Алиса не знает, что делать

      it's dark in my imagination

      Алиса потрогала горячий лоб Олеси. — Может, отпросишься? Ничего страшного, если пропустишь три дня. Олеся посмотрела на телефоне время и оперлась о руку головой. — Олеся, ты горячая! — Может у тебя руки холодные? — девушка хмыкнула и посмотрела ей в глаза. — Мои руки холодны настолько, насколько я хочу согреться, — Алиса нахмурилась. — А как еще я попробую?       На самом деле варианты-то были. Щекой, губами, но в груди расползался иррациональный страх. Ей казалось, что все вокруг что-то знают, и любое лишнее движение или вздох дадут повод наброситься и разорвать. Хотя в памяти услужливо всплывали подруги, которые делали чего и похлеще на публике, а никто ничего и не говорил. Наверно потому, что в их глазах горел огонек задорства. Было видно — шутка. По ней такого видно не будет. Или Алиса просто накручивает себя.       Но когда Алиса взглядом натыкалась на пустое место рядом с собой, ее била дрожь. Непривычно. Чего-то не хватало. Пусть они не могли себе позволить многого, что ее раздражало, само присутствие той давало ей что-то. Так было и раньше. Но сейчас острее. Удивительно, как меняется отношение к человеку только из-за одной фразы «мы встречаемся». Как много в этом заложено? Ведь чувства не изменились. Может, только окрепли в своем постоянстве и возможностях. Не изменились мысли. Только теперь осознание того, что этот человек в каком-то смысле твой, привязывало друг к другу красным канатом. Его было страшно перетянуть, даже страшнее, чем порвать. — Как Джейн, — усмехнулась Алиса и открыла чат, прикрываясь учебником алгебры.       «Юлия Юрьевна сказала, что хорошо, что ты пошла домой болеть. Быстрее в строй вернешься»       Учитель математики усердно объясняла, как дифференцировать логарифм.       «Да, это я молодец»       Алиса даже не взяла с собой «Тихий дон», чтобы как-то отвлечься от мыслей.       А может эти несколько дней даны ей, чтобы выдохнуть и суметь спокойно обо всем подумать, а не в запале, чтобы потом бояться о неправильности. Но думать ей не хотелось. Она хотела быть просто рядом и верить, что все хорошо и в ее истории нет ничего плохого. Но так не бывает. Даже самые добрые и улыбчивые прячут внутри оскал.       Однако Алиса уже ступила на дорогу, где нельзя свернуть. Она здесь не для того, чтобы пытаться. Она здесь, чтобы выиграть, хотя еще не знала, что. — Алис, как думаешь, вот моё сочинение, оно нормальное? — Лёшка пнул её ногой, и девушка подняла осоловелые глаза от телефона. — В последнем предложении, — Алиса нахмурилась, — в последнем предложении тавтология. «Подруги» в начале предыдущего, и в этом «подруги» повторяется.       В её жизни это слово тоже повторялось очень часто. Настолько, что она сама себе не верит уже который день. Что это не бред. Не сон. Не кошмар, который пробудит её от реальности или наоборот.       Кажется, будто каждое новое утро обновляет её и возвращает до точки в начало. То, что волновало вчера, не трогает ум сегодня. Что было вчера? Какая Саша? Расстаяла призраком. Огонь обжег её, а в руках Алисы горит без всполохов, так зачем волноваться? Только если Саша этот огонь в конце концов не затушит или подкинет слишком много дров. Но это маловероятно. Как Алиса верит в свою девушку. Когда знает так мало. Почти ничего.       И в уме темнота, и всё остальное на попечение её воображения и памяти, услужливо подсовывающей отрывки из дневника Олеси.       Октябрь. «Нам нужно поговорить. Я в своих чувствах зашла в тупик. А она уже все отпустила. Нет шансов.»       Сентябрь. «Но я чувствую физическое влечение».       Август. «Она призналась, а я? Какая же дура…»       Июль. «Почему мне так хочется, чтобы у неё всё получилось? И зачем я начала читать фэмслеш?»       Июнь. «Её так задела моя фраза о том, а что нас ещё должно связывать кроме сюжетов»       Май. «Но она плакала искренне. И так боялась, что я уйду так же, как и Каролина.»       А Алиса выписывала все в "Ферзей". Мысленно писала абзац за абзацем, страдая каждой страницей и обливаясь потом по ночам.       В полумрака Олесю выводят под руки в красивом серебряном платье. Под руки и к ней. Алиса понимает, что они друзья, но что-то перемыкает за секунду, и ноги подкашиваются. На лестничной пролёте просто прижимает её к стене и целует, не встретив ни сопротивления, ни отдачи. Но полные слез глаза. — Умоляю, прости. Я буду любить тебя как друг, если хочешь, только умоляю, прости, я больше не могла...       А Олеся молча берет её под руку и переступает через порог в зимний воздух.       И всё воображение Алисы было воспалено ужасными картинами, которые она выписывала, выписывала, выписывала... Только сейчас она не хотела. Жила одним днем, как бабочка.       Но, может, ей стоит подумать, пока есть возможность? Разложить по полочкам то, до чего не добралась? Ведь все не лечится так просто. Не так быстро. Лезвие всё ещё лежало в пенале в уже не самом далёком ящике стола.