Алиса не знает, что делать

Я не буду повторять, иди домой

В голове звучит: Да что не так с тобой?

Контроль!

— Я не знаю, как это объяснить. Это очень, — Олеся постучала по оконной раме. — Сложно.       Легкий ветер приносил последнее тепло ноября. Завтра будет холодно. Алиса хотелось холода сейчас. Что сложного? Хотя бывает, когда ты не можешь распутать самый простой узел. А он явно Гордиев, тянущийся не первый год. Алисе тут не место — канат крепкий, красный, он бьёт её по ногам.       Когда-то в школьной раздевалке они нашли смотанный канат для перетягивания. Толстая верёвка, через которую захотела на манер скакалки попрыгать одноклассница. Взмах, второй — она прыгает. На третий жёсткий хлест и крик. Синяк у Насти болел долго.       Алисе точно также. Алиса когда-то упустила какой-то момент в их общении. Но может, это и хорошо? Легче перейти из друзей в отношения, когда друзья вы были так давно, что истерлось из памяти?       Но Саша — это что-то другое. Саша общалась и с Алисой, и с Олесей. И как так вышло, что обе дошли до этой точки невозврата, где Олесе оставалось махнуть белым платком. Олеся и сама, наверное, устала. Алиса этого боялась до первого признания. Опасалась, что это говорит травма Олеси время второго. После третьего все встало на свои места.       Кроме Саши. — Меня беспокоит, что она так относится к тебе. Беспокоит, что она не слышит тебя. До сих пор.       Алиса опустила голову вниз. Беспокоит, что она сама не слышит Олесю. Ведь они так похожи — одна бывшая, другая настоящая. И даже моментами сходятся. На больном. Зачем общаться с тем, кто тебя раздражает или делает больно? Зачем тот, кто не уважает? Алисе обидно за свою девушку. Алисе обидно, что она не может помочь. Потому что не её, Алисы, дело.       Беспокоит, что Саша не любит проигрывать. Тем более тем, кто не так ярок. И был близок. Беспокоит её «желание» — приехать и поцеловать Олесю. Просто так, это же желание. Но вот друзьям такого не говорят. Даже бывшим, с которыми остались друзьями. И тем более не ставят точек в конце сообщений после новости, что бывшая занята. Не ставят точек, поздравляя. Не уходят резко из сети.       Не…       Алиса аккуратно раздвинула ноги Олеси и оперлась коленом между ними. Она не смотрела в её телефон и заметки. Если Олеся захочет — она сама расскажет то, что посчитает нужным. На остальное Алиса права не имеет. И пока её, её, черт возьми девушка листала даты в поисках той самой заметки, Алиса сглатывает, вспоминая диалог. — Когда я признавалась ей в любви, я не видела отдачи. Не слышала этих слов в ответ. Не было огня в глазах. Алиса сжимает телефон в руке. Значит, её огонь не для тебя. Не разжигай то, что не можешь — обожжешься, когда огонь перекинется на тебя. Но такое сказать нельзя. Сейчас Алиса в роли поддержки. Подруги. А как, черт возьми, больно. Не вздохнуть…       Она до конца надеялась, что это неправда. Хотя знала, что нет, зачем лгать себе. Они встречались. А кто кого бросил — неважно. Как и то, что не она, которая в шаге от, а не в тысячах. — Вот поэтому моя литромантика на неё и не перенеслась, понимаешь! Поэтому! Да даже когда я предложение ей делала, она просто как по приколу ответила!       Алиса хмыкает. Да всё она понимает. Сейчас напишет, как все хорошо, что Саша разобралась, а сама пойдёт на улицу и под козырьком дома постоит и посмотрит на холодную сентябрьскую луну.       Олеся поглаживала её по спине. Всё хорошо, я рядом, я с тобой. Речитативом, теплом, прикосновением. Алиса уткнулась ей в плечо и вдохнула запах… Она не понимала, какой, не могла с чем-то соотнести. Это Олеся. Просто Олеся. И плевать, что у неё мокрые руки, потому что еще минуту назад она мыла полы. Плевать.       Обернуться и заплакать, что Алиса повторяет этот путь. С объяснениями любви впустую. С неконтролируемым характером и неуважением к чему-то. С тем, что она так похожа на Сашу, но так не хочет ею быть. Потому что если это раны зажившие, но глубокие, а они несомненно такие, то кожу с них содрать очень легко. И не факт, что организм снова их восстановит также, как и в первый раз. Придётся бинтовать. — Ты не вызываешь во мне таких эмоций. — Олеся почесала нос. — Негативных.       Если прикрыть глаза и вспомнить, как год назад или больше они переписывались, то Саша выкопала страхи Алисы и по иголочке впихнула в её сердце. Они очень похожи. Обеим нужен контроль. Обеим нужна Олеся. Только вот Саша никогда не любила проигрывать. Ей больше подходило имя «Вика». Виктория, идущая по головам, тянущая кровавый шлейф за собой.       Саша, которая подруга Алисы. Которая бывшая Олеси. Которая так «сложно».       Вот только не учла Алиса сама для себя одного. В глазах той, которая положила голову ей на грудь, горит едва заметный, но огонёк. А та его разжечь… — Что я должна сказать, чтобы ты не видела… Что ты не похожа… Нет ещё каких-то звоночков.       Они опять в сантиметре друг от друга. Алиса уже не скрываясь ждёт, слыша дыхание на губах. — Ты будешь ждать? — Буду. — Но не только тебе эксперименты ставить, — Олеся обвила её талию руками. — Сколько ты продержишься?       Алиса демонстративно отвернулась, рассматривая узор на шторах. Три, два, один… Один, два… — К черту!       Их губы встретились. Алиса не продержалась и десяти секунд. Не жаль. Маленькая прядь волос щекотала щеку, прилипла. На мгновение оторваться друг от друга просто посмотреть. Удостовериться, что не бред. — А если и бред, то я жила бы в нем вечность.       Пусть Алисе было непривычно тянуться вверх и хоть как-то чувствовать себя подчинённой, что со стороны и не подумать. Алисе нравилось. Пусть Алисе было неудобно. Алисе все окупалось в сотни и тысячи, когда их пальцы соприкасались в едва заметном сплетении.       Но миллионами рассыпалась Алиса, когда они были на расстоянии выдоха друг от друга. Хрупкая мечта хорошей девочки сбылась, спустя годы мольбы и слез. Мечта, на которую надежды было лишь похоронить, признаваясь на выпускном и отпуская к небо воздушным шаром.       И благослови высшие силы тех, кто подтолкнул их не делать этой ошибки.              Если только ошибку не совершала сама Алиса. Шаги в коридоре, за секунду же стихнувшие, отрезвили Алису. Что она делает? Что они делают?       Алиса подняла затуманенные глаза и посмотрела на Олесю. Насколько далеко она готова была зайти ещё мгновение назад? Насколько она животное, похотливое, тёмное? Ей нужно отойти. В другой конец комнаты, подальше, просто… Просто подальше! — Закрой, пожалуйста, окно, — хрипло выдохнула Алиса и прошла мимо парты. Впопыхах снятый пиджак упал на пол.       Руки не могли застегнуть пуговицу на манжете зелёной рубашки. Зелёный — цвет исцеления. Алиса не исцелилась. Ей нужно было на холод. Ей нужно было на воздух. И если обернуться и посмотреть, как Олеся собирает волосы в хвост, то вернуться назад. — Что случилось? — Это мои проблемы, — Алиса прикрыла глаза.       Разве Олесе нужны проблемы? Наверняка с Сашей было бы иначе. Саша даже если и испорченна желаниями, то она хотя бы увереннее. Не отступает под натиском давящего грудь страха. — Нет, Алиса, — Олеся взяла её за руку. — Это твой контроль? С ним ты пытаешься бороться? — Ты умная девочка, — Алиса облизала пересохшие вмиг губы. — Тише, — тёплые руки сжали её ладони в своих. — Это нормально. Это у всех так. Все всё чувствуют. Ты не одна. Понимаешь?       Что ты хочешь сказать, Олеся? Не одна с такими травмами? Не одна в своей страсти? Не одна, а ты тоже?.. Ты ведь тоже? Или нет? Нет ответов. Нет вопросов. Но беспокоит Саша. Особняком стоит Алиса и её проблемы. Олеся наверху, с белым платком в руках. Пощади, дай знак, убей. Три на выбор. Удачи.