Алиса не знает, что делать

Friendship's over

Won't be the same

— Стихи не под луной, но зато под звездами, — Алиса вдохнула вечерний запах ноября. — Мы нашли компромисс. — Ночь, улица, фонарь, аптека? — Олеся улыбнулась и сжала её ладонь в своей. — Нет, письма незнакомке от Блока. Про бесконечные круги. — Данте?       Алиса рассмеялась. Ей было так легко, как никогда раньше. Раньше ей было стыдно и неловко, когда кто-то делал отсылки на её романы. Но сейчас она с радостью поддерживала это. — Данте. — И сотнями, и тысячами. — Ты забыла, я всегда ещё миллионы добавляю. — Нет, — они остановились под каким-то фонарём. — Миллионы не всегда. А вот сотни и тысячи вписывать любишь.       Алиса потянула девушку вперёд. Им нельзя останавливаться. Нельзя ждать и переминаться с ноги на ногу. Иначе Алиса не выдержит, чувствуя, как в груди нарастает огромный ком. Алиса наплюет на все и притянет Олесю к себе среди пустынной улицы, у которой тоже есть глаза. — А вот такой вопрос, — Алиса расстегнула куртку, — что нам делать, если мы чисто теоретически съедемся? Ведь ты любишь холод и дождь, а мне комфортнее в жаре. — Значит, я буду кутаться в плед, — Олеся погладила её по руке, — Точнее, наоборот. Думаю, мы как-нибудь разберёмся. Но для начала допиши «Ферзей».       Алиса дёрнулась. «Ферзи» лежали забытыми с октября. Ничего больше, просто это последнее, чего она хотела бы. Не хотела, чтобы «Ферзи» писались. Ведь писались они с них. Но сейчас, когда Алиса может целовать Олесю не только во снах, её накрывает животный страх при виде рукописи. Что, если она пропишет их историю? Ведь героини расстались за год до поступления, а они сейчас в выпускном классе…       Когда Олеся была в недосягаемом списке друзей, Алисе было не страшно прописывать самые жестокие ходы и повороты — она вымещала свои эмоции. Это говорило её воображение.       Она помнила вкус крови на губах и слезы в глазах Олеси. И огромный букет белых роз. — Я люблю тебя, но если так нужно… Ты знай, что я рядом. Ты просто знай…       И чёрная шляпа падает в лужу перед ногами Олеси. Аккуратный чёрный костюм Алисы намокает тёмными пятнами. В воздухе пахнет грозой. Дождём. — Все как ты любишь. Нарисуй это.       Алиса протягивает Олесе удущающий букет и смотрит в глаза. Дрожащие холодные руки, которые когда-то грели, берут розы. По темно-зелёным стеблям течёт капля крови и падает на белый кроссовок Алисы. — Напиши и забудь меня.       Алиса смотрит в тёмное окно дома. И видит там себя, зашторивающую нелепую и безумную картину: две, что любят. Две, что ненавидят. И красным канатом, который то ли перетянули, то ли порвали.       Алиса мотает головой. Сны с Олесей всегда были очень реальны. И в какой-то момент летом Алиса думала, что сойдёт с ума. — Сначала по Данте. Потом сяду за художку. Олеся сжала её ладонь. — Почему твои руки такие холодные? Алиса зажмурилась, понимая, как же до низости пошло звучит, но произнесла то, что так давно крутилось в голове. — Так согрей их.