной виноватой улыбкой или начать рассказывать о своих новых приключениях, как раздражение куда-то исчезало само собой. Казалось, что рядом с ним всё становится немного легче. Цурара медленно опустила голову. Она помнила тот день. Помнила его слишком хорошо. Помнила серое небо над поместьем, встревоженные голоса, бесконечные поиски и нарастающее чувство страха, которое с каждым часом становилось всё сильнее. Помнила каждую мелочь. Каждую деталь того дня. И даже сейчас, спустя столько лет, воспоминания всё ещё отзывались болью где-то глубоко внутри. Ох, как же сильно она хотела бы вернуть время назад. Чтобы изменить прошлое и не допустить того, что тогда произошло. Цурара крепче сжала руки, чувствуя, как знакомая боль вновь поднимается где-то глубоко внутри. Она ненавидела это чувство. Ненавидела собственное бессилие. Потому что тогда она не смогла ничего сделать. Не смогла защитить. Не смогла найти. Не смогла вернуть того, кто был ей дорог. И сколько бы лет ни прошло, часть её до сих пор винила себя за случившееся. После гибели Рикуо-самы что-то внутри неё навсегда изменилось. Словно вместе с ним ушло и всё тепло, которое когда-то жило в её сердце. Постепенно чувства начали угасать, а эмоции становились всё слабее и тише, пока однажды не превратились в далёкие отголоски того, что она когда-то испытывала. С тех пор её жизнь наполнила пустота. Она продолжала улыбаться, разговаривать с окружающими и выполнять свои обязанности, но сама давно чувствовала себя лишь тенью прежней себя. Порой ей казалось, что её сердце действительно превратилось в лёд. Казалось бы она, Юки-онна - ледяная дева, состоящая из снега и льда, заморозила собственное сердце. Звучит смешно, не так ли? В комнате стало заметно холоднее. По краям стен медленно начал расползаться тонкий слой инея, а на деревянном полу появились крошечные ледяные узоры. Девушка даже не замечала этого. Её взгляд был прикован к полу, а мысли находились далеко отсюда. Появление того мальчика перевернуло всё с ног на голову. Стоило ей вспомнить его лицо, как перед глазами снова возникал образ молодого господина. Конечно, она понимала, что это был другой ребёнок. Совсем другой. Но чем больше она вспоминала его взгляд, улыбку и отдельные черты лица, тем сложнее становилось убедить в этом собственное сердце. Словно судьба решила сыграть с ней жестокую шутку. Девушка раздражённо вздохнула, и холод в комнате стал ещё сильнее. Она никак не могла понять, как Рихан-сама вообще решился привести этого человеческого мальчика в поместье. Неужели он действительно не заметил, насколько они похожи? Или заметил, но просто не придал этому значения? А что насчёт Ваканы-самы? Как она смогла так спокойно сидеть рядом с этим ребёнком и вести себя так, будто ничего необычного не происходит? Цурара вновь опустила взгляд. Сколько бы она не думала, она никак не могла развидеть в мальчике их молодого господина. И это пугало её. Пугало гораздо сильнее, чем она думала. Потому что однажды она уже потеряла ребёнка, которого считала своей семьёй. Потеряла того, кто был ей дорог больше, чем она когда-либо осмеливалась сказать вслух. И теперь одна лишь мысль о том, что судьба может вновь отнять у неё кого-то похожего, отзывалась в сердце неприятным холодом. Она не была уверена, что сможет пережить подобное снова. Цурара сидела неподвижно, глядя куда-то в темноту за открытым окном. Ночной ветер лениво шевелил бумажные сёдзи и осторожно перебирал длинные светлые волосы девушки. Внезапно в дверь негромко постучали. Цурара даже не пошевелилась. Она слышала стук, но не ответила, продолжая сидеть в прежней позе и смотреть в темноту за окном. Впрочем, пришедшего гостя это, похоже, совершенно не смутило. Спустя несколько секунд сёдзи плавно отъехали в сторону, и на пороге показалась Кэдзёро. — Мм? — брюнетка слегка наклонила голову, окидывая комнату внимательным взглядом. — Ты опять сидишь в темноте? В её голосе не было ни удивления, ни упрёка. Она даже не обратила внимания на лёд и иней, покрывшие стены и пол. Будто это было самым обычным явлением. Словно это давно перестало её удивлять. Не дожидаясь приглашения, Кэдзёро вошла внутрь и с лёгкой улыбкой закрыла за собой сёдзи. Цурара лишь едва заметно повернула голову в её сторону. — Я так и знала, что найду тебя здесь. Ответа не последовало. Впрочем, Кэдзёро его и не ждала. За долгие годы она слишком хорошо привыкла к холодному молчанию девушки и давно научилась не обращать на него внимания. — Знаешь, Кубинаши сегодня опять следил за пострадавшим ребенком от Гагозэ. Цурара никак не отреагировала на её слова. Её взгляд по-прежнему был устремлён за окно, на ночное небо. Кэдзёро только хмыкнула и опустилась рядом. На комоде неподалёку лежал гребень, и она по привычке взяла его в руки. Без лишних слов брюнетка осторожно провела им по длинным волосам Юки-онны. Светлые пряди мягко скользнули между зубцами гребня и рассыпались по плечам серебристым водопадом. — Он решил замаскироваться среди людей, — на губах Кэдзёро появилась лёгкая улыбка. — И знаешь, что он придумал? Тишина. Цурара по-прежнему молчала, не меняя выражения лица. Её взгляд оставался пустым и отстранённым, словно слова Кэдзёро проходили мимо неё, не задевая вовсе. Но брюнетку это, казалось, совершенно не смущало. — Он намотал себе на шею огромный шарф и зарылся в него почти по самые глаза, — продолжила она с заметным весельем в голосе. — Видимо решил, что если спрятать шею, то никто ничего не заметит. Кэдзёро тихо усмехнулась и чуть покачала головой. — Только вот сейчас лето. Гребень плавно скользил по длинным светлым прядям, аккуратно распутывая их. — Днём было примерно двадцать пять градусов, — она весело улыбнулась. — Представляешь? Все люди ходят в футболках, майках, лёгкой одежде… — А посреди улицы стоит подозрительный тип в кимоно и огромном зимнем шарфе. Кэдзёро тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — По словам Кубинаши, какая-то старушка минут пять смотрела на него, а потом дала ему бутылку воды и спросила, не стало ли ему плохо, — добавила Кэдзёро, и в её голосе снова прозвучал тихий смех. Она на мгновение замолчала, продолжая улыбаться, словно заново прокручивала эту сцену у себя в голове. — И самое забавное… Гребень вновь мягко прошёлся по длинным волосам Цурары, аккуратно распутывая светлые пряди. — Он до сих пор искренне уверен, что отлично замаскировался. В комнате повисла спокойная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом расчёски. Цурара не сопротивлялась. Лишь сидела неподвижно, опустив взгляд. Кэдзёро продолжала расчесывать её волосы медленно и аккуратно, с некой заботой. Совсем как старшая сестра расчёсывает младшую. Без спешки. Без давления. Просто находясь рядом. Прошло несколько минут. Только спустя это время Кэдзёро негромко нарушила тишину: — Ты снова думаешь о нём? Она продолжала медленно расчёсывать волосы Юки-онны. Цурара чуть опустила голову. Совсем немного. Но этого было достаточно. Кэдзёро не нуждалась в ответе. Она и так его знала. Пальцы на коленях Юки-онны едва заметно сжались, а взгляд так и остался направлен в окно, в тёмную ночь. — …Я сегодня видела ребенка в точь в точь похожего на него, — наконец тихо произнесла она. После этих слов она снова замолчала. Кэдзёро на мгновение остановилась, будто обдумывая услышанное, но почти сразу же продолжила медленнее и мягче. — Вот как… — тихо отозвалась она. Несколько секунд они сидели в тишине. — Я тоже видела того ребёнка, — наконец продолжила Кэдзёро. Цурара слегка повернула голову в её сторону. — Сегодня вечером, — продолжила брюнетка. — Его привёл Рихан-сама. Она на мгновение задумалась, чуть замедлив движения гребня, будто подбирала более точные слова. — Он был… интересным. Между ними повисла короткая пауза. И в этой тишине обе поняли всё без дополнительных объяснений. Им не нужно было уточнять, о каком именно “похож” идёт речь. — Он очень похож… на него, — тихо произнесла Цурара, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала едва заметная печаль. Кэдзёро была удивлена услышав печаль в её голосе, спустя столько лет. Но внешне не показала этого, лишь продолжила спокойно сидеть рядом. Гребень мягко скользнул по бело-синим волосам, распутывая длинные пряди. — Его глаза... Были в точь точь такими же, как у него... Юки-онна медленно опустила взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но в груди что-то сжалось сильнее. — … Он очень на него похож. И снова тишина легла между ними. Кэдзёро не торопила. Только сидела рядом и терпеливо ждала. — Я сначала даже подумала, что мне просто кажется, — добавила девушка чуть тише. — Но нет. Она слегка наклонила голову. — Он действительно выглядит так же, как... Она не договорила и не стала произносить имя вслух. Цурара медленно закрыла глаза. И в тот же момент в груди снова поднялась знакомая, болезненная тяжесть, будто что-то сжалось внутри сильнее, чем раньше. Она больше ничего не сказала. И, наверное, уже и не нужно было. Кэдзёро понимала без слов. Они все после потери молодого господина остались с одной и той же пустотой внутри. Каждый переживал это по-своему, но утрата всё равно жила в каждом из них, тихо и упрямо, не исчезая даже спустя годы. И всё же Цурара всегда была ближе всех к нему. И именно поэтому его исчезновение ударило по ней сильнее всего. Кэдзёро больше не произносила ни слова. Она лишь продолжала расчёсывать волосы девушки, словно в этом простом действии сейчас было больше смысла, чем в любых разговорах. Прошло несколько долгих минут. Юки-онна сидела неподвижно. Её пальцы по-прежнему были слегка сжаты, но уже не так сильно, как раньше. И всё же внутри всё ещё жила боль — тихая, тяжёлая, сковывающая сердце изнутри. — …Я не должна так реагировать, — внезапно сказала ледяная дева. Кэдзёро слегка замедлила движение гребня. — Почему? — так же тихо спросила она. Цурара не сразу ответила. — Потому что это не он, — произнесла она наконец. — Это просто чужой ребёнок. Она сказала это ровно, но в голосе чувствовалось что-то хрупкое, будто она пыталась убедить в этом не только Кэдзёро, но и саму себя. Только вот уверенности в этих словах не было. Кэдзёро осторожно отложила гребень в сторону и на мгновение просто положила ладонь на её волосы. — И всё равно ты его запомнила, — мягко произнесла брюнетка. Цурара слегка вздрогнула. Эти слова не были упрёком. Но они почему-то звучали тяжелее любого упрёка. — Он просто… — начала ледяная дева и тут же оборвала фразу, не найдя продолжения. — Он был похож... Кэдзёро тихо выдохнула. — Похож настолько, что это выбило тебя из колеи, — спокойно заметила брюнетка. Это было сказано не как утверждение, а как факт. Юки-онна закрыла глаза. И на этот раз не стала спорить. Холод в комнате мгновенно стал сильнее. Но Кэдзёро ничего не сказала. — Это не твоя вина, — мягко продолжила брюнетка. — Это просто неприятное совпадение. Цурара ничего не ответила. Она продолжала просто сидеть и смотреть в окно. Но после разговора с Кэдзёро ей стало немного легче. Хотя она всё ещё чувствовала себя опустошённой. Однако ни она, ни Кэдзёро больше ничего не говорили. Они продолжили сидеть рядом друг с другом в приятной тишине, незаметно поддерживая друг друга.