Алиса не знает, что делать

Лучше не так

Но не обратно

      Холодный ветер треплет расстегнутую, висящую клочьями рубашку. Ссадины на руках жгут от слез. Она оборачивается на них и не видит в глазах жалости. Туда, и больше нет выхода. — За что? — Таким только вниз.       Толчок в спину. Спотыкаясь, она забирается на подоконник и вытягивает голову: высоко. Будет быстро — не так больно, как если бы толпа…       Алиса подскочила на кровати, держась руками за шею. Почему-то во сне она была спокойна, приняла судьбу. Было страшно, сбивало дыхание, но она будто понимала — ни другого, ни третьего. Только один. Запястья прикоснулись к голому животу. Алиса не помнила, что снимала футболку. И такого не было уже давно. Уже как два года.       Она округляет. Не хочет видеть, как на самом деле мало времени прошло, а текло оно иногда так медленно, будто плавили его пламенем затухающей свечи. Почему-то когда тебе больно, то воск боли и обиды течёт медленно, превращая дни в года. А вот радость не задерживается — песком сквозь пальцы. И может даже порезать стеклом, для проформы. Чтобы не забывала.       Она округляет. Полтора года до двух. Год до полутора. И полгода до двенадцати месяцев. Чтобы было не так больно. Чтобы соответствовало. Чтобы самой себе сказать — хватит, да такое время раны уже затянулись, не береди их.       Всё давило на неё. Лезвие, лежащее в пенале. Экзамены, нависшие над головой. Любовь, как палач, остаётся сладким ядом на губах.       Алиса прикрыла глаза. Ей нравится обжигаться. Ей нравится обжигать других. Она — солнце. До него не долететь, его не затмить. Вечное в своей жизни, безумное в своём огне.       В пустом классе пахло осенью. Алиса накинула на плечи пиджак и встала с кресла, чтобы закрыть окно. Олеся принесёт пустое ведро, и они пойдут домой.       Обычная игра. Все по правилам. И ни шагу влево, ни шагу вправо. И ни вперёд. Она сама закрыла все ходы. Вдыхая её запах, хочется шептать «прости, прости, прости». Умолять «прости меня» за то, что уже не изменишь. За то, что у них все неправильно. Что они заперты, что они в клетке, а ключ бросила в тёмную муть моря сама Алиса.       И горечью осядет сладкий поцелуй. — Сколько раз я должна рассказать эту историю, чтобы меня отпустило? — Ты не пробовала её проработать?       Усмешка вышла слишком… Слишком. — Как?              Алиса откинулась на спинку стула и развела руками. Этот вопрос комом стоял в горле. — Знаешь, в тот момент я не видела цифр на часах. Попросила техслужащую сказать мне, какой сейчас урок. Потому что не понимала, что там написано в расписании.       Алиса преуменьшила. Алиса не понимала вообще ничего. Когда она вышла из кабинета, её шатало из стороны в сторону, она ощутимо ударилась плечом о стену, а дома смотрела, как расплывается синяк. Ноги подкашивались, а тело не воспринималось мозгом как нечто целое. — Почему тебя не было так долго? — к ней заботливо подсела девушка с короткой стрижкой. — Чего такая грустная?       Кажется, это Женя. Да, вроде бы именно она. Алиса не понимала до конца. Не могла точно определить, кто это из одноклассников, с кем она вместе уже девять лет. — Да проект заново разбирали. Ошибок много, — Алиса выдавила из себя улыбку и прикрыла глаза. — Тебе плохо? У меня таблетки есть от головы, от живота…       Руки Алисы накрыли чужие. Холодные, сухие. Как змеиная чешуя. Алиса вздрогнула. — Нет, спасибо. Просто переволновалась.       Позже Алиса поймёт, что интуицию нужно было слушать. Но сейчас Алиса не слышала ничего.       Её завели в кабинет Той Самой, из-за которой Алису и вызвали. И четыре урока говорили, какая Алиса никчемная, неправильная. И что все то, что Алиса делала — грязно. А Алиса не делала ничего. Алиса просто писала песни и не хотела, чтобы все дошло до Неё. Она не хотела делать Ей больно. А Она сделала.       Потом Алиса захочет знать правду просто затем, чтобы успокоиться. Но сейчас Алиса горела в обиде и несправедливости. Она ненавидела Её. И она Её жалела. Потому что Алиса грязная. Алиса неправильная.       Олеся обняла её и вернула из прошлого на минуту. — Как думаешь, кто-нибудь из учителей ещё знает? — Думаю да. Коллектив на то и коллектив — ничего не укроешь. Тем более в школе.       Алиса сглотнула. Все то, через что она прошла, стоит того, что сейчас? И насколько она жалкая, раз не может всё отпустить и перебороть без последствий?       Они спустились за куртками. На лестничном пролёте между первым и вторым этажом стояла Она. Её прошлое. А последствия есть в настоящем. И вряд ли исчезнут в будущем. Личность уже была разрушена и на этом построена. — До свидания, — Алиса улыбнулась и кивнула.       Та что-то сказала в ответ. В руках держала журналы каких-то классов и календарные планы. — Забавно, — прошептала Олеся и запахнула пальто посильнее. — Забавно, — повторила Алиса, вдыхая отрезвляющий осенний воздух.       Будет дождь.