Твоя ойкумена

– Она спрашивала обо мне, да? Лениво зевая, Тим разливал по чашкам с неопознанным гранулированным объектом кипяток. Мурлыча себе под нос «А на меньшее я не согласен…» Носкова, из спальни, любезно предоставленной братом, спускался неземной Алекс. – Эй, я с кем разговариваю? Ты в наушниках? – не глядя на окрылённого, возмутился домашний бариста. – Ты что-то сказал? Ал присел на барный стул, пустовавший у обеденной зоны, и взгляды родственников сцепились во флегматичном поединке. – Я спросил. – засуетился Тимофей, переставляя готовый напиток к рукам оглохшего. – С добрым утром! Алекс, привыкший к сваренной арабике, поморщился, но на автомате, запущенном воспитанием, не отказался. – Переспроси. – подмигнув, сунул сдачу угощающийся и, поднеся ко рту сомнительно перевариваемую смесь, закрыл глаза. Так ещё бабушка учила. «Не нравится салат из морской капусты – дыхание остановил, глаза зажмурил и ешь, что дают!» Пока испытуемый наслаждался шедевром маркетингового плюрализма, братик-испытатель нервничал, почёсывая затылок. – Это, в общем, Анька… – он застучал кончиками пальцев по имитирующей мрамор столешнице. – Она, наверное, только обо мне и балаболила? От слова к слову Тим сбивался на глупую, извиняющуюся ухмылку. – Прости, если что. Забыть такого, как я! Сам понимаешь. Ухожу-прихожу, им-то так и надо. Чем меньше девушку мы любим… – Тем ближе старость мудака. – закончило импровизацией раздражение Ала. До этого дня рассказы кузена о многочисленных тусовках, односторонне свободных отношениях, изменах воспринимались наивным баловством. Ха! Подумаешь, мальчик не нагулялся. Девочки могли бы и внимательнее присматриваться – сами наткнулись. Всё в порядке вещей. Тогда. Не сейчас. Сейчас он – Муфаса – смотрел на бесцеремонного Шрама. Его львицу оскорбили. Его? – Можешь быть спокоен: ни звука о тебе я не услышал. – победоносно отрубил Ал. И отправил вдогонку смягчающее: «Обещал же прикрыть.» Тим фыркнул и зло дёрнул на себя опустевшую кружку брата. – Аня говорит во сне. – отвернувшись к раковине, проболтался он. Ехидную тональность распознать было не сложно. Когда они были маленькими, Тимофей проделывал то же самое, желая вернуть себе до этого наскучившую, сломанную машинку. Алекс чинил колёса и оторванные дверцы, а бывший владелец отнимал восстановленное хитростью: травил ремонтника байками о проклятых игрушках. Ребёнком Ал ещё верил в такую чушь, а на сегодняшнее осознание силы ЖКХ и МФЦ виделись ему куда могущественнее. У каждого свои недостатки. – спародировал он речь Джека Леммона. «В джазе только девушки» – искромётный, озорной фильм, вспоминая который Александр всегда переносился в ту эпоху, где мечтал побывать сразу после четвёртого века до нашей эры. Естественно, и настроение от воспроизведения забавных кадров немедленно охватывала дымка услады. – Она ненормальная, Алекс! Я тебя предупредить пытаюсь, дубина! Тим усердно натирал вчерашние тарелки, испачканные гречневой кашей и кетчунезом. Кран гудел, контраст сменялся на поток горячей воды, шпарил младенческую кожу мойщика и тот, не стесняясь, матерился в голос. – Какая удача! – бесшумно материализовался за спиной Тимофея кузен, напугав того до разбитого блюдца. – Я ведь тоже из рода Чеширов. – Ну вот и чеши отсюда! – выругался Тим. Отпустившую бороду шутку трудно было назвать добротной, но русскоязычный итальянец, довольный своим положением, не мог удержаться от смеха. – Мне и впрямь пора. – отрапортовал он, наблюдая за минутной стрелкой наручных часов. – Спасибо за всё. Не провожай. Тим опустил рычаг смесителя и поджал губы; нависая над раковиной, засмотрелся на оттенки своего отражения в хромированной поверхности. Мысли Ала опережали его тело – они уже стояли у хостела Анны, курили у машины, ожидая, пока она спустится из номера. Он второпях закинул на плечи серое шинельного вида пальто, следом рюкзак и вынес себя из троянского гостеприимства на ахейскую волю. Конь, впрочем, сочинялся современными технологами и был исключительно его – перерождённого Ахилла – собственностью. Железный друг вскоре доставил товарища к порогу отеля, но сам наездник принялся менжеваться. «А если я показался ей ненормальным? Слишком напористым? Болтливым олухом?» До согласованного времени на контрольный звонок оставалось десять минут, каждую из которых он потратил на подбор синонимов к слову «безумец». Алекс вынул из потайного кармана телефон, забил в поиске её имя и нажал на зелёную трубку. Пиликающий дозвон оборвался непривычно флиртующим голосом Анны. – Выхожу, Александр Дмитриевич. – певчески оповестила она. Было слышно – недавно смеялась. «Отчество. Помнит отчество?» Вчера они рассказались друг другу почти что от корки до корки и всё же не могли наговориться. Он не успел покурить и ёжился на водительском сидении от волнения, будто перед самым первым свиданием. Сам себе привиделся святым отцом, давшим обет и нарушившим его ради ведьмы. «Вроде не рыжая.» – осклабился Ал. – Багой меня боится. Ты знал? Не спрашивая разрешения, кунак царя измерил плавным шагом расстояние от начала покоев до спины потомка атлантов и приветственно дотронулся до напряжённых плеч массирующим движением изнеженных ореховым маслом дланей. Почувствовав объятия неги, разомкнув губы, Александр выдохнул и выронил край папирусного свитка на древесину египетского стола. – Лицо у тебя, филэ, недоброе. Особенно, когда думаешь, – отозвался император, по-кошачьи запрокинув голову назад, – а думаешь ты всегда. Оба синхронно заулыбались. Гефестион наклонился к волосам царя, чтобы поцеловать их. – Однажды мы говорили, и он спросил нерешительно, ревную ли я к нему. – побратим спустился пальцами к слегка выступающим ключицам. – Как думаешь, каким был ответ? Аминторид обжёг выдохом затылок Александра и сместился на ту сторону рабочей поверхности. Возбуждение, усмиряемое беседой, пускало корни, лучилось, ширилось – хилиарху нравилось быть для возлюбленного лучшим из вин, и длительные разлуки в походах способствовали быстрому опьянению. Царь оставил изучение присланных из Фив архитектурных набросков позади и примкнул к названному брату. – Помнится, ты ревновал к молодому Кратеру. – он проник вавилонской синевой глаз в загипнотизированное внимание своего Патрокла. – С тех пор урок тобой усвоен. – Сказал, что готов делить твою любовь с ним, но предупредил юношу. – игриво взлохматив гриву подступившего очеловеченным льва, нахмурился генерал. – Если уличу его в измене твоим планам, участником сговора, буду пытать лично. – Сначала меня. – полыхая, сцедил вожделеющий хищник.