Alibi

“Завтра”. Это слово, набатом звучащее в их доме, стало роковым. Напряженное ожидание измотало всех. Единственное, на что согласился лейбл - пересмотреть условия контракта. Поэтому — завтра. Каждое утро начиналось одинаково: с просмотра почты, в надежде увидеть хоть какой-то ответ. Джей брал в руки мобильный и, закусив губу, просматривал входящие письма. Ему даже не надо было ничего говорить: по мгновенно потухшему взгляду и так все было понятно. Но он все равно одними губами говорил: “завтра”, и откидывал телефон. А потом, дав себе секунду на то, чтобы снова надеть маску, фальшиво улыбался и шел работать. Они не могли сделать ничего. Лишь, сцепив зубы, продолжать записывать альбом. Кажется, что уже даже не важен исход, только бы получить ответ. Точка невозврата - либо все, либо ничего. Рождество было на пороге, а никто и не заметил. В доме стало тихо: никаких оживленных споров и долгих репетиций. Все разъехались по домам, чтобы отпраздновать с семьей. У команды еще осталась нормальная жизнь, поэтому Джей выгнал всех в отпуск недели на две, с наказом хорошенько отдохнуть. Все, что у них осталось - тишина и ожидание.

***

— Я делаю правильный выбор? — будто у пустоты спросил Джей. Тут же услышал тихие шаги с лестницы — Шеннон спустился вниз. Годами неразрываемая связь работала безотказно: Джей всегда знал, когда брат окажется рядом, как, впрочем, и наоборот. Младший сидел на диване: взгляд остекленевший, сквозь стены дома, обращенный не наружу, а вглубь; в холодных пальцах крутил телефон, поминутно смотря на время. Вопрос был для него чертовски важным - иначе бы не задавал. Шеннон нахмурился, раздумывая над ответом. Правильно ли было то, что они до сих пор боролись, не бросили все на полпути, сдаваясь и капитулируя. То, что они до сих пор втроем, не рассорились, ругаясь из-за очередной неудачи. То, что упорно идут к цели… — Да, — коротко ответил старший. Шеннон никогда не пояснял. А Джаред никогда и не просил. Джаред мгновенно расслабился: дерганые и нервные движения прекратились, телефон был отложен на журнальный столик. Откинулся на спину, прикрывая уставшие глаза. Шенн видел, как вечно напряженная шея, скрытая отросшими волосами, расслабляется. Он подошел ближе и привычными легкими движениями растер виски, прогоняя навязчивую мигрень у младшего. Тот слабо улыбнулся, открывая глаза. Поднял руку, ловя пальцы, требовательно потянул на себя. Поцелуй с вечным привкусом табака и немного колючей щетиной. Слишком целомудренный — простое касание. Он не распалял, не заставлял желать большего. Скорее жест поддержки, мол: “я рядом, с тобой, ты не один в этом чертовом мире”.

***

Тихие и спокойные вечера были скорее необходимостью, чем прихотью. Постоянные переговоры, поиски информации, обсуждение дальнейших вариантов развития. Постоянное раздражение так и не находило выхода, а срываться друг на друге они не хотели. Поэтому, вечерняя тишина была необходимым условием. Включать телевизор они даже не решались - упоминания о скандале еще часто мелькали в эфире. Выпроводив команду на каникулы, они наслаждались тишиной. Шеннон принес неказистую маленькую елку, а Джей, кажется, скупил все гирлянды из ближайшего супермаркета. Теперь их дом выглядел немного нелепо, но уютно. — Теперь как дома, — оглядывая результат работ шепнул Джей. Шеннон лишь улыбнулся, и, чмокнув младшего в макушку, вручил ему чашку с горячим глинтвейном. Все-таки им тоже надо иногда расслабляться. Они потушили свет и устроились на диване с кучей одеял и подушек. Действительно, ощущение, будто наконец-то попали домой. В детстве они часто сидели, освещаемые одним только светом гирлянд. Лишь повзрослев, Шеннон понял, что мама превратила экономию электричества в небольшую вечернюю сказку. Из мыслей вырвал Джей, перекинувший через него ноги. Укрыв вечно холодные ступни одеялом, Шеннон повернулся к брату. Тот выглядел почти счастливым: чуть раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза. Может, вина лежала на освещении и алкоголе, но тем не менее, улыбался он искренне и открыто. Они говорили о всякой ерунде, постоянно теряя нить разговора и перескакивая с темы на тему. Вот Джей говорит о детстве и грозе, а потом сразу же, без перехода, удивляется успешности “ужасных”, по его мнению, фильмов. — Может, ну их всех? — тихо произнес Джей после очередного глотка уже остывшего вина. — И уехать, например, в Индию, — согласился с братом Шеннон. Он был готов поддержать любую его идею, лишь бы был счастлив. Пауза затянулась. Шеннон обратил внимание на задорные искорки в глазах напротив. Ни слова не говоря, только безумно улыбнувшись, Джей подскочил с места и понесся на улицу. Притормозил у двери, подхватывая ключи от машины, и вышел. Знал ведь, что брат последует за ним. Шенн закинул теплые куртки на заднее сидение, задаваясь вопросом, что же опять взбрело в чуть пьяную голову Джея. Но покорно сел на пассажирское кресло и с легким недоверием покосился на водителя. Читать морали о вождении в нетрезвом виде ему не хотелось - все-таки брат взрослый, да и выпил немного. Он уверенно ехал в сторону от города, сворачивая на шоссе, а через несколько миль свернул на незаметном повороте. Видимо, он часто сюда ездил один - Шеннону было незнакомо это место. Когда они, наконец, остановились, Джей погасил фары и вышел, усаживаясь на капоте. Растрепанный, смотрящий на огни ночного Лос-Анджелеса, он был удивительно молодым, даже юным, и одновременно ужасно взрослым, почти постаревшим. Сев позади и позволив брату устроиться поудобнее в его руках, Шеннон приготовился слушать. Джей, до сих пор молчавший, заговорил: — Помнишь, одно время, еще до всего этого, я часто пропадал? Ты спрашивал, где я был, так что, вот... — он неопределенно взмахнул рукой перед собой, — даже не знаю, почему никогда не показывал это место, тогда оно казалось мне моим, моей тайной. — Джаред на мгновение задумался, но тут же продолжил. — Ты умеешь хранить тайны. По крайней мере, мои. Уже наши. Знаешь, я долго сомневался по поводу того, что мы делаем, и я говорю не об отношениях. Есть ли смысл в том, что мы бьемся, словно рыбы о лед, разбивая головы. Постоянно что-то идет не так. Я думал, даже надеялся, что все наладится после болезни. Глупо, знаю. Теперь же я надеюсь, что мы сможем это вынести. Вместе. Он говорил сбивчиво, не поворачивая головы, лишь смотря в даль, ища какие-то свои ориентиры. Шеннон оставил легкий поцелуй на загривке, не решаясь что-то сказать. Уткнувшись в плечо, он внимательно слушал и наслаждался искренностью брата. — И, ты знаешь, — младший повернулся, впервые за последнее время глядя в глаза, - я люблю тебя. Всегда любил. — Он был на удивление спокоен и даже не ждал ответа. Потребность сказать, чтобы быть предельно честным. — Джей, я, — но ответное признание было заглушено поцелуем. Он прижался ближе, холодными пальцами залезая под тонкую кофту. — Я знаю, Шеннон, я знаю, — счастливым шепотом.