В нашем ритме

      Вокруг все веселились, отмечая приход нового года, едва сдерживая неконтролируемую попойку. Дима смотрел на всё отстраненно. Он был и рад встретиться с друзьями, но такого воодушевления, как раньше, шумные сборища у него не вызывали. Да выпил немного, да с кем-то поддержал разговор, но дальше намека на улыбку его веселье не заходило. Вечный заводила, всегда на первых рядах, спрятался со стаканом вискаря в уголке на диване и не отсвечивал.       Стеклов откинул голову на спинку дивана, чуть съезжая вниз и прикрыл глаза. Наверное, не надо было пить, мог бы тогда уехать, а вызывать сюда такси и оставлять машину…       На безвольно лежащую ладонь сверху опустилась более маленькая и горячая. К руке кто-то прижался.       Дима распахнул веки, сразу обращая внимание на копну светлых вьющихся волос. Лина.       — Как ты? — Спросила тихо, осторожно поглаживая его руку.       — Щас твой муж снесет мне ебало, вот тогда и спросишь, — девушка хмыкнула, но чуть отодвинулась, чтобы поговорить лицом к лицу. Руку так и не убрала.       — Не снесёт. Он за тебя переживает. Я тоже. За вас обоих переживаю, — огромные зеленые глазища погрустнели. — Вы так больше и не говорили?       Стеклов непонимающе уставился на девушку. Они же подруги. Она же должна всё знать.       Он подтянулся, садясь ровно, и сделал небольшой глоток из стакана, возвращая его на подлокотник.       — Перед самым Новым годом говорили. Она тебе не сказала?       — Лёля мне так и не ответила, — Меркулова закусила губу, быстро моргая. — Ещё с октября.       Дима только вскинул брови.       — Я хотела с ней лично поговорить, а она не отвечает. Не знаю где её ловить. В студии или дома.       — Не думаю, что теперь найдешь её в студии, — Лина сразу перевела на него взгляд. — Оля не сделала аборт, — с этими словами Дима в один глоток допил свой виски.       — Чего?.. Нихуя не понимаю, тогда… — Она вновь замолчала.       — Вот и я тоже. Нихуя, — Стеклов вымучено улыбнулся. — Если бы не случайная встреча с вашей третьей подружкой, она бы сказала мне только после родов.       — Мила знает?       — Ну значит да, раз решила посвятить меня в это. Хоть у кого-то хватило совести. Я вообще думал, что и ты знаешь.       Лина лишь покачала головой. Ему было видно, что эта новость ударила и по ней. Девушке было обидно, что её оставили за бортом.       — Теперь я точно должна увидеться. Она не переезжала? — Решимость в глазах Меркуловой завораживала. Дима вот так не мог.       — Нет, — он покачал головой, — Только прошу тебя, я не хочу чтобы она переживала. Всё-таки… — Дима провёл по своему животу рукой. Девушка кивнула.       — И как вы теперь?..       — Не знаю, — он вновь закрыл глаза. — Поговорить мы толком сейчас не можем, у неё это всё скатывается в истерику. Пока буду помогать. Потому что так просто забыть и вести себя как было я не могу.       Меркулова только мелко закивала головой, будто соглашаясь. Больше об Оле они не говорили.       Дима раньше всех ушел в небольшую, выделенную ему, комнату спать. Надо отдать должное друзьям — они его не трогали. Приняли состояние как есть, без упреков и вопросов. Даже язва Агата, девушка его друга Андрея Дуброва, с который они вечно закусывались по поводу и без, умерила свой характер.       С того вечера он не звонил и не писал. Она тоже всё ещё молчала. Дима мог бы написать первым. И даже пытался, но не стал. Хотелось чтобы Оля сделала первый шаг. Даже если бы это была просьба что-то привезти. Просто, чтобы таким образом понять, что он нужен, пусть и для какой-нибудь мелочи, которую можно заказать в один клик в современном мире с сотней доставок.       Уехал, с любимой у их компашки турбазы, он самым первым. Кай с Линой ещё останутся на родине на несколько дней, так что возможность увидеться всё ещё будет. Ему стало привычнее одному.       Уже дома он бездумно сел в мягкое кресло, включая Плейстейшн, чтобы хоть как-то скоротать время. Без работы было жутко плохо — там хоть можно было сосредоточиться. Игры уже такого не давали. Но Дима всё равно сидел и проходил квесты, шатаясь по открытому миру одной, из множества, игры. Выключил телевизор только, когда совсем стемнело. Пометался по комнатам и заказал себе ужин из Лавки. Хотелось чего-то обычного, салаты сидели уже в печёнках, да и к Коляну, так-то, можно сходить. Нечего режим портить.       Стеклов насладился обычными супом и котлетосами с пюре и вновь упал перед телеком, врубая первый попавшийся фильм. На телефон упала смска. Оля всё ещё была записана тем прозвищем, которое он дал. «Царевна» Привет. На завтра назначено обследование Если есть возможность, отвезешь?

«Дима»

Привет. Хорошо.

Во сколько там нужно быть?

«Царевна» К 12:30

«Дима»

Хорошо

«Царевна» Спасибо       Стеклов выдохнул. Написала. Сама!       И пусть он и обижен, это сообщение смогло чуть-чуть сделать теплее на его душе. Оля слишком гордая, чтобы просто так просить помощи. Она это сделала ради другого.       На следующий день Дима проснулся рано. Определенная нервозность присутствовала, но он старался держать себя в руках. Неспешно собрался и чуть заранее выехал из дома, чтобы не опоздать. Как пройдёт сегодняшня их встреча он не знал, но определенно постарается держать себя в руках.       В квартиру Дима подниматься не стал. Скинул сообщение, что подъехал и стал ждать. Оля спустилась минут через десять. Стеклов поспешил вылезти из машины, чтобы помочь ей забраться. Хоть живот у неё ещё и не большой, но вдруг неудобно? Тем более он почти всегда и так двери открывал.       — Привет, — Дима тоже поздоровался, открывая дверь и подавая руку. — Я сама. Не немощная же.       Он лишь свел брови и засунул руку в карман. Как хочет.       Когда Стеклов уже хотел повернуться и обогнуть машину, Оля поскользнулась, теряя равновесие. Он чудом успел подхватить её под руки.       — Да, не немощная. Всего лишь неуклюжая, — а это всё её характер. Гордячка! — Давай лучше побережемся, хорошо?       Дима видел, как покраснели её щёки, что бывало очень редко. Только в определенные моменты.. Он выкинул эти моменты из головы, помогая забраться на сиденье. Оля прошептала лишь тихое «спасибо».       Она сказала ему адрес больницы и Стеклов сразу выехал с её, ещё не расчищенного, двора. Пока ехали он несколько раз интересовался не холодно ей или, может быть, наоборот жарко. На все вопросы девушка отвечала, что всё нормально. Сидела тихо как мышка, не отрывая взгляд от окна. Дима не стал больше беспокоить — что-то понадобится спросит.       Когда доехали до светлого большого здания, Дима сразу остановился около входа, чтобы ей можно было спокойно выйти и не тащиться по снегу и холоду с парковки.       — Тебя проводить? Я тут побуду, если что-то нужно будет.       — А... ты не хочешь со мной? — Оля несмело на него глянула, мучая ручку своего рюкзака. — Сегодня должны сказать пол. Я подумала, вдруг ты захочешь посмотреть.       — Да, конечно. Хочу, — он не думал, что она предложит. Хотел сам спросить, но потом передумал, вдруг будет не комфортно. — Тогда выходи, я поставлю и приду. Только не стой на холоде, заходи сразу внутрь.       Оля кивнула, чуть приподнимая уголки губ в улыбке и открыла дверь, осторожно выбираясь из машины. Дима проследил, как она входит в здание и только потом покатил к стоянке.       Когда он вошёл в холл, то нашёл её в очереди в регистратуру. Сразу отнял у неё рюкзак, хотя он был лёгким и микроскопических размеров, но ему так было спокойнее. Сам же оплатил приём и хотел уже взять Олю под руку, но та, будто на турбо режиме, пошла в сторону лестницы, игнорируя наличие лифта. Нужно было лишь на второй этаж, поэтому он не стал останавливать эту упертую женщину.       На этаже девушка сразу примостилась на лавочке около нужного кабинета, а Дима встал рядом оглядывая яркие таблички и стенды, что увешивали стены. Чуть погодя, из поворота показалась приятная невысокая темноволосая женщина в халате, явно направляющаяся в их сторону.       — Приветик, моя хорошая, как у нас дела? — Судя по всему, Олин врач открыла кабинет, приглашая девушку войти. Когда Дима двинулся следом, женщина лишь вскинула брови и тут же улыбнулась. — Мы сегодня с папочкой? Проходи-проходите!       Стеклов слегка смутился. Его ещё никто не называл по его будущей роли, поэтому было странно, но, вроде, приятно.       — Тёть Тань! — А вот щёки Суворовой вновь окрасились в алый. Поразительно, такого он не видел ещё.       — Ну что ты, Лёль? Мне его дядей назвать? Лучше расскажи о самочувствии, — Татьяна села за стол, открывая папку с множеством бумажек. — Анализы прекрасные.       — Всё хорошо. Только постоянно хочу пива, — женщина за столом засмеялась и покачала головой. — Я прям не могу. Никогда не любила, а теперь хочу до трясучки.       — Могу разрешить глоточек или купи безалкогольное. Это ещё не самая страшная причуда, ложись давай.       Дима стоял не шелохнувшись, впитывая информацию. Он проследил за Олей, как та скинула толстовку, подняла футболку, поддевая её края под топ, и чуть спустила штаны. Животик был очень аккуратный, но уже достаточно видимый и большенький. Если бы не объёмная одежда, о положении девушки было бы известно каждому.       Когда на экране показалась черно-белая картинка, Стеклов на автомате приблизился к кушетке ближе.       — Не стесняйся, садись. Дмитрий же? — Татьяна похлопала по краю кушетки, около ног Оли.       — Да, — голос был чуть хрипловатый после долгого молчания и Дима прочистил горло, садясь на предложенное место.       — Сейчас мы тебе всё покажем, папа Дима, — женщина осторожно размазала гель по животу датчиком, совсем чуть-чуть надавливая. — Вот смотри, — Стеклов придвинулся ещё ближе, глядя в экран и наблюдая за тонкой указкой. — Вот тут у нас головка, вот ручки, а вот ножки. А вот тут, — женщина улыбнулась и перевела взгляд на Олю. — Сразу говорить аль модные нынче гендер пати будут?       — Сразу, — Суворова даже не задумалась ни на секунду.       — Ну тогда вот у нас писюн. Мальчик будет. Богатырь, я бы сказала. Но это не удивительно, папа у нас и сам не маленький.       Дима быстро заморгал, улыбаясь всё ещё глядя на экран.       «Пацан. У меня будет пацан», — он повернулся к Оле.       Та во все глаза, блестящими от слез, смотрела на него, впитывая его реакцию. Сердце Димы глухо застучало.        — Так, мамочка, не ревём. Помним, что нам нельзя волноваться, — Татьяна продолжала делать какие-то свои манипуляции, отмечая что-то и записывая.       — Я знаю, но я реву от всего. Вчера вот из-за того, что мне не тот сок положили, — Оля смахнула пальцами влагу с уголков глаз. А Дима всё не мог уложить в своей голове. Кто мог подумать, что она будет такой? Образ прошлого никак не вязался с Олей настоящей. Да она могла быть милой и чуткой, но не постоянно, лишь временами.       — Ну что уж поделать, гормональный фон, — Татьяна вернула датчик на его место и потянулась за рулоном бумажных салфеток, протягивая их, почему-то, Диме. — Сейчас допишу и распечатаю сегодняшнюю фотосессию.       Стеклов подержал в руках бумажный рулон и только после вопросительного взгляда девушки до него дошло, что нужно отрывать и подавать ей салфетки.       После того, как они совместными усилиями управились с гелем и Оля оделась, Татьяна отдала им фотографии малыша. Каждому по паре. Ещё раз взглянув, Дима улыбнулся. Не знакомое до сих пор чувство накрыло его с головой. Он и не заметил, как Суворова вынырнула из кабинета и он остался с врачом один на один.       — Скажите, Татьяна… — он замялся, осознавая, что не знает отчества.       — Можно без отчества. Я не такая уж и древняя, — женщина усмехнулась, складывая в папку Оли разложенные по столу бумаги.       — С Олей и ребенком же всё хорошо? Нет никаких показаний к чему либо или прочего?       Татьяна слегка округлила глаза, но быстро взяла себя в руки. Видимо, не думала, что он будет что-что спрашивать.       — Нет. У них обоих всё в порядке, не волнуйся, — она мягко улыбнулась и продолжила: — Лёля полностью здорова. А вот с тобой бы я поговорила.       — В смысле? — Дима совсем не понял вопроса.       — Есть ли какие-нибудь наследственные или хронические заболевания?       — А-а, нет. Вроде, ничего такого нет, — он покачал головой, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но если мужика к врачу не затащит мама или жена, сам он не пойдёт. Только, если уже будет при смерти.       — Ну тогда хорошо, поверю на слово. По физическим данным и так можно сказать, что гены превосходные, — врач усмехнулась и направилась к выходу из кабинета.       Он вышел следом, сразу оглядывая коридор. Оля сидела всё на той же скамеечке в телефоне.       — А, кстати. Не помнишь, родители не говорили, с какими показателями ты родился? — Пока Татьяна закрывала дверь на ключ, в её голове появились ещё вопросы.       — Рост, вес? — Уточнил Стеклов, на что получил утвердительный кивок. — Точно не помню, вроде около пяти килограмм. А рост не знаю.       — Сколько? — Оля подала голос со своего насиженного места.       — М-да. Будет сложно, красавица, но ты справишься, — проходя мимо Татьяна похлопала девушку по плечу.       — Я не буду! — Оля откинулась назад, складывая руки на груди. — Я хочу кесарево!       — Хоти, моя хорошая. Только по показаниям. У тебя они вряд ли будут, — врач уже хотела уйти, но тяжело вздохнув, остановилась. — Ты видела с кем ложишься в постель. Сопоставить два и два и не сложно.       Дима не вдуплял происходящее, поэтому помалкивал. Пока ситуация была каким-то сюром. Он переводил взгляд с агрессивного настроенной Оли на уже уставшую от этого разговора Татьяну.       — Я чё, думала об этом в тот момент? — Суворова вскочила, уперев руки в бока. От этого вида и Димы, где-то внутри поднимался приступ смеха. Ещё чуть-чуть и он заржет в голос. Не известно отчего, но чувствует, что его пробирает на «ха-ха».       — Да я знаю, что вы в тот момент ни о чём не думали. Оба причём, раз уж у нас дошло до такого, — невозмутимо ответила врач.       Оля раздула ноздри намереваясь что-то сказать, как вдруг услышала смех и повернула голову в сторону Стеклова. Тот сразу зажал рот рукой, весь сотрясаясь от приступа истерического смеха.       — Ты чё ржешь? — Вот оно! Дима увидел эти злющие льдистые глаза вновь. Но остановиться ржать он уже не мог. Согнувшись пополам он уперся в колени, всё ещё держа одну руку у своего рта, чтобы не привлекать особого внимания людей. — Тебе, блять, смешно, что меня пополам разорвет?       Дима уже выл в свою ладонь.       — Господи, — откуда-то, будто из далека, он услышал голос Татьяна. — Одна истерически плачет, другой истерически ржет. Пиздец. В следующий раз будете со своим успокоительным приходить!       Суворова всё ещё на него возмущенно смотрела. Как он вытер слёзы, как разогнулся и как прикусил нижнюю губу, чтобы вновь не скатится до неудержимого хохота.       — Всё, у меня дела. Все дальнейшие цу пришлю в вайбере. До встречи, — врач ещё раз закатила глаза и скрылась в одном из переходе коридора.       Стеклов, наконец, выдохнул и провёл рукой по волосам.       — Извини, Оль. Это уже нервное, — она сначала прищурилась, намереваясь что-то сказать, но потом вздохнула и её взгляд потеплел. Девушка лишь кивнула и пошла в сторону лестницы.       Он сразу вышел на улицу, чтобы покурить и пригнать машину ко входу. Когда Оля села в салон она вновь была молчаливая и немного грустная. Переживает из-за того, что мальчик будет большой? Или ещё какие-то поводы есть? Дима её не трогал.       — Подумаешь над именем? — Вдруг спросила Суворова. Он даже опешил от этого вопроса.       — Я?       — Ну да, ты. Да, обычно вместе думают, но раз…       — Мы можем вместе, Оль, — сразу перебил её Дима. И вот опять он первый идёт на контакт..       — Я просто не хочу навязываться, — за один её такой голос, ему захотелось прижать к себе и не отпускать. Но Стеклов лишь с силой сжал руль.       — Ты не навязываешься. Я же говорил, что ты можешь писать и звонить по любому поводу.       Она притихла. Спустя несколько минут он услышал судорожные вздохи       — Я-я так виновата перед тобой… — И вновь её слёзы.       — Оль, не надо. Не надо сейчас, — быстро перевел взгляд с лобового на неё: губы закусаны, челюсть подрагивает, а глаза прикрыты. — Я не хочу разговором сделать вам хуже, а сдержаться, боюсь, не смогу. Мне тоже многое нужно тебе сказать, — Дима вздохнул. — Давай поговорим после родов?       Ей пришлось согласиться. Да, это не устраивало их обоих. Каждый хотел высказаться прямо сейчас, но обстоятельства требовали ещё большой отсрочки. И такой вариант был рационален.       Уже, когда они подъезжали к дому Суворовой, он вспомнил про вопрос, который она задавала изначально.       — На счёт имени. Напиши несколько, которые тебе нравятся, а я выберу из них одно. Наверное, так будет правильно.       — Хорошо, мне нравится твоё предложение, — Оля улыбнулась. Видимо, она хотела отдать право выбора имени ребенку, потому что чувствовала себя виноватой. На самом-то деле она и сама бы хотела его выбрать.       В этот раз Стеклов не стал слушать, а целенаправлено помог вылезти и проводить. Правда они не дошли каких-то пару шагов до подъезда, как за их спинами послышался очень знакомый звонкий голосок.       — Суворова!       Он увидел испуганные глаза Оли и как медленно она оборачивалась на звук. По, всё ещё, не расчищенным от снега дорожкам, чесала Лина.       — Ей очень нужно с тобой поговорить, — совсем тихо сказал Дима.       — Нам с тобой тоже нужно, — Оля потупила взгляд.       — Да, но ситуации разные. Не бойся. Этот разговор будет не таким, как ты думаешь, — Стеклов чуть улыбнулся.       — Лёль, я не уйду и не улечу пока мы не поговорим! — Запыхавшаяся и растрепанная Меркулова, тяжело дыша, встала в позу.       — Тогда, думаю, вас надо оставить одних, — он слегка сжал Олину ручку. — Пиши, хорошо?       Она едва заметно кивнула и он отошел, успев заметить, как девушки скрылись за дверью.       Если здесь Лина, значит где-то здесь должен быть и Кай. Друга Дима нашёл возле чёрного «прадика». Видимо у тестя отжал. Они с Меркуловым предпочитали «немцев».       — Привет, — Кай вылез из машины и они обменялись рукопожатиями.       — Привет, Димыч. Ну как ты?       Сегодня, его этот вопрос, почему-то, не раздражал. Он пожал плечами, доставая сигарету, а потом вдруг улыбнулся и сказал:       — У меня будет пацан.       Кай округлил глаза и кинулся на друга с дружеским захватом.       — Поздравляю! Это ж какой пиздец будет, если он будет таким же как ты, — парень глухо рассмеялся.       — Ни чё, ни чё. Ты же всегда дочку хотел? Потом расскажешь, какого это, когда он за её рукой и сердцем придёт! — После этих слов ему в рожу прилетел снег.       — Ага, разбежался!       Начавшаяся снежная потасовка, между здоровенными лбами, то ещё зрелище.

***

      Первым делом Лёля поставила чайник и заглянула в холодильник. Должны были остаться капкейки, которые она заказывала вчера уже на ночь глядя, потому что очень захотелось. Лина лишь за ней наблюдала и молчала. Это напрягало Суворову. По лицу подруги ничего нельзя было прочитать.       Когда на столе уже стояла коробка со сладким, а в чашках был заварен вкусный чай, девушки сели друг на против друга. Лёля все хотела начать этот непростой разговор но не могла.       — Почему ты не отвечала мне? — Всё же у Меркуловой яйца были больше.       — Прости, Лин, — она сжала в руках чашку. — Я так боялась увидеть в тех сообщениях, что ты считаешь меня мерзкой, что ты разочарована во мне.       — Дурочка! — Лина поставила свою кружку, потянулась и схватила её за руку. — Я так переживала за вас! Дима позвонил уже ночью, ничего толком не сказал и Кай почти сразу купил билет на самолёт. Я сидела в неведение и всё писала и звонила тебе. Я не знала, что и думать.       Лёля сжала руку подруги.       — Я бы никогда тебе такое не сказала. Я бы не стала выбирать чью-то сторону, пойми. Да, мне очень жаль его. Особенно после того, как Кай вернулся и рассказал в каком он состоянии. Но я всё ещё переживала за тебя. Я не знала в каком состоянии ты. Мила тоже не знала..       — Миле я рассказала в тот день, когда у меня должен был быть приём на… — Лёля сглотнула. На счёт не состоявшегося аборта она старалась не думать. — Ну ты поняла. У меня тогда случилась истерика, а позвонить было больше не кому, чтобы меня забрали. Мама ещё тоже тогда ничего не знала, — она помолчала, а потом добавила: — Я надеюсь, что хотя бы ты сможешь меня простить.       — Поверь, не только я, — на губах Лины была появилась несмелая улыбка. — Но я хочу услышать всю историю с твоей стороны, сможешь рассказать? Или пока нет?       — Смогу.       Проговорили они долго. В этот раз Суворова себя сдерживала, а вот Меркулова пару раз подмачивала глаза. Чай пришлось наливать ещё раз. Опомнились только тогда, когда Лине начал названивать муж и, в конце концов, она спросила, может ли он подняться. Причин отказывать у Лёли не было, хотя она знала, что Кай её и раньше недолюбливал, а вот теперь наверное вообще ненавидит.       Меркулов пришел не один, а с Димой. Оба были подозрительно мокрые и подмерзшие, так что чайник поставили ещё раз. А потом кто-то предложил заказать еду. Кто-то это, конечно, уставшие после снежного боя мужчины. Пока ждали, Дима вдруг спохватился и ушёл с кухни в коридор, а потом вернулся и поставил перед Лёлей бутылку с пивом.       — О боже мой, да, — та сразу схватилась, предвкушающие заблестев глазами. Открыть самой не получилось, но и с этим помогли. Ребята смотрели и подхихикивали.       — Только помни, что один глоток, — пришпорил её Стеклов, передавая открытую бутылку.       — Тётя Таня сказала один, но не уточнила про его объем, — Лёля смело приложилась к стеклу и сделала глоток. Но сразу не проглотила.       Суворова вдруг замотала головой и замычала, резко вставая и подбегая в раковине.       — Видимо мне нужно было только понюхать, — она сразу прополоскала рот, но вдруг снова замерла, её вновь замутило. — Ну нет, блять, только закончилось…       Теперь она поспешила уже в ванную. Стеклов последовал следом.       Собрал волосы в кулак, когда Суворова склонилась над унитазом в рвотных позывах. Ситуация не та, а вот ощущения шелковистых прядей в руке определенно очень знакомые и приятные. Лёля почувствовала его руку, осторожно поглаживающую между лопаток. Забота от него была безумно приятной.       Когда тошнота прошла, он помог ей подняться и Оля сразу же схватила за зубную щетку. Дима не спешил уходить.       — Сильный был токсикоз?       — Да. Я даже похудела сначала. Почти от всего рвало.       Он вновь слегка погладил её по спине и выскользнул из ванны.       Ребята засиделись надолго. Было такое призрачное ощущение, что все хорошо. Будто той ссоры и не было. Лёля в очередной раз подумала, что она многое проебала и могло быть по-другому. Вот так. Только ещё лучше.       Меркуловы уехали первыми, долго при этом прощаясь, а Дима не спешил. Помог прибраться, ещё раз отчитал за голые ноги и смотрел на Лёлю так, что ей хотелось вцепиться в него руками и никогда не отпускать. Они прошли в комнату. Молча, не зная что друг другу говорить и как попрощаться. Так и молчали, пока Дима не заметил свою толстовку на Олиной кровати. Он искал её, но так и понял, что она осталась у неё. Проследив за его взглядом, Суворова смутилась.       — Я просто... — Она закусила губу, а потом всё же продолжила: — Она пахнет тобой и её обнимаю, когда сплю.       Стеклов тут же повернулся к ней, вглядываясь в её лицо. А потом отклонился от спинки дивана, стащил с себя темно-синее худи и повесил на подлокотник, оставаясь в футболке.       — Эта хотя бы чистая, — он улыбнулся одними уголками губ, а у Лёли зашлось сердце. Она вдруг оказалась рядом с ними и сразу прижалась к его телу, обнимая за торс.       — Пожалуйста, — несмело начала Оля, — Давай на один вечер… Всего лишь на один. Как тогда.       Суворова жалась к парню, вдыхая его запах. Она слышала его ускоренное сердцебиение под ухом, мучительно ожидая хоть одного слова.       Дима вздохнул, на секунду замерев, и обнял её за плечи, осторожно поглаживая пальцами. Его сердце билось всё чаще, а Оля в миг успокоилась от этого звука. Всё волнение будто ушло. Он мягко начал перебирать её волосы одной рукой, а другой легонько, лишь кончиками пальцев, водить по предплечью той руки, которой она его обнимала. Суворова млела от ласки. Ей очень не хватало его прикосновений. Ей вообще не хватало его. Как там? Что имеем не храним, потеревши плачем? Вот и тут так же.       Оля прикрыла глаза, но очень силилась не уснуть, хотя хотелось. День, всё-таки, получился напряженным.       — Можно я?.. — Услышав не оконченный вопрос, Лёля подняла голову встречаясь с Димой глазами. Ох, эти его глаза! Такие синие, будто море.       — Что?       Он не ответил, а лишь скользнул своей ладонью к животу, накрывая его сверху. Мама и Мила уже гладили её так, даже Лина пару часов назад не удержалась. Но его прикосновения…       По телу сразу заходили мурашки. Дима закрыл глаза, нежно оглаживая её живот, а Лёля вновь наблюдал за его эмоциями, как тогда в клинике. Когда тётя Таня сообщила пол малыша, она увидела на его лице искреннюю радость. Да и вообще, пока врач показывала на экране, что, куда и зачем, Суворова с жадностью впитывала Димины сменяющиеся эмоции. До этого на его лице была лишь равнодушная маска. Только глаза выдавали его состояние. Такие темные и почти безжизненные.. И это она сама с ним сотворила. А ведь когда-то говорила себе, что не причинит ему боли. Только не ему. А вышло всё наоборот. Она злилась на себя, из-за того, что не может держать ранимое состояние в узде. Раньше с этим проблем не было. А сейчас Лёля чувствовала себя самой последней нюней, но ничего поделать не могла. А как бы было хорошо, поговорить именно сейчас... Да, этот разговор был бы не простым, даже, возможно, ужасным, но он им очень нужен.       Дима раскрыл веки, встречая её взгляд. Оля бы всё сейчас отдала, чтобы узнать о чём он думает. Потому что такое смешение чувств в глазах, она не видела ни у кого. Он опустил взгляд на её губы, у сердце Суворовой забилось ещё быстрее. Она чувствовала, что он очень этого хотел, да и она, конечно, тоже, но не могла сдвинуться, боясь его спугнуть.       И всё же, Дима чуть отстранился. Не стал делать этот шаг. Обида волной ударила по ней, но Лёля не подала вида и попыталась затолкать её поглубже. На кого и стоит обижаться, так это на себя саму.       — Я, всё же, поеду, — он тихо вздохнул, медленно убирая свою руку.       — Не останешься? — Да, это больно. Даже больнее того, что она чувствовала до этого.       — Нет, Оль, не могу, — она видела как Дима сжал челюсть.       Но Суворова ещё сильнее вцепилась а его футболку. Ей не хотелось его отпускать. Она уткнулась лицом ему в грудь и еле слышно прошептала:       — Я люблю тебя.       Его шумный выдох наполнил комнату, а потом Лёля почувствовала, как он, будто сжался.       — Если бы… — Дима вновь вздохнул. — Если бы ты мне сказала это, когда я звонил... я не могу сейчас. Не сейчас, Оль.       Она оторвала голову от его груди. Стеклов закрыл лицо ладонью, скрывая от неё своё состояние.       — Я буду ждать, сколько потребуется, — у самой вновь намокли глаза. — Даже если пройдет не один год. Столько, сколько тебе нужно.       Дима отнял ладонь от своего лица, не скрывая покрасневших глаз, и слегка улыбнулся, чего совсем не ожидала Лёля.       — Я верю тебе, — он наклонился и поцеловал её в лоб. — Сегодня, я тебе верю, царевна.       Искра надежды вспыхнула в груди. Оля теперь точно не откажется от своих слов.       Дима ушёл и сегодняшний его уход воспринимался намного легче. И вообще, Суворова понимала, что этот день, один из лучших за последнее время. Пусть не всё получилось и решилось, но появилась уверенная надежда в лучшее.       После его ухода, она почти сразу надела на себя худи, вдыхая любимый аромат. А ту толстовку отправила в стирку. Теперь у неё есть смена.       Она села на кровать, опираясь спиной на изголовье. Спать было не удобно и самым желанным после родов для неё будет — уснуть на животе. Конечно, возможно потом со сном будет напряженка, но если и будет спать, даже урывками, то только так.       На телефоне Лёля открыла закладки и полезла отбирать имена. Конечно, у неё были заготовки и предложение Димы было отличным. Хоть она бы и смирилась с любым, которое он бы предложил, но боязнь, что он выберет, например, имя её первой любви, присутствовало. Назвать своего сына им, она бы не дала точно.       Список имён получился не большим, всё же для девочек у неё был подлиннее. Не то, чтобы она больше хотела девочку.. Просто с ней, ей было бы легче, потому что можно было бы взять пример воспитания с мамы. Она, вроде, выросла не плохим человеком, если закрыть глаза на некоторые моменты. А вот как воспитывать парня, только предстоит узнать. Вся надежда, что он пойдёт в отца! Особенно волосы! Если у сыночка не будет этих милых кудрей и его синих глаз, то Лёля очень расстроиться. Очень!       Она улыбнулась своим мыслям и зашла в их с Димой переписку, чтобы отправить список имён. Стеклов уже должен был быть дома.

«Лёля»

Вот что мне понравилось:

Вадим, Даниил, Кирилл и Матвей

Спустя минут десять пришёл ответ: «Дима» Даниил Только это имя не ассоциируется с каким-нибудь придурком, которого я знаю)       Лёля вновь улыбнулась. Значит, у него тоже есть стоп-имена.       Она провела рукой по животу, ощущая лёгкие поталкивания внутри, рукой пинки пока не «пощупать», конечно, но и слабые толчки по органам были в новинку. Их она стала чувствовать совсем недавно. Как и сказала тётя Таня — это неописуемое чувство.       — Даниил Дмитриевич, — произнесла Суворова в слух. — Данька, Данюша, Дан.       Посмаковав вариации, звучание пришлось ей по вкусу.       Отложив телефон на тумбу и подключив к нему зарядку, Лёля зарылась в ворот толстовки. Мужской парфюм приятно дразнил нос, а глаза от тепла и и запаха сами собой стали закрываться. Она подтянула длинную подушку к себе, поудобнее угнездилась и, почти сразу, провалилась в сон, успев подумать, что ели бы Дима остался, она бы вновь почувствовала себя самой счастливой на свете.