Проказа Судьбы

Высказав все свои сомнения Тсунаеши, Рокудо как ни в чем не бывало предложил остаться у него еще на несколько дней, чтобы встретить в подземном городе большой праздник Огня. - Последний раз ты был у меня в гостях пять лет назад, задержись ненадолго, - говорил он. - Драконы наверняка не видели подобных празднеств у себя на родине, да и ты тоже. Думаю, будет весело, ку-фу-фу. Тсуна поддался на уговоры и решил задержаться еще на один день. Ему хотелось отдохнуть от вечной спешки, обдумать слова Мукуро и продумать свои действия, когда окажется перед храмом Начала и Конца. Но на ум ничего не приходило, оставалось лишь ждать, что произойдет, расколись рубин на древнем кинжале. А пока можно было насладиться покоем и радушным приемом Рокудо. В городе уже ощущался праздничный дух: повсюду вывешивались цветные фонари, гирлянды появлялись на домах, алые цветы, выращенные с помощью магии, показывались на окраинах дорожек и начинали светиться, указывая путь к главной площади, на которой разворачивались яркие палатки – в них будут продаваться вкусности и самые различные безделушки, украшения, хлопушки. В день праздника Мукуро предложил своим гостям прогуляться. Всей толпой они пошли на центральную площадь, побродить среди палаток. Занзас фыркал и морщился (он не любил большие скопления народа), но пошел вместе со всеми. Тсунаеши задорно улыбался – давно он не веселился и не гулял просто так, без дела. Площадь была полна народу, переполненная шумом и гамом, она казалась тесной и жаркой. Под ногами бегали дети и воришки, норовящие стащить из карманов все монеты, в воздухе витал запах сладостей и выпечки, шуты и бродячие музыканты смешили народ, пели баллады о любви и предательстве, восхваляли Небесный Огонь, рассказывали сказки и небылицы. Время летело незаметно, и для драконов стал неожиданностью оглушительный гром, который прокатился по улицам города вместе с двенадцатым звоном часов центральной башни. Люди замерли и подняли свои взгляды к потолку. Занзас застыл, посмотрел наверх и увидел, как под купол взлетают многочисленные огни. Разрываясь и свистя, они образовывали самые странные фигуры, какие Вонгола видел в своей жизни: показывали горящие цветки и Солнце, завитушки, листья деревьев, птиц. Радостные возгласы охватили город, вновь раздался смех. Занзас невольно улыбнулся, это странное веселье разгорелось и в нем, заставило смеяться вместе со всеми, забывая заботы. Раздался еще один тягучий бум, последний, самый мощный. Вонгола почувствовал, как под ногами вздрогнула земля, и открыл рот от потрясения - по потолку подземного города летел огромный искрящийся дракон! Он расправил свои яркие сверкающие крылья, заметался кругами, взлетая то выше, то ниже, практически задевая хвостом крыши домов. А в конце своего полета он, словно птица в клетке, взревел и с треском рассыпался миллионами искрящимися осколками. Вокруг Занзаса люди радостно захлопали в ладоши, дети все еще продолжали восхищенно вскрикивать и указывать пальчиками вверх. Так вот он какой, праздник Небесного Огня! «Они помнят! Помнят! - подумалось Вонголе. – Люди здесь помнят о единых драконах, справедливых детях Огня!» - Правда красиво? – раздалось совсем рядом, и Занзас обернулся, увидев Саваду. – Никогда еще не видел чего-то подобного! – со смехом продолжал он. - Да, красиво. Очень, - пришлось согласиться Дракону. – Это было грандиозно. Толпа двинулась с площади, унося в своем потоке зевак, ожидавших продолжение, Занзаса и Тсуну, отрывая их от друзей, вынося на полупустынную улочку. Тсунаеши нахмурился и огляделся, боясь потеряться. Кажется, он бывал здесь когда-то. - Пойдем, - уверенно заявил он,- я знаю дорогу домой. - А твои дружки не поднимут крик на все подземелье? – желая поддеть, недовольно прошипел Занзас. - Нет, не поднимут, - вздохнул омега, а после добавил, - надеюсь. Город медленно затихал и успокаивался, гасли огни на домах, волшебные цветы закрывали свои алые бутоны. Тсунаеши мерещилось, будто еще совсем чуть-чуть – и непроглядная тьма опустится на город, превратит его в гробницу, но некоторые синие фонарики не гасли и продолжали светить, разгоняя глупый детский страх. - Почему ты так стремишься попасть к моему… королю? – вдруг спросил Занзас. - Я хочу просить его о помощи, - не задумываясь, ответил Савада. – Нам, людям, не выстоять в одиночку против Южных Драконов. - А если эта помощь будет для тебя слишком дорога? - Я заплачу любую цену. Если бы Тсунаеши смотрел на Занзаса в этот момент, то увидел бы, как сверкнули глаза Дракона в темноте, а губы его тронула насмешливая улыбка. Хитрый зверь в нем уже давно знал, что придется отдать Тсуне за спасение жалких людей, за сохранение их свободы. Альфа же внутри Занзаса жалобно заскулила при этой мысли, сочувствуя, жалея хрупкую омегу, не в силах предотвратить грядущие события. «Если бы ты только шел к моему папаше с другой просьбой, - с бессильной злобой думал Вонгола, - я бы никогда не отпустил тебя обратно в страну Солнца». Поняв, о чем думал, Дракон сплюнул и двинулся следом за Тсуной, прогоняя непрошенные чувства из своей груди и искореняя желание сорвать бусы со своих волос, схватить упертую омегу и сжать в своих объятиях, оставить тут, под землей, чтобы спрятать от Южных Драконов, пока они не почувствовали метку на его руке. «Он скорее умрет, чем будет бездействовать и проклянет меня, если я рискну удержать его тут. Борец, которого заберет с собой Война». Так думал Занзас. Мимо них проехал одинокий всадник, одетый в черный плащ и вооруженный луком. Тсунаеши проводил его взглядом, внимательно разглядывая и человека, и лошадь, пока те не скрылись за поворотом, и не затухло между домами цоканье копыт. Несколько секунд Тсуна простоял неподвижно, пока в ужасе не прошептал: - Они здесь! – глаза у него раскрылись так широко, что в них можно было различить очертания окон домов. – Они нашли нас! Занзасу не требовалось пояснять, кем были те «они», всадники Равнин, преследовавшие их от самой таверны Стоянки. - Вот черт! Быстрее возвращаемся, - скомандовал Дракон, - собираем манатки, седлаем лошадей и уходим. Показывай дорогу к дому, Савада! Не медли! Они ускорили шаг, практически побежали, петляя среди домов. Их шаги отражались от стен и летели далеко вперед, оповещая всех, что двое пытаются сбежать, скрыться от своих преследователей. - Так не пойдет! – грозно воскликнул Занзас. – Так мы от них не оторвемся, они быстрее! Тсунаеши тяжело вздохнул, вытер нос рукавом и заозирался по сторонам. Увидев приоткрытую широкую дверь, тыкнул в нее пальцем. - Сюда! Он распахнул двери и удовлетворенно улыбнулся. Конюшня! Пускай в ней стояла единственная сонная лошадь, но именно она являлась их шансом на спасение! *** Емитцу дремал, сидя в мягком уютном кресле, когда в его комнату ворвался один из подчиненных. - Мы нашли вашего сына, господин! – оповестил он старшего Саваду. - Седлайте мою лошадь! – сонливое настроение мгновенно исчезло. Как это унизительно, когда отлавливаешь собственного сына! Хитрый Реборн обратился именно к нему, негласному правителю Равнин, с «маленькой» просьбой найти на равнинах одного из своих подчиненных, а именно собственного ученика Саваду Тсунаеши, сына Емитцу. «Ты лучше всех знаешь свои земли, а значит, сможешь найти в них собственно сына. Отыщи его, пока он сам себя не покалечил. Надеюсь на тебя», - писал в своем письме Реборн. Ну как ему можно отказать? Савада-старший гордился своим сыном, выросшим в достойного умного… мага. Магия – штука опасная, именно она сгубила мать Тсуны, отняла у Емитцу любимую жену, оставив на грубого альфу сынишку-омегу. Как же радовался Емитцу, когда у маленького сына не пробудился дар! Савада презирал магов, но от Судьбы не убежишь, и теперь Тсунаеши был одним из сильнейших обладателей Силы, которым не стыдно было гордиться! И не стыдно ловить собственноручно. - Этому мальчишке нужно надавать по заднице, - вздохнул Савада-старший, садясь в седло. – Пора ему вести себя как взрослый человек! - Мы повесили на него маячок! – отчитался тот же подчиненный. – Сейчас он быстро направляется в один из самых старых районов! Емитцу кивнул и ударил в бока своего коня. Вскоре он со своим отрядом нагнал Тсунаеши. Тсуна подгонял коня, сидя в одном седле с каким-то альфой, который прижимал его к себе рукой, а второй дергал поводья бедного животного. Савада-старший нахмурился и громко засвистел, привлекая к себе внимание. Тсуна оглянулся, всмотрелся в его лицо, поджал губы, сжал кулаки. В карих глазах сына мелькнула решительность, и он протянул одну руку раскрытой ладонью к отцу, зашептал что-то. - Неужели ты будешь использовать против меня заклинание? – Емитцу знал, как выбить из колеи Тсуну. Савада-младший перестал плести заклинание и испуганно взглянул на отца. Никогда бы он не подумал, что вот так решится причинить вред собственному папе. Рука у него задрожала. - Савада, не глупи! Давай! От этого зависит будущее многих жизней! – закричал альфа, удерживающий в седле Тсунаеши. Только теперь Емитцу взглянул на спутника Тсуны более внимательно, отметил ширину его плеч и спины, как он уверенно держится в седле и ведет вперед лошадь. Этот альфа поразил Саваду-старшего своей запоминающейся внешностью, внутренней силой, а главное – бусами, вплетенными в волосы. Такие ритуальные бусы были у Тсунаеши! Это открытие потрясло Емитцу настолько сильно, что тот даже открыл от удивления рот. - Ну же! – прорычал альфа с бусами. И Тсунаеши, прошептав одними губами «прости», вновь продолжил выпевать заклятие. Смех вырвался из груди Емитцу, когда он натянул поводья своего коня, тормозя, и остановил своих подчиненных. - Господин? – взволнованно спросили у него. – Нам продолжать догонять Тсунаеши? - Нет, - Емитцу замотал головой, - пускай уходит. Реборн зря волнуется, у моего сына есть достойный защитник.