Алиса не знает, что делать

Миллионы и тысячи неверующей,

Десятки и сотни мнимой

— Ты так много замечала и все писала в заметках. И если бы я знала… — Откуда морю все знать? — Я не… — Тише. Солнце встает из-за моря. Так откуда морю знать, что солнце, освещающее все, видит этот мир совсем иначе? — Но почему блузки? Ты заметила, что я ношу больше их. Ты так подметила это… Даже больше, чем то, что Даша играла Швец и многозначительно смотрела на нас. — Это необычно для меня. Люди обычно носят футболки или подобные вещи, особенно летом. А у тебя твои чертовы блузки… ***       Алиса с сомнением посмотрела на стол, заваленный угощениями, и улыбнулась. — Что же вы не кушаете? Олеся, давай, еще кусочек? Алина? Подруги переглянулись и посмотрели на именинницу. — А сама? Уговор — Олеся съедает, и ты тоже?       Алиса едва повела плечом. Ей не хотелось. За этот день она успела вымотаться и совсем не думала… Старый способ: если будешь много работать, то не будет этих ваших проблем, — не сработал. Алису тянуло на воздух. Алису тошнило. При взгляде на стройную, немного отстраненную Олесю, которая так доверчиво на нее смотрела? Как Алиса могла предать все, что давала ей подруга, своими глупыми чувствами? Ведь живут люди как-то без них. И влюбляются в кого надо, а не в тех, в кого нельзя. Ведь Алиса уже обожглась, поплатилась, подула на воду и снова боль и искусанные губы.       Кое-как удалось отвлечься, когда пришла Даша. Даша перетянула одеяло внимания на себя, и Алиса смогла выдохнуть. Смогла натянуть нелепую улыбку, пока подруга играла на укулеле Алену Швец, и, прикрыв глаза, смотрела сквозь ресницы боковым зрением на Олесю. Они поговорили о ее чувствах две недели назад. Много и мало. Много, чтобы сойти с ума. Мало, чтобы задушить в себе то, что казалось неправильным. — Реальность оказалась лучше иллюзий? — Андрей Иванович утешает Алису по ту сторону экрана.       Алиса лишь всхлипывает. Чем она платит подруге за ее терпение? Какой дьявольской монетой поворачивает и встает ребром?       Алиса смотрела, как желтый свет люстры падает и рассекает лицо Олеси на две половины. И эти чертовы волосы, которые свешиваются и закрывают глаза… А, нет, Алисе нужно прикусить губы, чтобы отогнать наваждение. Перед ней, сидя на полу и перебирая струны гитары, сидела Олеся, вот только ее волосы были собраны в хвост. Алиса замечталась, видя картину, которую хотела видеть в свое семнадцатилетие, но никак не настоящее, которое не расплывалось маревом в трезвом уме. Истерзанные попытками привести себя в чувство, губы шептали в полубреду, который никто не слышал под перебор струн. «Играй, с ошибками, но просто что-то играй».       Алиса откидывала голову, опираясь затылком о белый шкаф, и закрывала глаза. Она мучила себя, ее, и, может, даже кого-то еще. Но Алиса не могла остановиться. Просила и умоляла в полубреду: играй. Упивалась своей жгучей приятной болью. «Играй, девочка, играй. Покачивай головой, когда видишь, что зажала не ту струну; тряси ладонью, потому что тебе неудобно на чужой гитаре с высокими порожками, которые так и хочется подпилить; играй имениннице, пока остальные смеются в другой комнате; играй для нее одной, будто если этого не сделать, то весь мир порушится; играй — он и так разрушен до основания самой Алисой…»       Образ, построенный на мечтах. Человек, которого хочется любить и от себя же отделить раскаленным лезвием. Друг, которому было суждено встретить человека, не умеющего дружить доподлинно. Ведь куда и где Алиса не кинется, везде Олеся.       Даша вздергивает бровь и отбирает гитару. — Не соблазняй мне девочку, не порть Машу.       Алиса ухмыляется с загадочным блеском в глазах и пригинается, сидя на карусели, к девушке с короткой стрижкой. — Что тебе сыграть, миледи? — Швец «Две девочки», — полувопросительно смотрит Маша сквозь челку осветленных волос.       Алиса ведет плечом. Хорошая песня. Аккорды легкие. История, правда, совсем не на ночь. Не сказка. Даша опускает ей горячую ладонь на колено. Алиса мотает головой. Дайте забыться, дайте шанс хотя бы на вечер, ведь сегодня Олеся не вышла гулять. Но Маша не Олеся. Маша смотрит с весельем в глазах, Олеся — с искоркой вечной светлой грусти. Маша легко и непринужденно поцелует Алису, если Алиса захочет. Алиса знает, чувствует, видит. Нет, девушка не влюблена, но есть такой тип знакомых, которые в любой момент окажутся рядом и ничтоже сумняшеся сделают с тобой какую-то глупость, но не будут прятать глаза, а признаются, что и им было хорошо. С радостью Алиса признается себе, что ей вовсе не трудно склонить к чему-то Машу. Не хочется.       Хочется забыться, но Алиса знает — не выйдет. А с той, с которой хотелось — не получится. И вроде как не измена, ведь не встречаются, но от одной мысли, что ее можно попытаться чем-то заменить, уже горечью. Не заменить, не вычеркнуть, не вписать другого имени. Одно на губах, одно в сердце, огнем в глазах, опаляя крылья. — Спасибо за вечер, — Алиса обняла подруг еще раз, пытаясь не задерживаться на Олесе слишком долго. Она поплатилась за этот вечер. Поплатится и ночью. — Еще раз с днем рождения, — Олеся наклонила голову и улыбнулась.       Алиса не верила в обычаи. Алиса не верила в приметы. Поэтому на торте Алисы не было свечей, которые нужно было задуть и загадать желание, но любопытство пересилило себя. Они поставили спичку в уже отрезанный неровным куском бисквит, и Алиса завороженно посмотрела на огонь. Интересно, а если поднести аккуратно палец — пламя затухнет? И желание в пустоту, которое не сбудется. Два желания, шансы которых равны нулю. «Отпусти или будь со мной!»       Алиса улыбнулась на камеру телефона и подняла глаза, посмотрев на Олесю. «Отпусти или будь со мной?»       Олеся внимательно следила за именинницей и как-то еще грустнее наклонила голову вбок. Больше, чем она могла рассказать, девушка показывала телом. Выдавала себя с головой, но Алисе никогда не удавалось ее прочитать. Не умела Алиса читать ту, которая с такой легкостью раскусывала ее. «Отпусти или будь со мной…»       Связаны красным канатом, стремящиеся к бесконечности и от, две звезды, которые никогда не сорвутся и не упадут на эту грешную землю. Противоположные события, взаимоисключающие друг друга. Чертова теория вероятности, где, чтобы найти одно событие, нужно вычесть из единицы шансы второго. А как вычесть из нуля ноль? И что на что получится?