Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Се Лин уже не сомневался, что своей недавней выходкой у пруда знатно наделал шума в ордене. Попадавшиеся ему на обратном пути ученики занимались своими обычными делами и в его сторону не глядели, однако за спиной не утихали оживлённые шепотки. Атмосфера в этом месте была такой мирной, расслабляющей, словно приехал отдохнуть на закрытый природный источник, где единение с природой и свобода от городской суеты. Но ему отчего-то всё равно было неспокойно. По возвращении он решил ещё раз обыскать комнату на тайники, вдруг повезёт наткнуться на какие-нибудь личные записи или дневники бывшего владельца этого тела. — …видели? Повезло на кого-то наткнуться. По необъяснимой для себя причине, услышав громкий, полный негодования голос, Се Лин испуганной лаской юркнул за ближайшее дерево и притаился. До павильона оставалось дойти всего ничего, но предстоящее столкновение с незнакомыми людьми заставило повести себя совершенно нелогично, словно без присутствия Вей Фа и Ци Линя за спиной он лишился поддержки и защиты. Прижав спящего котёнка теснее к себе, он привалился спиной к стволу и уставился в поредевшую листвой крону, гадая, за каким лядом к его павильону занесло незваных гостей. Лучше переждать. — По-моему, разум окончательно покинул его. Зачем нужно было прыгать в пруд? Лучше бы утопился в нём на радость всем. «…?» — Фань Цзю, следи за языком. — Шань Юан, ты чего? Ты же сам жаждал отомстить этому ублюдку, он приставал к нашей шицзе*! Ему за такое руки надо отрубить и в чан посадить. Заслужил!

[*Шицзе — обращение к девушке, которая старше говорящего, «старшая сестрица»]

— Ло-шиди, не сердись так, а-Юан не то имел в виду. — Шицзе… — Уймись уже. Если твои слова долетят до ушей главы, в чан отправимся мы с тобой; сам знаешь, как сильно Наставник дорожит вторым господином. А что касается возмездия, то оно уже восторжествовало в ущелье ЛаоЕ: хуже смерти может быть только выбраться оттуда пустым и потерявшим рассудок. — Братец Юан, о чём ты? — Шань Юан, ты… «Это я удачненько застрял. Встрял. Вляпался, блин!» Не нужно было видеть лица, чтобы узнать личности говоривших. Наставником они называли главу ордена, а у Ян Вей Фа было всего три личных ученика: Ци Шань Юан, Ло Фань Цзю и Фэн Ли Лу. Хан Янь Линь рассказывала об иерархическом устройстве ордена ЛаоЯн, что очень напомнило структуру Университета: декан — глава клана, ректоры — Мастера и Учителя, студенты — ученики клана и приглашённые. Глава ордена и Мастера могут брать в личное обучение до трёх учеников. Эту троицу Се Лин запомнил специально: они были учениками старшего брата Се Лина, так что по-любому, рано или поздно, им пришлось бы пересечься. В ЛаоЯне их называли Нефритовым поколением, вроде бы, духовно одарены и имели большие шансы при должном развитии достичь вершин в небесном вознесении. В общем, вундеркинды местного разлива. Хороши детки. С каких пор на праведном пути есть место злобе и жажде мести? Убийство можно оправдать возмездием? То ли Се Лин чего-то не понимал в учении Дао, то ли он попал в какое-то зазеркалье. К счастью, прятаться пришлось недолго, молодые люди о чём-то спорили, а после их голоса совсем затихли. Куда они ушли, он не видел, да и не было ему до них никакого дела. Тут было над чем подумать. Первое. При жизни Ян Се Лин был тем ещё похотливым ублюдком. Пусть об этом никто не говорит прямо, но по взглядам и поведению молодых девушек нетрудно догадаться о случавшихся домогательствах. Глава Ян либо этого не замечал, либо смотрел на все деяния младшего брата сквозь пальцы, и оба этих варианта Се Лина не устраивали, начиная с причин «недальновидности главы» и заканчивая «ярым фаворитизмом в ущерб рациональности и адекватности». В своих прошлых поколениях он таких людей терпеть не мог. Второе. При неизвестных обстоятельствах падение в ущелье ЛаоЕ оказалось актом отмщения со стороны одного из учеников ордена ЛаоЯн. Сами обстоятельства очень похожи на любовные разборки: на честь благородной девы покусился бесславный ублюдок, а рыцарь в сияющих доспехах эту самую честь решил отстоять в схватке не на жизнь, а на смерть. Но что-то пошло не так, точнее, её душа явилась не запылилась, и главный злодей не сдох. Ущелье ЛаоЕ настолько опасное и страшное? Какие-то слухи о нём непомерно раздутые, будто там вход в мир мёртвых, и вернуться оттуда живым — как повторить один из свершённых Гераклом подвигов. Третье. Пожалуй, самое паршивое — как и какой лопатой это говнецо разгребать. Понятное дело, что продолжать прежний образ жизни он не намеревался, но сделанного не стереть из памяти и назад не обернуть. Возможно, будет достаточно спустить конкретно этот случай на тормозах и более не привлекать внимания. Со временем волнения и поутихнут. Есть ещё, конечно, вариант сдать эту троицу Ян Вей Фа, пусть бы получили по заслугам, но в таком случае он обязательно наживёт себе врагов и о спокойной жизни можно будет только мечтать. С дневниками и записями ему не повезло: в комнате вообще с трудом можно было найти хоть одну путёвую книгу, а не порнографический роман. Позже зашла Янь Линь, принесла поднос с миской тыквенной каши, парой булочек на пару, пиалой с зелёным чаем и уже знакомым серо-буро-малиновым настоем личного приготовления Ци Линя. Се Лин пригласил девушку насладиться едой вместе, чтобы ненавязчиво в праздной болтовне узнать у неё ещё что-нибудь интересное об ордене и о его главе, но получил лишь возмущённое «как эта слуга может сидеть за одним столом с господином?!». К тому же, уровень её совершенствования достиг способности инедия*, как и у большинства учеников.

[*Инедия (солнцеедство) — способность обходиться без еды и воды]

Получается, при своём возрасте и статусе, Се Лин не достиг даже уровня совершенствования адептов ордена. Может, он какой-то ущербный? «Возможно ли, что все мои способности и умения из прошлой жизни смылись в сортир?» Поднятая как бы невзначай тема Нефритового поколения развязала Янь Линь язык: и неворужённым глазом было видно, что она недолюбливала их трио, и причина крылась не в элементарной зависти из-за превосходства в способностях. Скорее всего, что-то личное. Эти трое неразлучны с детства, стояли друг за дргуа горой и против всех. Глава Ян лично привёл их в орден и принял в личные ученики. Невероятно одарённые, порядочные, воспитанные, красивые, но при этом никого близко к себе не подпускают и почитают только своего Наставника. Хан Янь Линь не преминула упомянуть, что Ци Шань Юан влюблён в Фэн Ли Лу и хвостиком бегает за ней, а сама девушка держит его на расстоянии и без определённого статуса их отношениям. Се Лин готов был волком выть и биться головой о столбик балдахина. Ему повезло не просто ввязаться в чужие любовные дрязги, но ещё и выступить в них главным злодеем. Он даже боялся представить, какую дурь вытворил прежний владелец тела, за что снискал такой жалкий конец от какого-то зелёного юнца. После насыщенного впечатлениями и информацией дня ночь выдалась неспокойной, заснуть Се Лину так и не удалось, и перед рассветом он решил немного побродить по округе. К своему неудовольствию, стоило выйти за порог павильона, как он стал невольным свидетелем молодых порывов… так что с глухим раздражением пришлось вернуться в свои комнаты и замуроваться в них. Ровно до того часа, когда чересчур жизнерадостный старший брат заявился к нему с предложением составить им с Ци Линем компанию на свежем воздухе. Пребывая в состоянии варёной свеклы, Се Лин не нашёл повода отказываться, кроме того, ему всё ещё нужно было как можно больше узнать об ордене и о людях, что его окружали. Двадцать пятого дня каждого месяца в ордене устраивалось что-то наподобие выходного дня, когда отменялись все занятия, и ученики могли заниматься своими делами в Туманной Долине или за её пределами. В рамках разумного и не бросающего тень на честь ордена, конечно. Мало кто из молодёжи слонялся по улицам без дела, в некоторых павильонах царила мёртвая тишина. После непродолжительной прогулки Вей Фа привёл его к беседке, выполненной из красивого зелёного камня, посреди которой стоял низенький прямоугольный столик с глиняными горшочками чёрного и белого цвета, а по другую сторону открывался прекрасный вид на цветочное поле, будто кто-то по неосторожности опрокинул чаны с красками. Се Лин на какое-то время выпал из реальности, настолько его потряс представший пейзаж. Придя в себя, он увидел сидящего в беседке за столиком Ци Линя: павлин был разодет в шёлковые одеяния изумрудного цвета, его тёмные волосы собраны в высокий хвост и перевязаны то ли шнурком, то ли лентой, а рядом с правой рукой лежал закрытый веер. Такая домашняя идиллия. — Второй господин, как спалось? Мой отвар должен был помочь вам восполнить силы и отвадить болезнь. Крепок ли был сон? Се Лин через силу натянул на лицо вежливую улыбку. — Вашими стараниями спалось крепко. И чувствую себя прекрасно. — В таком случае не согласится ли второй господин присоединиться к нам для полуденного чая? Се Лин не успел обдумать предложение, поскольку Вей Фа легонько подтолкнул его к столику, как раз к тому углу, откуда открывался прекрасный вид на поле цветов, а сам уселся рядом, напротив павлина, после чего три чарки наполнились свежезаваренным прозрачным чаем. Сделав по глотку, эти двое почти одновременно взялись за приметные горшочки, каждый из которых оказался доверху набит маленькими плоскими камешками белых и чёрных цветов соответственно, а на поверхности столика размещалось разрисованное тонкими линиями поле. Се Лин не стал скрывать своего любопытства. В своих прошлых поколениях он слышал об этой игре — Го, или Вейци, как-то так. Суть в том, чтобы ход за ходом заполнять как можно бо́льшую часть игрового поля, при этом окружая камни противника, тем самым удаляя их из игры. И длится всё это до тех пор, пока ни один из игроков не сможет сделать ни одного хода. В этой игре раскрываются стратегические навыки игроков, а Старшая в прошлой жизни сравнивала её с текущей водой, на которую можно смотреть вечно, — хороший способ концентрации. Увы, Се Лин игру не оценил, и после пяти минут наблюдения за игрой мужчин его она утомила. Вместо этого он решил внимательнее присмотреться к Ян Вей Фа и Тан Ци Линю. Такие разные, насколько он успел узнать их за эти несколько дней, и всё же как гармонично они смотрелись вместе. Как две стихии — ветер и огонь: Вей Фа преисполнен светлой созерцательности, предпочитал слова острозаточенному мечу, в то время как Ци Линь, при основной специфике его способностей, не поскупится сыпануть пуд яда вместо соли, если всковырнуть его броню, ограждающую от внешнего мира. Оба были теми ещё красавцами, но как бы объяснить… красота эта была неприкосновенной. Это как любоваться изумительной фарфоровой куклой редкой красоты, помещённой под стеклянный купол: страшно прикоснуться, боясь оставить на ней царапину или трещинку, а в изолированной среде она сохранится если не годы, то десятилетия. — Засыпаешь? — мягкий очаровывающий голос ясноглазика укутывал тёплым одеялом. — Угу. — Тогда спи, я буду рядом с тобой. Однако подремать на лоне природы Се Лину не удалось. Погрузившихся в Вейци мужчин привлёк шум, поначалу далёкий, но постепенно приближавшийся к беседке. Причиной были молодые люди — юноши и девушка — в форменных одеяниях ордена ЛаоЯн. Се Лину даже присматриваться не пришлось, чтобы опознать в юных лицах Нефритовое поколение, но между ними будто чёрная кошка пробежала. Фэн Ли Лу, судя по пышущему краской лицу и блеску в глазах, была чем-то расстроена, если не зла. По мере приближения юноши пытались её остановить, что-то взволнованно говорили сначала громко, но затем заметно понизили голоса, активно при этом жестикулируя руками. «Нехорошее у меня предчувствие». Вей Фа прервал игру, поднялся и вышел из беседки навстречу своим взбудораженным ученикам, а Се Лин, уже всё равно потерявший нить Морфея, занял его тёпленькое местечко за игровым полем, встреченный немного удивлённым и одновременно заинтересованным взглядом Ци Линя. — Наставник, простите эту ученицу за беспокойство! — Наставник! — Наставник! Все трое склонились в почтительных поклонах и даже не обратили никакого внимания на присутствие Бессмертного Тан и второго господина. — Вставайте. Что-то случилось? Разве вы не хотели сегодня покинуть Долину Туманов, чтобы попасть на фестиваль в городе Яхе? — Прошу Наставника выслушать эту ученицу и наказать по всей строгости преступившего черту. Наставник, это касается инцидента в ущелье ЛаоЕ, в котором пострадал второй господин Ян. «Вот это поворот». Вспоминая своё предрассветное бдение, Се Лин едва не крякнул от досады. Ему тогда не привиделось: какая-то смелая девица целовала в губы Ци Шань Юана. Настойчиво так целовала, что ошалелую физиономию юноши можно было за километр разглядеть. А потом удалилась с самодовольным видом одержавшей победу стервы. Фэн Ли Лу была красивой девушкой, с утончёнными чертами, ладной фигурой, с невинным и мягким, подобно нежному персику, взгляду, но при этом точно не блистала выдающимся умом и сообразительностью: глаза на мокром месте и жажда возмездия в сердце, только направлена она совсем не на того. Ни ко времени, ни к месту. «Девочка на эмоциях не даёт отчёта своим действиям. А что на кону? Я не знаю порядков в ордене, вдруг наказание за покушение на второго господина окажется губительным для юноши?» — Фэн Ли Лу, ты что-то об этом знаешь? Голос Вей Фа едва слышно дрогнул, что заметил не только Се Лин, но и Ци Линь, обративший взгляд в его сторону. Белый камешек, что второй господин перекатывал между пальцами, произвольно занял своё место на игровом поле, и этот звонкий щелчок прозвучал неожиданно громко на фоне воцарившейся тишины. — Правда? И что же эта ученица может знать об инциденте в ущелье ЛаоЕ? Вы присутствовали при нём, оставшись безучастным зрителем, или же сами принимали непосредственное участие? Если ни то, ни другое, то как же верить вашим словам. Се Лин явственно ощущал направленные на него взгляды всех присутствующих без исключения. Переставив белый камешек на другую позицию так, что вырисовалась фигура зонта, он всё же посмотрел на произведённый его словами эффект. А он был, надо сказать, ошеломляющий, особенно у троицы учеников. Девчонка пылала щеками и блестела глазами, открывала и закрывала рот, как выброшенная на сушу рыба, но так и не осмелилась произнести и слова. А она не такая уж глупая, сразу поняла, что при любом раскладе выйти сухой из воды не получится: либо станешь соучастником, либо преступником, либо наговорщиком, и всё равно понесёшь наказание. Одно из правил ордена гласило: пустое слово на брата/сестру карается пятьюдесятью ударами ветвью Ирии. Очевидно, это не то, с чем следовало бы шутить и тз-за обиды подставляться. На юношей ему даже смотреть не хотелось, с них достаточно и того, что он выкручивался вместо них. — А-Лин... — Дагэ, я бы хотел уже закрыть вопрос с этим инцидентом в ущелье. Он мне неприятен, более того, раздражает. Я жив, а всё утраченное, если мне будет дарована милость Небес, будет восполнено со временем. А вам, барышня, советую остудить голову и хорошенько подумать над своими словами и намерениями. — Исходя из твоих слов, ты знаешь личность виновника, — замечание Ци Линя резануло сразу по двоим: по Се Лину, пробудив лёгкое раздражение его проницательностью, и по Ци Шань Юану, чьё лицо побледнело на пару тонов. Глупый ребёнок. — Допустим, личность моего неудавшегося убийцы мне известна. И нет, сообщать о ней я не намерен. Мы с этим человеком сами разберёмся между собой. От замершего взгляда Вей Фа стало не по себе. В нём не было угрозы или недовольства, скорее, глава выглядел чем-то опечаленным и разочарованным. Однако пререкаться с решением второго господина на глазах своих учеников не стал. — Пусть будет так, как ты решишь. — В таком случае, вопрос закрыт. Дагэ, я проголодался, можем мы- Поднявшись из-за стола, Се Лин вдруг неестественно замер, лицо его побелело, а тело повело в сторону.

༻• ❀ •༺

Вей Фа в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние, успев в последний момент подхватить оседающее в беспамятстве на каменные плиты беседки тело брата. Ци Линь обогнул столик, не заметив, как зацепился за него ногой и сбил все горшочки с камнями, и опустился рядом, нащупывая в ворохе длинных широких рукавов одеяния тонкое запястье, на ощупь оказавшееся ледяным и словно бы окаменевшим. — Ци Линь, что с ним? — Вей Фа, помолчи немного. Я не могу уловить ритм. Мужчина замолчал, закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущееся наружу нетерпение, и опустил взгляд на мёртвенно-бледное лицо сяоди. На его руках он казался таким тяжёлым, будто все три души* разом покинули бренное тело.

[*Три души — зд.: земная, животная, иньская]

— Как же… Лицо Ци Линя за пару мгновений приобрело странно-сероватый оттенок, поселив внутри Вей Фа тревогу. Взгляд звёздных глаз хаотично заметался по телу Ян Се Лина, после чего он поднёс свои пальцы к его губам. За спиной послышалось копошение, но глава Ян проигнорировал его, всё его существо было сосредоточено лишь на затягивающемся молчании, от которого все внутренности медленно оледеневали. — Ци Линь… Целитель поднял на него глаза, затянувшиеся холодной чернотой. — Каналы ци опустошены. Вей Фа… он уснул*.

[*Уснул — умер]