Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Ни на завтрак, ни на обед зал Шэнши он не посетил, зато оба раза Янь Линь приносила ему подносы с рисовой кашей и светлым бульоном с лапшой и зелёным луком. В четыре руки они довольно быстро привели его покои в первозданный вид, а девушка показала ему несколько магических примочек, с помощью которых они восстановили поломанные и изорванные вещи. И тут же сразила его, сказав, что отпечаток этой же магии был на его верхнем одеянии, когда второй господин вернулся в ЛаоЯн. Заклинание не уникально, но использовать его может только наделённый духовными силами человек. То есть на постоялом дворе кто-то очистил и починил его одежды? А он-то думал, это особенность местного обслуживания. Вечером с трапезой пришлось обождать, пока павлин не прислал укрепляющее снадобье. Се Лин, в прошлой жизни добрую её половину проведший за котлом и в парах томившихся зелий, сразу же почувствовал отличие от обычных снадобий, хотя вкус и цвет остались прежними. О причине задумываться не стал: какая-то меланхолия накатила на него, стало безразлично, хотят ли его отравить или спасти новым рецептом. Что ему терять, если даже собственная душа давно на поводке в чужой когтистой руке? С боем колокола, оповестившем об отбое, Янь Линь отправилась в женское общежитие, в павильон Красоты и Целомудрия. Стоило Се Лину остаться одному, наедине со своими замкнувшимися в параноидальной цепочке мыслями, не выдержав и пяти минут, он выскочил из комнаты на мраморные ступени и понёсся по ним стремглав, к анфиладе и дальше, пока не споткнулся и не растянулся на траве лицом вниз. Ошмётки забитых поглубже эмоций, что всегда появлялись не к месту и не ко времени, ядом стекали в желудок, и его вырвало. Рвало до тех пор, пока не осталась только желчь, а горло запершило. Стало легче, будто его, всего объятого жаром, опустили в прохладу горного родника. В голове немного прояснилось, приступ паники сошёл на нет. На дрожащих ногах он поднялся и огляделся: обошлось без свидетелей его позора. Хоть что-то хорошее. «Никогда не дружила с магией смерти. С этой обморочной катавасией у меня есть лишь одно предположение: наложение ритуала, проведённого на моей смерти, и контракт на душе. Я седьмая кровь, последний цикл чёртового контракта, по которому моя душа переходит в руки его владельца. Но душа не может его найти. Я буду переживать собственную смерть снова и снова, пока не разберусь, какого хрена я оказалась в другом мире. Должны быть другие условия...» Проще сказать «звёзды так сошлись», и дело с концом. Но так как он не был искушён в путешествиях подобного рода, дельных мыслей — даже с высоты статуса Верховной — в голову не приходило. В вечерних сумерках путь его лёг в зал Дяньтань. Зал Дяньтань являлся храмом знаний и мудрости предков, накопленных кланом Ян со времён его основателя. По сути, это была огромная родовая библиотека с более полусотней стеллажей высотой в двенадцать ярусов, что хранили на своих полках старинные летописи, пергаментные листы в деревянных дощечках и нитяных переплётах, походные карты и атласы. Когда Вей Фа впервые привёл его сюда, у Се Лина аж дух перехватило. Кроме того, зал мог посетить любой представитель ордена ЛаоЯн и... Дальше Се Лин слушал дагэ вполуха, совершенно пропав в упоенной атмосфере этого места. Правда сейчас оно, не освещённое духовными фонарями, больше походило на склеп — такое же холодное, мрачное и пустое. Как бы то ни было, а привычка, заложившаяся ещё в детстве, взяла верх: набрав небольшое количество книг с интересующей его тематикой, он вернулся в свои тёплые, хорошо освещённые покои. Проштудировав их за ночь, ещё до времени подъёма он украдкой вернул всё в библиотеку, на свои места. На следующую ночь всё повторилось, и так три ночи подряд он изучал историю и устройство незнакомого мира. На начало четвёртого дня он уже чувствовал, как его голова раздулась до размера воздушного шарика. Открыв ставни на окнах, он поморщился ослепившему глаза солнцу и сделал вдох свежего воздуха полной грудью. Сегодня он решил не дожидаться Янь Линь и выйти, наконец, из своего затворничества, ну, хотя бы начав с зала Шэнши. По солнечным часам время уже близилось к полудню, и адепты ордена грызли гранит науки в учебных классах, или тренировались, или помогали в бытовых делах, потому как трудотерапия в ЛаоЯне была в почёте. А потому Се Лин удивился столпотворению юношей и девушек на площади, мимо которой проходил, и приостановился. Пробраться вперёд с дальних рядов поначалу казалось непросто, но как только ученики осознавали, кого пытались отпихнуть плечами и локтями, с тихими «ой!» сами отскакивали в стороны. Выбравшись в первые ряды, Се Лин нахмурился представшей картине. Об этом месте ему как-то с язвительной насмешкой поведал Ци Линь. Помост Чэнфа — самое, наверное, пугающее, что находилось в ордене, площадка для публичных наказаний. Крайне редко, кто из Мастеров отправлял сюда кого-то из своих учеников: переживать такое унижение не хотелось никому, как и выносить на публику разлад в отношениях Наставника и ученика. С другой стороны, метод не был лишён своих плюсов — сбивал спесь с высокомерных и урезонивал дурных. И сейчас, на невысоком помосте, среди молчаливо пребывающей толпы людей, разодетых в белую с зелёной расшивкой форму ордена ЛаоЯн, на коленях с опущенной головой стоял Ци Шань Юан. Се Лин не сразу заметил переминавшихся чуть левее помоста Фань Цзю и Ли Лу, зато худая фигура человека, являвшегося также, очевидно, ключевым лицом развернувшегося представления, моментально привлекла его внимание. Стало как-то не по себе. Ощущение, будто он подсматривал за чем-то личным и не слишком приятным. Ещё в прошлой жизни он терпеть не мог, когда выносили спор на всеобщее обозрение, при этом оппоненты зачастую не стеснялись вываливать грязное бельё друг друга и опускать словесно. Скандалы и интриги — не для него, это мерзко. К тому же, провинившимся оказался Шань Юан. За эти несколько дней Се Лин успел немного узнать основные черты характера каждого из троицы, и этот юнец ну никак не соотносился с образом нарушителя спокойствия или бедового. Было в нём что-то такое... от Ян Вей Фа... твёрдый несгибаемый стержень и праведно-волевой нрав. Нетрудно разглядеть это в глубине эбонитовых глаз, если очень хорошо присмотреться. Из мыслей его выдернул высокий голос, эхом облетевший всю площадку: — ...Правила писаны для всех, без исключений! — Всегда бывают исключения, — вслух ляпнул Се Лин, в корне несогласный с таким постулатом. Вокруг него воцарилась мёртвая тишина, так что можно было и не надеяться, что его слова остались неуслышанными. — Кто это сказал?! — рявкнул разглагольствовавший всё это время мужчина и обернулся к толпе, бегая своими маленькими глазками-пуговками по ученикам. Внешность он имел неприятно отталкивающую: худое вытянутое лицо, бледная, словно восковая кожа, маленькие глазки и выдающийся заострённый нос. Ростом лишь на пару пальцев выше Се Лина, а его сухопарая фигура была завёрнута в исключительно серые одежды по горло, как кочерыжка капусты в листья. «И чё это за чувак? С какой горы хрен?» Идти на попятную было уже поздно, так что с натянутой по всем приличиям вежливой улыбкой он вышел вперёд, сопровождаемый той же гробовой тишиной и удивлёнными взглядами. Увидев его, мужчина как-то взбледнул лицом, а после раскраснелся пуще прежнего. — Срам! Вульгарное бесстыдство! Да как ты смеешь, мальчишка, появляться в таком непотребном виде на людях?! Признаться, от такой экспрессии Се Лин на мгновение опешил и растерянно оглядел себя. Мда, немудрено, что его внешний вид вывел достопочтенного господина в летах из себя: из одежды на нём были лишь штаны, рубаха и кое-как повязанный тонкий халат. К счастью, в забытьи он умудрился хотя бы обуться. Иногда с ним такое случалось — стоило о чём-то крепко задуматься или погрузиться в дело, как внешний мир для него переставал существовать, он напрочь терял с ним связь. В пору прошлой жизни из-за этого приключалось множество конфузов, но что уж поделать, все гении одинаковые. — Вы мне не «ты»-кайте, господин хороший, и как «мальчишку» поучайте других неоперившихся юнцов. Разговаривать со мной в таком тоне право есть только у моего дагэ, так что поумерьте пыл. Сказать, что от его речей мужчина обомлел, было бы преуменьшить действительность. Те же Шань Юан, Фань Цзю и Ли Лу пялились на него, как если бы каменная статуя заговорила и предложила бы для них станцевать. А Се Лин был доволен собой и буквально пытал пронзительным взглядом мужчину. Увы, ему попался тот ещё кремень — суровый господин быстро взял себя в руки и порывисто махнул рукавом в его сторону. — Вижу, мои уроки поспособствовали вашему красноречию, — сквозь зубы процедил он. — Второй господин, если вы не забыли, в отсутствии главы я принимаю решения, касающиеся внутреннего распорядка в ордене. Не вмешивайтесь в то, что вас не касается. «Хо? Ян Вей Фа нет в ордене? То-то я не видел его в последние дни... думал, из-за моего сбившегося режима... А этот хмырь мне заместителя по воспитательной части напоминает. Чую, не сойдёмся мы с ним». — Кажется, это вы страдаете некоторой забывчивостью, уважаемый. Вам должно быть известно, что с памятью моей, и правда, полный швах, и сейчас я в некотором замешательстве и растерянности. А уж куда мне вмешиваться, тем более я буду решать сам, однако ваш совет приму к сведению. Где-то неподалёку в толпе зашумело, до Се Лина долетал лишь неясный шёпот голосов. Краска с лица мужчины уже плавно расползлась под плотный высокий воротник, а в глазах бушевал такой смерч, что молодой человек испугался, как бы его им не зацепило. И тут в толпе наметилось какое-то оживление, и вскоре Се Лин услышал, что его зовут. — Второй господин! Второй господин! — О, Янь Линь, прости-прости, я тебя не дождался. Девушка выглядела обеспокоенной, а когда заметила стоящего поодаль мужчину, глаза её испуганно распахнулись, руки сильнее прижали к груди стопку книг. — Мастер Ли... — ослабшим голосом пробормотала она, вжимая голову в плечи. Мужчина едва только бросил взгляд на обложки книг, взъярился ещё сильнее: — Ты! Как смеешь ты трогать эти книги?! Ты проникла в Запретную секцию зала Дяньтань?! Тридцать ударов ветвью Ирии! Абсурдность происходящего набирала обороты. Море из людей зашумело подобно шелесту листвы на ветру, а с лица Хан Янь Линь схлынули все краски, вишнёвые в лучах солнца глаза наполнились слезами. Се Лин мысленно отвесил себе подзатыльник. Из-за своей рассеянности он забыл вернуть книги обратно в библиотеку и оставил их на столике. Янь Линь, видимо, заглядывала к нему в комнату, заметила стопку и решила сама отнести книги в зал Дяньтань, а тут попалась на глаза одному из Мастеров, более того, ответственному за дисциплину. «Тридцать ударов ветвью — это уже слишком! Девушка же такая хрупкая…» — Это мои книги. Я вынес их из зала Дяньтань почитать. Ограничений там никаких не было, так что я не посчитал это чем-то запрещённым. Стоит ли так злиться? — Г-господин… Девушку его слова, кажется, не успокоили, а наоборот, встревожили ещё сильнее. Лицо Мастера Ли неожиданно потемнело и обратилось в хладнокровную маску. — Вход в Запретную секцию зала Дяньтань без разрешения главы или смотрителя запрещён! Вы нарушили третье правило ордена ЛаоЯн. Будь вы хоть братом, хоть сыном, хоть сердечным другом уважаемого главы, наказания вам не избежать. На колени. — Что за бред? Книги являются источником информации и хранятся как раз для того, чтобы ими можно было в любой момент воспользоваться, а не собирать пыль на полках. Мужчина расправил плечи и вскинул подбородок, взглянув на молодого человека сверху вниз. Его голос зазвенел в тишине: — На колени! Се Лин перепугался не на шутку, когда его губы плотно сомкнулись, а ноги, будто деревянные ходули, зашагали без его на то воли. На помосте он бухнулся на колени рядом с Шань Юаном, после чего Мастер Ли подошёл к ним и накинул на них обоих слабо мерцающий жёлтый купол, сотворённый из духовной энергии. Онемение с губ пропало, но пошевелить рукой или ногой не представлялось возможным. «Вот же припизднутый писец!» — За несоблюдение правил и игнорирование наставлений главы Ян вы будете стоять на коленях до тех пор, пока я не разрешу подняться. Главе Ян я доложу о вашем поведении и проступках. — Хоть как-то накажете Янь Линь, и я лично позабочусь о последних днях вашей старости, — в тон ему, едва сдерживая гнев, процедил Се Лин. Он не знал, что такого отразилось на его лице, но мужчина отшатнулся, резво развернулся и спешно покинул площадку, перед этим грубо выхватив из рук девушки книги. Тем не менее, зрители расходиться не спешили, так что доведённый до ручки Се Лин зло рявкнул: — Пошли все вон! Юные умы охочи до слухов и зрелищ, особенно животрепещуще было посмотреть на отбывавших наказание на коленях второго господина Ян и второго гения из Нефритового поколения, однако помня мстительный и жестокий нрав Ян Се Лина, ученики тут же поторопились смыться по своим делам. Остались лишь самые смелые: Фэн Ли Лу, Ло Фань Цзю и Хан Янь Линь. Янь Линь совсем спала с лица, упала на колени и расплакалась. — Г-господин, п-простите... эта жалкая слуга во всём виновата... из-за меня вы... Ли Лу бросила в её сторону раздражённый взгляд: они не дружили, так как эта Хан практически постоянно находилась рядом с Ян Се Лином и бегала за ним хвостом, как жалкая бродяжка, которую однажды приманили испортившимся куском мяса, — пусть гнилое, но всё равно набило брюхо. Сострадание к ней, как из жалости поставить полную миску еды перед умирающим от голода зверем по другую сторону запертой клети. Теперь ещё и разревелась, потому что её «господину» назначили наказание. — Какая ещё, к чертям собачьим, Запретная секция?! — спустя несколько минут молчания закричал Се Лин, перепугав учеников. Изливать своё негодование словами — единственное, что сейчас ему было дозволено. Фань Цзю коротко хохотнул, ему сложившаяся ситуация казалась более чем забавной. — В зале Дяньтань много книг и свитков с опасным содержанием, так что все они помещены в отдельный блок, под охранные талисманы Мастера Ли. — Не знаю ни про какие талисманы! Четыре ночи таскал оттуда книги и ничего! Веселье Фань Цзю сошло на нет, а на лице отразились неверие вкупе с недоумением. У них троих ушло чуть больше месяца на изучение и взлом печатей на развешенных по периметру Запретной секции талисманах, чтобы это осталось незамеченным. Не повезло, потому что повёрнутый на безопасности и параноик старик Ли именно этим утром решил обновить несколько печатей, и сунувшийся в секцию братец Ю попался, за что, собственно, и загремел на помост Чэнфа. А этот чудик ненормальный утверждал, что просто свободно входил и выходил из Запретной секции, да ещё и книги оттуда выносил! Хотел поиздеваться, поэтому привирал? Мог ли Наставник Ян сам отдать ему эти книги? Грешков за вторым господином водилось много, но вранья среди них не замечалось. — Не нужно было вам вмешиваться, — наконец-то обретя способность говорить, пробормотал Шань Юан. С момента становления на колени на помосте Чэнфа он молчал, находясь под заклинанием Мастера Ли, — старая черепаха любил применять его, чтобы вдоволь насладиться беспомощностью и унижением учеников, а кроме того, был уверен, что во время его занудных поучений не будет произнесено ни одного возражения. Поэтому узнав, что Шань Юан попался в Запретной секции, Фань Цзю и Ли Лу держали слово перед Мастером за него. — Я и не вмешивался, всё как-то само вылезло, — уныло буркнул Се Лин. — У нас с ним что-то личное? — Мастер Ли не настолько мелочный человек, — Шань Юан нахмурился и искоса взглянул на второго господина. — При данных обстоятельствах ему пришлось дважды поступиться принципами: за проникновение в Запретную секцию зала Дяньтань полагается тридцать ударов ветвью Ирии. Ко мне это наказание не применимо, потому как я нахожусь на Пятой ступени совершенствования, и удары ветви Ирии могут необратимо навредить моему формирующемуся духовному ядру. А вы... применять к вам физические наказания запретил сам глава. «Воу, да этот старик по любому на меня зуб точит. И сейчас я как раз припоминаю, что Вей Фа что-то такое говорил о секции, в которую ход воспрещён... Вот я дурень!» — Второй господин, может быть, сделаете уже что-нибудь, — не выдержала Ли Лу и, когда на неё обратился ничего не понимающий взгляд Ян Се Лина, кивнула в сторону Хан, — с ней. Янь Линь всё никак не успокаивалась и растирала ладошками слёзы по раскрасневшимся щекам. Как ребёнок, честное слово. Се Лин непроизвольно поморщился и покачал головой. Вот никогда он не умел успокаивать плачущих людей, его такие эмоциональные качели вгоняли в ступор. — Янь Линь, перестань, это не твоя в- Девушка вдруг вскинула голову с горящими непонятной решимостью глазами, смахнула последние слезинки и поднялась на ноги. — Второй господин, не волнуйтесь! Эта ничтожная слуга сама расскажет обо всём главе и приведёт его сюда. Пожалуйста, потерпите немного! И убежала. Се Лин вздохнул с облегчением. Ладно, одной головной болью меньше. По крайней мере, стало тише. — А вам двоим никуда не нужно? — спросил он и, насколько мог, мило улыбнулся покосившейся на него парочке. Фань Цзю — этот человек, у которого всегда и на всё был ответ — хотел было что-то сказать, но тут ему в бок ткнулся локоть Ли Лу. С полминуты они строили какие-то непонятные рожицы друг другу, после чего внимание обоих переключилось на Шань Юана. Тот понял их без слов. — Всё в порядке. Идите. Ещё немного поколебавшись, девушка и юноша ушли, и никого на площадке Чэнфа кроме отбывающих наказание не осталось. Всю соль наказания стояния на коленях в неподвижном состоянии Се Лин прочувствовал буквально через полчаса. Пусть тело под странным воздействием было обездвижено, но все ощущения остались, будь то порыв неласкового ветра, заметавшего пыль в глаза и нос, или боль, пронзившая в первую очередь коленные чашечки. Спустя примерно ещё час заныла каждая мышца в теле, особенно бёдра и плечи. Ещё хуже стало, когда зачесалось под левой лопаткой. — Проклятье... Сколько вообще может длиться это наказание? — прошипел он. Погрузившийся в какое-то подобие медитации Шань Юан медленно открыл глаза и посмотрел на солнечные часы, что показывали час Барана*.

[*Час Барана — время с 13 до 15 дня]

— Мастер Ли строг, но справедлив. Однако, к сожалению, в такую погоду его частенько мучают боли в костях, и он переживает приступы в своих покоях. Наставник отправился в уединение на несколько дней, и никто не сможет потревожить его покой. — Какого ж...?! Так это мы и до завтрашнего дня тут простоять можем?! — В лучшем случае, — тихо вздохнул юноша. Глаза Се Лина полезли на лоб, пришлось даже прикусить язык, чтобы витиевато не выругаться вслух. А очень хотелось. Спустя ещё час он готов был взвыть, заорать и заплакать одновременно. В уголках глаз уже собралась влага, готовая хлынуть потоком на подмёрзшие щёки. От позорной слабости отвлекало лишь одно — спокойное и стойкое выражение на лице рядом стоящего на коленях Шань Юана, который за прошедшее время не издал ни звука мучений. Просто поразительно! Глядя на него, возникало такое знакомое чувство... ослиного упрямства. Хотя многие возвышенные люди назвали бы это духом соперничества, но о каком соперничестве может идти речь, когда хочется сделать всё наперекор кому бы то ни было. В итоге, на чистом ослином упрямстве продержаться удалось до наступления сумерек. За всё это время ни Янь Линь, ни Вей Фа, ни Мастер Ли не вернулись, пара десятков учеников проходили мимо, с любопытством поглядывая на помост. Один раз заглядывали Фань Цзю и Ли Лу, но как-то быстро сбежали, стоило им взглянуть на лицо Ян Се Лина, — там в красках можно было прочесть, куда, как далеко и кого. — Я терпел, но с меня хватит, — в конце концов, не выдержал Се Лин, своим криком побеспокоив стайку птиц и медитировавшего Шань Юана. — С какого рожна я должен отбывать наказание за то, в чём проебался сам старый пердун?! Раз уж книги такие запретные, пусть лучше их прячут, а не выставляют в одной из секций. Мяута! Духовный Посланник явился на зов сразу же. С коротким «мяу» котёнок подошёл ближе к мерцавшему ярче в темноте барьеру, под которым были заключены молодые люди, и сел, скрутив хвосты кольцами вокруг своих лапок. Круглые лиловые глаза выжидательно уставились на своего хозяина. — Котя моя, скажи, что ты можешь избавиться от этого барьера, — чуть ли не взмолился Се Лин. Если бы Шань Юан мог двигаться, он бы обязательно отодвинулся от этого сумасшедшего подальше. Что взбрело ему в голову? Совсем умом повредился? С кем он разговаривал? Ведь на площадке никого кроме них не было! Котёнок неторопливо обошёл барьер по кругу и снова уселся на том же месте. Посидел, зевнул от души, продемонстрировав наличие всех зубов и клыков, а после поднялся и развернулся уйти. Се Лин хотел было возмутиться, но тут хвосты котёнка щёлкнули по барьеру, и тот жёлтыми искрами осыпался и развеялся. Ощутив свободу, Се Лин тут же с блаженным стоном повалился на бок, совершенно не чувствуя нижних конечностей. Плакать уже хотелось от счастья. — Второй господин, как вы... Шань Юан так и не закончил свой вопрос, поражённый обретением свободы движений. Невероятно! Мастер Ли считался одним из лучших мастеров барьеров, а кроме того, как не обладающий духовными силами второй господин мог это сделать? Се Лин не обратил на слова и задумчивый вид юноши никакого внимания. Он, чёрт возьми, пытался разогнуть ноги, которые начало сводить судорогой. Когда перед его глазами мелькнули хвосты, а спустя минуту тело полностью расслабилось и растеклось звёздочкой на земле, он глупо заулыбался от облегчения. — Спасибо, радость моя, — тихо прошептал он, и котёнок, поводив носом в воздухе с сощуренными глазками, растворился в воздухе. Се Лин не знал, что это была за способность его Духовного Посланника, но благодаря ей он чувствовал себя обновлённым и полным сил. Он поднялся с земли с предвкушением вернуться в свои покои и разлечься на мягонькой перине в тепле и оглянулся на Шань Юана, с удивлением отметив, что тот всё ещё продолжал стоять на коленях и даже не сменил позы.