Charm/Очарование

— Грейс —

Оказывается, пройти через ворота Адари с приглашением трубадуров так же просто, как обмануть Хадсона, чтобы выступить с ними. Я никогда в жизни так не потела, как в тот момент, когда стражники допрашивали нашу группу. Я думала, что труппе с двумя потусторонними людьми будет отказано, но, похоже, Каоимхе была права, и трубадуры — странное сборище людей. Она сказала, что обычно странствующие артисты объединяются с незнакомцами со всего мира, и я должна признать, что мне нравится эта идея создания семьи из людей, которых ты встречаешь. Но что мне действительно показалось интересным, так это то, что Каоимхе настаивала на том, что она встречала тонны потусторонних существ, подобных нам, и никогда не слышала о том, что армия королевы охотится на них, чтобы предать смерти. Оребон говорил правду, королева отчаянно пытается найти способ вернуться в наш мир, но Каоимхе утверждала, что она также знает, что если кто-то прошел через барьер, это не всегда означает, что он знает, как вернуться обратно. Это наводит меня на мысль… что армия, пришедшая на ферму Арнста, охотилась именно за нами. Почему? Я сделала мысленную заметку поговорить об этом с Хадсоном позже. Наша более насущная проблема — найти мэра и попросить убежища, а также найти ночлег. От одной мысли о ночлеге у меня слегка кружится голова от возбуждения. Пока мы идем по мощеным улицам, я не могу не очароваться причудливой деревенской площадью, сложной архитектурой и милями домов и других зданий. Улицы еще довольно пусты для раннего утра, и я могу только представить, каким еще более удивительным покажется этот город, кишащий людьми, с открытыми дверями магазинов и ресторанами во внутреннем дворике с голодными гостями. Меня поражает абсолютная красота этого места. Старинные магазины, ящики для растений, переполненные цветами, извилистые мощеные улицы. И я как будто влюбилась во все это. Взглянув на Хадсона, я понимаю, что он наслаждается этой прогулкой так же, как и я. Даже Смоки участвует в этом действе. Она фактически сорвалась со своего, казалось бы, постоянного места вокруг одной из конечностей Хадсона и мчится по улицам, кувыркаясь и кувыркаясь от возбуждения. Очевидно, она точно знает, что это за место, и определенно одобряет его. — Вон постоялый двор, — говорит Хадсон, кивая на здание на краю городской площади. Высокое и широкое, оно выглядит так, как если бы у старого немецкого города и «Кошмара перед Рождеством» родился гигантский фиолетовый ребенок. Архитектура — это старый немецкий Баухаус с его темными полубревнами на светлом фоне и остроконечной крышей. Но в то же время узкие башни торчат под странными углами и выглядят немного нестандартно. Да, в этом определенно есть немного Джека Скеллингтона, независимо от того, было это намеренно или нет. — Так нам стоит устроиться перед прослушиванием? — спрашиваю я. — Или сначала попытаться найти мэра? — Наверное, сначала устроимся, — говорит Хадсон, доставая со дна рюкзака письмо от Мароли и Арнста. — Пока здесь все не стало слишком диким. — Вряд ли у них будет свободная комната, — говорит нам Луми. — Вероятно, все занято для сегодняшних прослушиваний. Люди приезжают отовсюду, чтобы посмотреть на развлечения. — Да, но… — Я прерываюсь, не зная, как много ему сказать. Он веселый и очень добрый, но мы буквально только что познакомились. Я не знаю, как правильно преподнести им информацию. — Вообще-то у нас есть подарок для менеджера, — плавно говорит Хадсон. — Он родственник наших друзей. — Ну, разве это не удача? — говорит Каоимхе, подмигивая. — Вы идите, а мы найдем хорошее место, чтобы устроиться и заработать немного мелочи. Если вы будете искать нас позже, просто следуйте за музыкой и найдите самую большую толпу. Это и будем мы. — Мы вас найдем, — обещаю я ей, затем машу трубадурам рукой, прежде чем мы с Хадсоном отправляемся на другую сторону улицы. — Разве это плохо, что они мне очень нравятся? — спрашиваю я его, как только мы оказываемся вне пределов слышимости. Конечно, сначала подглядывания Каоимхе за Хадсоном были немного неприятны, но на протяжении трехмильного пути в Адари стало ясно, что она ничего не имела в виду. Она обладает такой уверенностью в себе, которая просто источает сексуальную привлекательность, независимо от того, заводит она его или нет. Кроме того, в конце концов, она поняла намек и перестала приставать к Хадсону — что, конечно же, ни к месту, некстати для меня. — Мне они тоже нравятся, — отвечает он с небольшой ухмылкой. — Просто не уверен, что мы можем им доверять. Или Мароли и Арнсту, если уж на то пошло. Я бы вообще избегал постоялого двора ее кузины, если бы было где остановиться. — Верро, — говорю я ему, закатывая глаза. — Никто не бывает таким милым без причины. Им нельзя даже отдаленно доверять. Даже если бы они сказали мне, что сегодня суббота. — Ну, тогда точно не стоит им доверять, — проворчал он. — Учитывая, что сегодня воскресенье. — Правда? Я думала… — Я прервалась, перебирая в голове дни. — Как я могла пропустить день? — Ты не пропустила. Я просто издевался над тобой. — Знаешь что? Иногда ты мне даже не нравишься, — говорю я, насмешливо глядя на него, пока он открывает передо мной дверь гостиницы. — Да, нравлюсь, — отвечает он. Я усмехаюсь, потому что он прав. Несмотря ни на что, он мне нравится. Очень. Но не нужно давать ему это понять. — Я терплю тебя, — говорю я ему с придыханием. — Это не одно и то же. — Терпишь, хорошо. — Он кивает. — Я запомню это в следующий раз, когда ты будешь ползать по мне посреди ночи. — Это случилось один раз! — Один раз за ночь, может быть. — Его ухмылка злорадная — Серьезно? — Я снова насмешливо смотрю на него. — Ты думаешь, сейчас самое время об этом говорить? — Что может быть лучше? — спросил он, подняв брови. — Кажется, мы заключили перемирие. Почему бы мне не воспользоваться этим? Прежде чем я успеваю ему ответить, мужчина с озабоченным видом за стойкой регистрации говорит: — Могу я вам помочь? — Вообще-то, да, — говорю я. — Мы надеялись… — У нас все занято, — перебивает он. — Да, но… — Никаких «но». У нас ничего нет. Даже маленькие, старые комнаты на заднем дворе заняты. Вы можете попробовать общежитие через пару улиц… — Нас послали Арнст и Мароли. — Настала очередь Хадсона прервать его. — Они сказали нам передать вам это. Он протягивает трактирщику конверт, но тот не открывает его. — Вы Грейс и Хадсон? Мы обмениваемся взглядами. — Да. — Я Ньяз, двоюродный брат Мароли. Она звонила пару дней назад, чтобы убедиться, что вы благополучно прибыли. Сказала мне оставить для вас комнату открытой, что я и сделал. Это не самая лучшая комната, но в ней есть кровать, так что… — Он поворачивается и снимает со стены один из старомодных ключей, висящих позади него. — Вы в комнате 403. Лестница в той стороне. Он показывает за угол, затем поворачивается к двери, когда на ней зазвенел колокольчик. — Чем я могу вам помочь? — спрашивает он людей, которые только что вошли. — Подождите. Мы не платили вам… — начинаю я, но он отмахивается от меня. — Мы договоримся позже. Обо всем. — Он подчеркивает последнее слово таким образом, что я думаю, что он говорит не только о счете. Это то, что имел в виду Арнст, когда говорил, что мы можем доверять ему? — Спасибо, — говорит Хадсон, кладя руку мне на поясницу, чтобы отвести меня. — Мы проверим позже. Ньяз кивает, но он уже занят следующим клиентом. Пока мы добираемся до лестницы, вестибюль заполняется людьми, которые либо регистрируются, либо умоляют снять комнату. Каоимхе не шутила насчет популярности этих прослушиваний. Как только мы добрались до нашей комнаты, мы по очереди пошли в душ — и могу ли я сказать, что нет ничего лучше, чем душ после нескольких дней в пустыне? Я слишком долго наслаждаюсь ощущением шампуня на волосах и горячей воды, льющейся по телу. Но я ничего не могу с собой поделать. Мытье в ледяной воде не приносило никакой пользы. Я вытираю волосы полотенцем, когда Хадсон выходит из ванной, черные спортивные штаны низко сидят на его бедрах и демонстрируют обнаженный пресс. — Эй, ты можешь проверить мою спину? — спрашивает Хадсон, подходя ближе и оборачиваясь. — Эти укусы пиявок чешутся. — Ты хочешь сказать, что великому вампиру может понадобиться заживляющая мазь? — поддразниваю я, нежно проводя пальцами по следам укусов, которые заживают, но, он прав, еще не полностью исчезли. Я тянусь в пакет и беру мазь, выдавливаю немного на кончики пальцев и смазываю ею следы. — Похоже, один кровосос не имеет иммунитета к другому. — Выкуси, — говорит он. — Эй, это моя реплика! — шучу я. — Ты не можешь просто украсть ее. — Конечно, могу, — отвечает он, подмигивая мне через плечо. — У парня должна быть мечта, не так ли? Я начинаю смеяться, но потом мои глаза встречаются с его темно-синими, и смех застревает у меня в горле. Как и вдох, который я только что сделала. Потому что внезапно мы снова оказываемся в той пещере, моя рука в его руке, моя вена в его рту. На этот раз я не пытаюсь объяснить чувства, бурлящие внутри меня. Я также не пытаюсь притвориться, что не испытываю их. Я просто стою на месте, не отрывая взгляда от Хадсона, и думаю. Интересно, каково это будет, когда он сделает это снова. Интересно, будет ли он пить с моего запястья в следующий раз… или где-нибудь еще. Интересно, какова я на вкус. Я не осознаю, что произнесла последнее вслух, пока глаза Хадсона не потемнели. Тогда он полностью поворачивается ко мне и шепчет: — Восхитительна. Как лучшее, что я когда-либо пробовал. Как… — Он прерывается, делает глубокий вдох. Затем горестно улыбается и говорит: — Ты вкусная, Грейс. Действительно хороша. Я знаю, что это не то, что он собирался сказать, и я бы все отдала, чтобы узнать, что он изначально думал. Но я не рассказываю ему все. Лицемерно ожидаю от него другого. Неважно, как сильно я этого хочу. Неважно, насколько мне нужно знать, о чем он думает. Я почти спрашиваю. Но прежде чем я успеваю набраться смелости, Хадсон улыбается и протягивает мне руку. — Уже почти одиннадцать. Хочешь пойти пообедать? Я почти говорю «нет», почти говорю ему, что хочу остаться здесь и позволить ему позавтракать вместо меня. Но это не то, что кто-то назвал бы благоразумным поступком в данный момент. Поэтому вместо этого я просто киваю и кладу свою руку в его. И жду, что будет дальше.