Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

«Ты сам во всём виноват». «Ты сама во всём виновата». Слова резанули по сердцу острее любого заточенного ножа, а после сознание поглотили мёртвая тишина и непроглядная тьма. Запомнилось только ощущение невесомости, парения и резко — все ниточки разом обрезали. Падение длиной в бесконечность. ... пусть… они все… сдохнут… «Что... кто... кто ты?» Прок…лина…ю… они все… прокляты… — А*-Лин...

[*А-… — обычно приставка «а» добавляется к именам детей или слуг / близких людей. Как и «-эр» словообразующий суффикс в уменьшительно-ласкательном значении]

Нена...вижу... — А-Лин, приди в себя... «Замолчите. Слишком громко... Замолчите!» — А-Лин! Перед глазами всё расплывалось в светлой мути. Вместо привычной лёгкости и вибрирующей в груди силы ощущалась пустота. Мучительная боль сковывала всё существо — сознание пробудилось, а тело словно погрузилось в вязкую трясину. Не пошевелиться. — А-Лин, не пытайся двигаться. Ци Линю нужно ещё немного времени, чтобы справиться с твоими внутренними повреждениями. Ведьмам ход в райские кущи заказан, а тем более ей. И нависающее лицо определённо не принадлежало ангелу с глазами цвета охры, хотя витающий вокруг незнакомца аромат... бо-жест-вен-ный. И голос — музыка для ушей, плавный, размеренный звук, неожиданно нашедший отголосок в сердце. Взор немного прояснился и стало возможным разглядеть контуры деревянного потолка и обозначить расположение в пространстве двух неопределённых персон. Разум всё ещё пребывал в раздрае, а потому заторможенно анализировал окружающую обстановку. «Я точно умерла. Да и хрен с ним. Вопрос в другом: за каким хером моя душа куда-то переместилась? На чертоги Перисподней, ну, совсем не похоже. Кто эти люди? И... кто я?» Она попыталась сосредоточиться на своих последних воспоминаниях, но это вызвало новую волну головной боли. Лежание бревном вызвало вспышку глухого раздражения, она предприняла попытку приподняться, как тут же мужчина с красивыми светлыми глазами подхватил её обеими руками и помог усесться, при этом беспрестанно касаясь: то плеча, то шеи, то щеки. Содрогнувшись, она рефлекторно ударила его по руке и напряжённо замерла, однако реакция обоих незнакомцев оказалась странной: светлоглазый без какого-либо негодования отодвинулся и лаже улыбнулся, а второй, занимавший стул в метре от кровати, ни на йоту не изменился в лице. Словно только что произошедшее в порядке вещей. — Второй господин, не поделитесь ли подробностями своей очередной сумасбродной выходки, приведшей вас на дно ущелья ЛаоЕ? «Куда? Чего? Что, чёрт возьми, происходит?» — Ци Линь, не сейчас. А-Лин только очнулся, ему нужен покой. Я сам со всем разберусь. — Как всегда: взваливаешь его проблемы на себя, а ему спускаешь всё с рук! — второй мужчина, обретший имя Ци Линь, всплеснул руками, да так яростно, что от взметнувшегося широкого рукава его одеяния окатило прохладным воздухом. — На этот раз, очевидно, он это заслужил! Нянчишься с ним, как с ребёнком, а он только и знает, что предаваться праздности и разврату, понося тебя за твоей же спиной! Не будь ты моим названным братом, я бы оставил его в Ущелье умирать. Следовало скорее ухватиться за то, что могло помочь хоть немного пролить свет на происходящее. Тон и направленность разговора между этими двумя ей не нравились. Зато кое-что полезное удалось почерпнуть: некий «а-Лин» — мужчина, и ясноглазик на его стороне. — Ци Линь! — Кто такой «второй господин»? И кто вы? Никакой другой гениально идеи на ум не пришло, кроме как выдать себя за потерявшего память. Да и случившаяся с «вторым господином» неприятность как-никак лучше подходила к ситуации, по крайней мере, позволяла выиграть время. Оба мужчины уставились на неё/него с непередаваемыми выражениями на лицах: смесь шока, удивления, у Ци Линя — недоверие, у ясноглазика — искреннее беспокойство. — Ну, надо же. Решили таким образом уйти от ответственности, второй господин? В противовес плюющемуся ядом павлину, как она окрестила про себя этого Ци Линя, ясноглазик опустился на край кровати и бережно (?) обхватил её запястье, как если бы хотел отмерить пульс. Через пару долгих мгновений ожидания он порывисто оглянулся через плечо на своего приятеля. — Что-то не так. Ци Линь, с его ци* что-то не так.

[*Ци — жизненная сила]

Она не успела испугаться, как запястье оказалось в жёсткой хватке другой руки. Ци Линь с больным не церемонился, его пальцы обжигали тонкую и нежную кожу. «Что это? Какое-то... странное ощущение». — Циркулирует слишком быстро, энергия хаотична. Вей Фа, проверь его на подселение*.

[*Подселение — вселение в человека чужеродной сущности или духа]

«Подселение?! Нет-нет-нет! Погодите!» Прилетевший в грудь удар стал неожиданностью. И без того ослабленное тело полетело вниз, затылком хлопнувшись в подушку, и от того новая порция боли взорвалась внутри черепной коробки. Мутная пелена вновь затянула взор, так что пришлось закрыть глаза. И ждать. От места прикосновения через слои одежды ощущалось мягко пульсирующее тепло, странным образом вселявшее умиротворение и понемногу заполнявшее образовавшуюся внутри пустоту. Спустя пару минут минут ясноглазик по имени Вей Фа улыбнулся, облегчённо и свободно, и убрал ладонь. — Думаешь, смятение ци и потеря памяти связаны? — Думаю, мы поговорим об этом наедине, а сейчас второму господину, и правда, лучше отдохнуть. Немного позже я отправлю кого-нибудь принести ему восстанавливающий отвар. «Неприятно, когда в твоём присутствии о тебе говорят так, словно тебя здесь и нет». Когда те двое удалились, так и не внеся никакой ясности, она ещё какое-то время прислушивалась к тишине за дверью, а после попыталась самостоятельно встать. Задача оказалась не из лёгких, потребовалось приложить немало усилий, чтобы обрести контроль над новым телом. В комнате царил беспорядок скорее стихийный, нежели творческий: перевёрнутые и сломанные столы и стулья, разорванный балдахин, кое-где на полу багровели зачохшие пятна крови. В дальнем углу за ширмой обнаружилась каменная чаша с водой, мягкие обрезы ткани и большое, в полный рост, бронзовое зеркало. Разоблачившись, она встала перед ним и удручённо вздохнула. За плечами уже имелся небольшой опыт переселения души, авантюрист в ней жил и процветал, но о смене пола прежде никогда не задумывалась — всё своё родное вполне устраивало. Надо же, случаются в жизни и такие причуды. «И как меня угораздило? Ладно, главное без паники... Аааа, у меня паника!» Схватившись руками за голову, она уткнулась горячим лбом в прохладную поверхность зеркала, из которого с презрением глядел молодой человек, сверкая лиловыми глазами. «Раз я не по своей воле в твоём теле, значит, ты умер окончательно и бесповоротно. Сочувствую. Мне этот выверт судьбы тоже не по душе, но придётся смириться. Не обессудь, я позаимствую твою личность». Едва она... он закончил свой внутренний монолог, как со стороны входа раздался жуткий грохот, побудивший его в замешательстве отпрянуть назад. Спиной он налетел на ширму и вместе с ней грохнулся на пол. К дребезжанию добавился женский визг, который оглушил и без того дезориентированное сознание. Следом в комнату влетели уже знакомые мужчины, готовые к чему угодно, но не к тому, что застанут второго господина развалившимся на ширме лапками кверху. На полу у дверей сидела незваная гостья, прижимая к лицу ладони, через которые глухо доносились причитания: «...второй молодой господин, простите! Я... я...» — У меня голова от её визга сейчас лопнет. Пусть она уйдёт, пусть она уйдёт, пусть она уйдёт... Пока Ци Линь помогал девушке собрать поднос и попутно раздавал ей указания, Вей Фа накрыл голого второго господина одним из своих верхних одеяний и довёл до кровати, где тот сразу же нырнул в ворох одеял и закутался по самые глаза. — Решили вспомнить былые деньки, второй господин? Удивительно, что не устроили грандиозное шествие по всему ЛаоЯну, — язвительно усмехнулся павлин и уселся всё на тот же стул у кровати, что и в прошлый визит. — Что такое ЛаоЯн? Я подумал, что если увижу себя, то смогу что-нибудь вспомнить. Не ожидал, что кто-то войдёт в комнату вот так, без стука. — Ты и Хан Янь Линь не узнаёшь? Ци Линь, Янь Линь... — Она ваша сестра? Судя по тому, как повеселел павлин зловредный, нелепое предположение его позабавило. Впрочем, веселье его резко сошло на нет, и тёмные, неопределённого цвета глаза недовольно сощурились. — Похоже, он не притворяется. — Я же тебе говорил, — с неприкрытым укором в голосе отозвался ясноглазик и вдруг проникновенно посмотрел в глаза молодому человеку. — Твоё имя Ян Се Лин*, ты второй господин ордена* ЛаоЯн. А я твой старший брат, Ян Вей Фа*, и также являюсь главой ордена ЛаоЯн. Что-нибудь знакомо?

[«Лин», как в значении «лес, или прекрасный нефрит»; *Орден — организация, сообщество лиц, связанных общей целью и особыми правилами жизни; *"Вей», как в значении «величие», а «Фа» от «выдающийся»]

Се Лин... едва сдержался, чтобы повторно не вцепиться пальцами себе в волосы. — Орден ЛаоЯн? — Клан* заклинателей* Ян, — нетерпеливо добавил Ци Линь.

[*Клан — группа кровных родственников, носящих имя родоначальника; основа/костяк Ордена; *Заклинатель — человек, совершенствующий свои тело и дух, изучая боевые искусства и следуя даосским практикам]

«Ага. Угу. Старший брат... глава... заклинатели...» — А-Лин, помнишь что-нибудь? Как ты оказался в Ущелье? Тебя туда кто-то столкнул? «Столкнули? Кто? Почему?» — Голова очень болит. Мы можем отложить этот разговор на потом? — Что ж, а меня до сих пор так никто и не представил, — влез павлин, поднимаясь со своего места. — Моё имя Тан Ци Линь, я целитель, и забота о здоровье второго господина сейчас полностью лежит на мне. Я пришлю Хан Янь Линь с новой порцией укрепляющего настоя. Постельный режим не нарушать, павильон не покидать. Все прочие слова и внешние звуки потонули в звоне в ушах. Подвёл ли разум или тело, мир в глазах Се Лина скрылся во мраке. И на этот раз тьма не была такой уж пустой.