Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

— Господин, вы всё ещё злитесь? — осторожно спросила Янь Линь. Староста пригорода отказался предоставить четырём путникам кров, сославшись на то, что свободных домов нет, а семьи опасались принимать у себя незнакомцев. Чтобы добраться от Лохэ до Инлуна, нужно было пешком пересечь напрямик лес духов, но ночь выдалась безлунной, темно хоть глаз выколи, что тропы́ на ближайшие чи* не видно. Так что кровом им стало ночное небо, стенами — жуткий лес, посреди которого они развели костёр, решив поочерёдно дежурить до рассвета.

[*Чи — мера длины, около 30 см]

Вот только никто не спешил укладываться спать. — Похоже на то, что я злюсь? — огрызнулся Се Лин и тут же прикусил язык, шумно переведя дыхание. Настроение у него, и правда, было скверным. Но девушка с совершенно открытым и простодушным выражением на лице замотала головой из стороны в сторону, нисколько не обратив внимания на его грубый тон. — На этих землях такое сплошь и рядом, — сказал Фань Цзю. — Остров удалён от материка, местным довольно легко угодить в развлечениях, ведь для них многие обыденности кажутся диковинными. И на оплату они не скупы: это и пропитание, и ночлег, и звонкие монеты — хоть и кажется несуразным, Лохэ довольно процветающий портовый пригород. — Это не развлечение, а издевательство чистой воды! — возмутился Се Лин. — Их самих бы на цепь посадить и хорошенько кнутом по спине отходить! — Люди они, и вправду, подлые, — поморщился в неприязни Шань Юан. У него перед глазами всё ещё мелькало тельце зверька, которого эти нелюди так замучили. Милосердием было бы прекратить его мучения. Се Лин молчал, в гнетущем молчании сидели и остальные. Спустя какое-то время Янь Линь подбросила ещё сухого хвороста в огонь, и взметнувшиеся с потрескиванием искры немного привели Се Лина в себя. — Насчёт запроса по городу Инлун... кое-что в этой истории меня настораживает. Я озвучу свои мысли, а вы меня поправьте, если что... — начал он и, добившись общего внимания, продолжил: — В рассказе очевидца меня смущает парочка моментов. Первое: почему местные, заподозрив в Инлуне неладное, предпочли обратиться за помощью к вольным заклинателям и, в конце концов, к нам, а не к Управляющему или к самому Императору, например? — Управляющий Инлуна — Князь Лан — человек строгих взглядов. Без доказательств он вряд ли направит запрос о помощи на континент: это может подорвать доверие к нему в глазах Его Величества. Он на посту всего полгода, вознамерился сам во всём разобраться, — предположил Шань Юан. — Какие ещё будут мысли? — спросил Се Лин и бросил взгляд на задумавшихся Фань Цзю и Янь Линь. — Просто... не может...? — голос девушки дрогнул, она посмотрела на него неуверенно, словно ожидала, что он накричит на неё за озвученную нелепость. Но Се Лин лишь одобрительно кивнул и тут же нахмурился. — Эта мысль подводит ко второй части рассказа про «мёртвый город». Вы когда-нибудь слышали или сталкивались с чем-то подобным? Все три головы покачали отрицательно. Се Лин уныло вздохнул: — Умеет же Вей Фа подбирать задачки... На этот счёт у меня два предположения, и оба не сулят нам ничего хорошего. Даже не так: одно хуже другого. — И что же это? — насторожился Фань Цзю. Немного покопавшись в мешочке цянькунь, Се Лин достал маленький тканевый свёрток, в который были завёрнуты очищенные орехи фундука. Есть не хотелось, а вот перекус — дело святое. — Воздействие. Стихийное или направленное. Город проклят или находится под влиянием какого-то сильного артефакта, раз уж у вас тут культ на такого рода вещички. Хруст разгрызенного ореха в полной тишине разлетелся по поляне. Се Лин ждал вопросов для пояснения, но их не прозвучало. — Ладно, продолжим. Призрачный город. Видел упоминания о нескольких таких явлениях в книгах из библиотеки. Сценарий, в принципе, всегда одинаковый: нападение злых духов или природный катаклизм, но всегда с огромным количеством смертей. Фон в таких местах обычно зловещий, зачастую происходит манипуляция с пространством и временем. Проблема в таком случае одна: легко войти, трудно найти выход. — А ещё варианты будут? — нервно икнул Фань Цзю. Се Лин улыбнулся и отправил в рот ещё один орех. — Можем поддаться самообману и придумать, что каждую ночь жители Инлуна покидают город, чтобы прогуляться по окрестностям. В любом случае, лучше быть морально подготовленным к худшему, чем ударяться в панику и терять голову в процессе. — Как-то вы спокойны для того, кто сталкивается с этим впервые, — Фань Цзю подозрительно сощурил свои глаза и придвинулся вперёд. Наверное, должно было это выглядеть внушительно, но в этот момент взметнувшаяся искра щёлкнула юношу по носу, и тот с бранью отпрянул назад, но что-то пошло не так, и он спиной завалился на землю. Весёлый смех разнёсся по лесной опушке. Шань Юана будто переклинило. Неспособный отвести взгляда от красивого лица, такого мягкого и нежного в свете разгоревшегося пламени, он вдруг подумал, что уже когда-то видел подобную картину. Не искажённое в гневе и презрении лицо, не грубый бездушный смех сумасшедшего... а этот беззаботный, уверенный образ. Но в голову не приходило ни одной ассоциации, а братец Фань уже недобро косился на него. — Ладно, ребятишки, давайте-ка ложиться спать. Чувствую, день у нас будет насыщенный. Ещё не стих голос Се Лина, как где-то поблизости раздался треск веток, и похоже было не на шум ветра, а скорее на чьё-то скрытое присутствие. Шань Юан потянулся к своему рядом лежащему мечу и посмотрел на Фань Цзю. Тот приложил палец к губам, призывая сохранять тишину, и взглядом указал на пышный красный куст, предположительно откуда исходил странный звук. Се Лин и не заметил, когда рядом с ним оказалась Янь Линь — непривычно собранная, настороженная, в её светло-вишнёвых глазах языки пламени отражались чересчур зловеще, словно огни Диюя. — Господин, не бойтесь, — тихо произнесла она, её левая рука скользнула на язычок необычного пояса, Се Лину на мгновение даже показалось, что он состоял из металлических клиновидных звеньев. Он улыбнулся одними уголками губ — страх последняя из испытываемых им сейчас эмоций. Шорох повторился, и не успела облава на неведомого гостя развернуться на полную, как из кустов выпрыгнуло что-то маленькое и очень шустрое, в темноте было и не разглядеть. Но так получилось, что юркнув мимо вооружённых юношей, оно выбежало к костру и полетело под ноги Се Лина. — Стойте-стойте! Ребята замерли на своих местах и в удивлении уставились на зверька, что в страхе клубочком прибился к ногам Ян Се Лина и издавал жалобные рычаще-мяучащие звуки. Фань Цзю ткнул в его сторону мечом и с сомнением сказал: — А это, случаем, не тот шоху, что мы видели с труппой бродячих артистов? Шань Юан выпрямился и вернул меч в ножны. Хватило одного взгляда на смущённое лицо второго молодого господина и его бегающие по сторонам глаза, как в голову закралась догадка. — Когда вы только успели? — Шань Юан был одновременно восхищён его выходкой и где-то в груди скреблось недовольство. Се Лин посмотрел на них виновато и улыбнулся несмело. — Я лишь немного подсобил с клеткой. У меня нет миллиона золотыми монетами, а зверька надо было спасать из лап тех нелюдей. — Господин, но вы ведь даже не знаете, что это за зверь, — Янь Линь действительно выглядела сердитой и сверлила скулящий комочек шерсти тяжёлым взглядом. — Посмотри на него, разве он похож на грозного хищника? Правда, это необычно, что после освобождения он увязался за нами... — Ничего удивительного, это же шоху, — пожал плечами Шань Юан. Пока они говорили, с чернильного неба потихоньку накрапывал мелкий дождь, поначалу почти незаметный, но в один момент он, подобно каре или благословению небес, ливнем обрушился на землю. Оказавшиеся под неумолимой природной стихией молодые люди вмиг вымокли до нитки, а кругом на ближайшие мили не было ни одного убежища. Се Лин, прикрывая голову широкими рукавами верхней накидки, пытался отыскать хотя бы большое лиственное дерево, чтобы спрятаться под ним, но стена дождя была такой плотной, почти белой, что ничего не разглядеть и на пару шагов вперёд. И тут кто-то потянул его за подол накидки. Глянув вниз, он увидел вцепившегося клыками в ткань лиса, тянувшего его куда-то в сторону. — Ребят, лис хочет, чтобы мы шли за ним. — Ага! Заведёт нас ещё в какую-нибудь ловушку, и станем кормом для духов, — сквозь шум ливня голос Фань Цзю был едва слышен. Лис продолжал с упорством тянуть ткань, которой Се Лин с помощью руны придал особую прочность и защиту от грязи, но не от влаги, а потому вместо того, чтобы оторвался несчастный лоскут, Се Лин вынужден был переступить ногами следом за зверьком. Откуда в тщедушном тельце столько силы?! — Эм... меня сейчас похоже умыкнут, — растерянно признался он. — Идём за лисом! Он и сам не понял, откуда в его голосе прорезалась эта жёсткая командная нотка, но если юноши и девушка обратили на неё внимание, то никак не выказали неприятия, наоборот, беспрекословно послушались и пошли за указывавшим дорогу лисом. Дождь и не думал утихомириваться. Ещё минут десять они блуждали в потёмках, на свой страх и риск доверившись зверю, пока не вышли к порогу деревянной постройки, зияющей пустотами окон-глазниц, с прохудившейся местами крышей, перебитыми ступеньками и дырявым занавесом вместо двери. Внутри всё оказалось не так плохо: пусть на полу поскрипывали прогнившие доски, кое-где заметна плесень и голубой мох, но в единственной большой комнате стояли стол, пара плетёных стульев, в полу было углубление для костра. И большая деревянная кровать с резным балдахином. — А неплохо. По крайней мере, можно переждать дождь и заночевать здесь. У кого-нибудь есть возражения? Возражений ни у кого не нашлось. Ли́су в качестве благодарности досталось несколько кусочков вяленого мяса из запасов Се Лина и место на протёршемся коврике у кровати. Одежды высушили заклинанием; Се Лин отбивался от помощи и попросил Янь Линь лишь показать, как это делается, — в конце концов, он не маленький ребёнок, да и с духовными силами у него теперь проблем не было. Девушка с умилением и божественным терпением наблюдала за его пробами и ошибками... пока на восьмой раз не получилось. Молодой мужчина двадцати шести лет от роду радовался, как получивший самый желанный подарок ребёнок, носился по комнате и с горящими счастливой искрой глазами гордо демонстрировал свой успех, чем вводил в ступор Фань Цзю и Шань Юана. Это заклинание считалось самым обычным, из тех бытовых, которым детей обучали в первое время пребывания в ордене ЛаоЯн; в Долине Туманов не было заботливых матерей, тётушек и сестёр, кто ухаживал бы за чадом, более того, личные слуги тоже не дозволялись, так что дети должны были сами заботиться о себе, своих комнатах и вещах. Разве что обеспечение всеми материальными нуждами, вроде крова, еды и одежды брал на себя орден или же Наставник. Второй господин Ян никогда и ни в чём не нуждался. Самые роскошные одежды и украшения, дорогие и редкие вещи, еда — всё это у него было с рождения, глава Ян безмерно обожал брата и исполнял любую его прихоть, однако умело разграничивал капризы семьи и благополучие ордена. Очень многие завидовали Ян Се Лину: кто из-за того, что у него такой величественный и прекрасный/добрый/заботливый брат-Бессмертный, кто-то богатству и беззаботной жизни. А кто-нибудь задумывался, была ли у всего этого цена? Шань Юану такое и в голову не приходило, к чему бы, ему раньше и дела не было до этого человека. Но сейчас, глядя в это сияющее восторгом из-за незначительной мелочи лицо, на сердце отчего-то стало тяжело. В голову вдруг закрались совершенно неуместные мысли... Правда ли, что с самого рождения Ян Се Лин был лишён духовных сил? При том, что приходился сыном главы королевской семьи Бай и Бессмертной Ян Ли Шуа? И то, какие способности и уровень духовного развития он демонстрировал сейчас. Шань Юан поспешил задвинуть нелепые размышления на задворки. Нет, его это не касается. Если в прошлом что-то и случилось, у клана Ян было на то своё право. Наставник не стал бы вредить брату. Полчаса они пытались устроиться для сна. По углам дома было раскидано несколько пластов слежавшейся соломы, из которой получилась неплохая лежанка. Плетёное кресло тоже рассматривалось в качестве спального места. Кровать без лишних препирательств отдали второму господину, Янь Линь даже отдала свою накидку в качестве простыни. Юноши уступили ей лежанку из соломы, а Фань Цзю занял кресло. Первым дежурить выпало Шань Юану. К Се Лину долго не шёл сон. Он лежал, с головой накрывшись своей накидкой, всё обдумывал их дальнейшие действия, пытался рассчитать развилки событий в одном из двух худших вариантов. Так или иначе, в приоритете были жизни ребятишек, а с нынешними пробудившимися силами в успехе выживания он был уверен на шестьдесят два с половиной процента. При таком раскладе в прошлой жизни он бы рисковать не стал, но поворачивать назад уже поздно, кроме того, от них теперь зависела чужая жизнь, а это как никогда мотивировало его совесть и неумолкаемое чувство ответственности. Как поговаривала Старшая, с большой силой приходит большая ответственность. Так и произошло: вскоре после становления Верховной пришло понимание, что жизни не делятся на ближнее окружение и прочих, и порой выбор между «семьёй» и «незнакомцем» не так прост, как кажется. И герои, бьющие себя в грудь, дающие обещания положить свою жизнь на алтарь мира во всём мире, в большинстве своём лицемеры. Лицемерие — одна из масок, которую хоть раз человек на себя примерял. Его маска уже поизносилась, на истёршейся коже отчётливо виднелись перегибы и трещины, она утратила былой лоск. Когда же она так плотно приклеилась к его лицу? Когда боль от её срывания была невыносимой? Из-за унижений в школе? Принижения любых достижений в собственной семье, потому что ты «хуже» двоюродных сестры/брата? Разочарование от собственных неоправдавшихся ожиданий? После первого предательства? После смерти... мамы?.. /Эта женщина не была его мамой. Его мама и папа постоянно ругались, а с этой женщиной папа тихий, прикасается к ней и часто улыбается. Эта женщина когда-то была толстая-толстая и такая неповоротливая, что придворные слуги постоянно возились с ней и запрещали что-либо делать. Лянь-Лянь говорила, что это из-за того, что в животике этой женщины жил малыш. А потом он появился на свет. Их с той женщиной в изумрудных одеждах перевели в другое крыло дворца, в смежные покои с папиными. С тех пор папа перестал приходить к нему, чтобы поиграть или покушать вместе. Конечно, он уже достаточно большой мальчик, чтобы кушать самостоятельно и одному, но ему скучно и грустно. А ещё он очень соскучился по папе, поэтому... ...Он тайком проник в родительское крыло, при этом испытывая воодушевление от того, как ловко ему удалось пройти мимо стражников. Папа его обязательно похвалит за такую сообразительность и наградит чем-нибудь вкусненьким из человеческого мира. Папины покои оказались пусты, а вот дверь в смежные поддалась его детскому напору легко. Комната была большой и очень светлой, освещённая множеством звёздных жемчужин. Их мягкое перламутровое сияние мягко поднималось от стен и рассеивалось молочным туманом под потолком. Женщина в длинном изумрудном платье сидела в кресле-качалке, улыбающаяся и сияющая каким-то внутренним светом, с рассыпавшимся по оголённым плечам иссиня-чёрным шёлком длинных волос. Красивая, как морская нимфа в закатных лучах солнца. На руках она бережно держала маленького человечка, такого жутко смешного: на голове короткие чёрные волосики топорщились во все стороны, крохотные глазки, которых почти и не видно, полный слюней беззубый рот, а ещё у него на лбу было странное пятнышко. Может быть, он ударился или испачкался? Тогда почему эта женщина не вылечит его или не умоет? Он уже хотел было сказать ей об этом, как вдруг из-за занавеса, отделявшего детскую кроватку от остальной части комнаты, вышел папа. Его мощная величественная фигура была облачена в расшитые серебром чёрные одежды, на фоне которых особо выделялась серебряно-пепельная роскошь не забранных в хвост волос, а голову украшал пурпурный венец. В маленьком сердечке вспыхнула радость, ослеплённый счастьем от встречи с папой он не сразу заметил, как лиловые глаза родителя сердито сощурились. А потом будто на невидимую стену налетел, когда услышал строгий голос папы: — Кто пустил тебя сюда? Эй, кто-нибудь проводите Се Лина обратно в его крыло! Прежде чем обида охватила его сердце, а пухлую розовую щёчку омыла первая слезинка, он почувствовал, как сзади его обхватили тонкие руки, что были нежнее и теплее слов папы, подняли и прижали к груди. Его виска коснулись мягкие губы, в глаза заглянули карминовые с лучившимся в них теплом. — Маленький господин, пойдёмте, я специально для вас приготовила лотосовые печенья, как вы любите. — С вишнёвой начинкой? Лянь-Лянь, его единственный верный друг, рассмеялась и заговорщически подмигнула ему: — Конечно! Я ведь знаю всё-всё о моём маленьком господине!\ В ушах всё ещё звучал мелодичный смех женщины и ребёнка, когда Се Лин медленно открыл глаза и уставился в незнакомый тёмный потолок. Сердце билось размеренно, но чувства, омывавшие его подобно малым и большим волнам, сложно разделить в мешанине свои-чужие. «Супер. Неожиданно, конечно, но на поглощение не похоже. Скорее, это я впитываю остаточные воспоминания бывшего хозяина тела. Когда-то у меня уже был эксперимент по обмену телами, правда, взаимный и недолгий по продолжительности... Ладно, спишем на неизученный случай, пока рано поднимать тревогу. Куда важнее другое. Какого…?!» К его спине прижималось чужое тело. Более того, он явственно ощущал, что от мягкой упругой — женской! — груди его разделял лишь тонкий хлопок его нижнего халата, а тоненькая ручка с узкой ладонью и длинными красивыми пальчиками прижималась к его оголённому из-за развязавшегося пояса животу. Се Лин прислушался к себе и через минуту медленно выдохнул с облегчением. Ещё не хватало сначала со стояком опозориться, а потом с тем, как эту «проблему» убрать! К счастью, с момента его пробуждения в этом теле оно не подкидывало каверзы, вроде естественных мужских реакций и желаний, впрочем, это и заставляло переживать о здоровье. Однако о Ян Се Лине ходили толки, что он вёл развязный и беспорядочный образ жизни и ему ничего не стоило охмурить и сорвать цветок любой девицы. Ну, вот уж возвращаться к былому он точно не намеревался. Вынырнув из своих мыслей, он осторожно перевернулся на другой бок и очень близко столкнулся с чужим спящим лицом. «...» Это ещё кто? Почему в его постели лежит незнакомая девушка? Да ещё и... голая... Где все? Где Фань Цзю и Шань Юан? Где Янь Линь? Янь Линь... — Янь Линь... Янь Линь! Находившиеся во дворе ребята, услышав крики из дома, тут же вбежали в него, да так и замерли столбами на пороге от увиденного. Со смешанными чувствами Се Лин начал вырываться из объятий незнакомки, в процессе запутавшись в накидке, что служила простынёй, и свалившись с кровати на пол. Разбуженная поднявшимся шумом девушка в сонном ещё забытьи приняла сидячее положение, нисколько не обратив внимания на то, что с её тела скользнула накидка-покрывало, открывая взору маленькие налитые груди, увенчанные нежно-розовыми сосками-горошинами, узкие плечи и гладкую белоснежную кожу. Окутанная струящимся водопадом тёмных с фиолетовым отливом волос, она представляла собой очаровательно-соблазнительное видение для самых ярких влажных снов. Шань Юан и Фань Цзю растерялись настолько, что вместо того, чтобы схватиться за мечи или хотя бы взять себя в руки, только и смогли, что развернуться на сто восемьдесят градусов и притвориться истуканами. Шань Юан ещё зачем-то лицо руками закрыл, шёпотом зачитывая мантру по успокоению сердца, разума и тела. «Подрочить бы тебе, а не мантру отчитывать», — отчего-то злорадно подумал Се Лин, ничуть не сочувствуя положению, в котором оказались два половозрелых парня. У него вот всё в порядке. Незнакомка между тем открыла свои сонные глаза и из-под опахала густых длинных ресниц посмотрела на Се Лина, её томный грудной голос прозвучал достаточно громко в наполненной людьми и тишиной комнате: — Ах, мой господин уже проснулся? С вами так сладко спалось! Давайте ещё немного в постельке поваляемся. «...» У Се Лина просто не нашлось слов, даже мысли все из головы вылетели. Хотелось не то рассмеяться, не то разразиться бранным криком. Янь Линь, будучи девушкой, никаких затруднений не испытывала и к незваной гостье отнеслась враждебно. Одним движением руки она сдёрнула свой пояс, клиновидные звенья которого в мгновение ока сложились в изящный узкий меч. — Злой дух, да как ты посмела приблизиться к моему господину...! — Йа! Господин! Господин! Стоило Янь Линь шагнуть к кровати, как незнакомка взвизгнула и слетела вниз, свалившись прямиком на ошарашенного Се Лина. Янь Линь нависла над ними грозовой тучей, не менее растерянная и не знающая, как поступить дальше. Хотелось порубить девицу на мелкие кусочки, но та так вжималась в господина, что разделить их было затруднительно. — Так, всем оставаться на своих местах и ничего не предпринимать! — закричал Се Лин и неуверенно коснулся голого плеча развалившейся на нём незнакомки. — Барышня, не могли бы вы слезть с меня и что-нибудь на себя накинуть? И мы мирно поговорим. Девица с минуту смотрела на него своими большими, по-оленьи наивными глазами, а после зашевелилась и, с опаской поглядывая в сторону благодетельной заклинательницы, забралась обратно на кровать, накинув на обнажённое тело накидку Се Лина. — Ребят, уже всё в порядке. Можете повернуться, вашему целомудрию ничего не грозит, — с издёвкой сказал Се Лин. Смотреть на красных, как переспевший томат, юношей было очень весело. — Итак, девушка, кто вы и как тут оказались? Незнакомка с озадаченным выражением на лице подалась к нему. — Господин, это же я! Бао Бай... лис, которого вы вчера спасли... — ... — Вам не нравится этот облик? Бай-Бай может сменить его, — воодушевлённая молчанием, она за пару мгновений сменила несколько обличий: от простодушной девицы до благочестивой девы, а после перешла на рокового красавца — разные черты лица, пропорции тела, неизменным оставался лишь фиолетовый отлив волос. Се Лин закрыл лицо руками и вымученно застонал. Не выдержав, Янь Линь взвилась и ткнула мечом в сторону бессовестного создания. — Немедленно прекрати! И прими приличный облик! Девушка ойкнула и быстро вернула свой первоначальный лик простодушной девчонки. Кроме того, обычная накидка на ней волшебным образом превратилась в женский вариант ханьфу. — Ловко, однако, — присвистнул Фань Цзю. — Почему вчера преследовал нас в обличье лиса, а не в этом? Магичить ты умелец. Зверь... тварь... создание немного повозилось и уселось на постели поудобнее. — Вчера у Бай-Бай не было ни капельки магии! Бай-Бай уже давно застряла в своей звериной форме, ослабла совсем... так и попалась в руки тем живодёрам. Но господин спас свою подданную, открыв клетку, и Бай-Бай не могла оставить его мокнуть под дождём и спать на земле. — Да, а ещё украла его духовные силы, — процедила сквозь зубы Янь Линь. — Не украла, — бойко возразила девушка, — а позаимствовала! У господина их ещё очень много-много! Голова шла кругом, Се Лин перестал понимать происходящее. Лис? Кто подданный? Чей? У него что-то украли? Видя его замешательство, Шань Юан подошёл, помог ему подняться с пола и усадил в плетёное кресло, по ходу дела поясняя: — Это лэнгрэн — лис-оборотень из духовного мира. Довольно частые гости в человеческом мире, но в большинстве своём живут лишь в своей звериной форме, из-за чего их постоянно путают с шоху. Вы в порядке? Ощущаете слабость? На оба вопроса Се Лин отрицательно помотал головой. Он не в порядке, он проснулся в одной постели с каким-то чудо-зверем! Но никакой слабости в теле, и правда, не ощущалось. Знать бы ещё, как эта девка из него духовные силы качала... хотя нет, без этих знаний переживёт. — Господин, нельзя её так оставлять, — Янь Линь уже вернула себе былое самообладание и угрожающе сверкала вишнёвыми глазами в лисицу, что ёжилась и жалась к дальнему углу кровати, словно хотела стать как можно незаметнее. Немного подумав, Се Лин обратился к оборотню: — У тебя есть имя? — Бао Бай… Господин может называть свою подданную Бай-Бай. — Хорошо, Бай-Бай. Тебе что-то от нас или от меня нужно? — судя по испугу, промелькнувшему на округлом личике, со своей догадкой он попал в точку. — Я открыл твою клетку, ты укрыла нас в этом доме от дождя. Квиты. Но ты всё ещё здесь и даже под угрозой смерти не торопишься бежать. Хочешь из-за духовных сил присосаться ко мне, как паразит? Или каковы твои намерения? Учти, если я тебе не поверю, то решать твою судьбу будет Янь Линь. Откинувшись на спинку стула, он выжидающе уставился на девушку. Видел, как та краснела и бледнела, кусала нижнюю губу, едва не раздирая полный нежный бутон до крови. В детстве в своей прошлой жизни он увлекался старинными мифами разных стран и народов, среди них попадались и сказания о лисах-оборотнях. И во всех историях эти создания представлялись хитрыми и злыми обманщиками, что всегда искали выгоду для себя. А потому он не верил ни этим невинным испуганным глазам, ни дрожащим губам, ни сжимающим подол ханьфу бледным пальцам. У него с доверием вообще всё было плохо. — Я... Бай-Бай слышала... у костра вы говорили о городе Инлун. Прошу, возьмите вашу поданную с собой...? — Инлун? Почему ты не можешь пойти туда сама? Девушка поджала губы. Вместо неё ответил Фань Цзю: — Она не может из-за особого барьера, окружающего город. Наставник Ян ведь говорил: остров Хэхун имеет связь с духовным миром. И сейчас мы находимся в лесу духов. Чтобы духи не вмешивались в жизни людей и не доставляли неприятностей, был установлен отпугивающий их барьер. Полагаю, она даже приблизиться к нему не может. — Не могу, — подтвердила Бао Бай и совсем сникла. — Но господин заклинатель, видимо, не знает, что полгода назад барьер потерял свою силу, и князь Лан заключил с духовными зверями временное мирное соглашение, пока барьер не будет восстановлен. Никто из ребят об этом не знал. — И что? Девушка печально вздохнула и нахмурила тонкие бровки. — Чуть больше месяца назад вокруг города снова появилась защита, но... она какая-то другая. Она может уничтожать мелких слабых духов, а когда Бай-Бай приблизилась к нему, он забрал все духовные силы, так что не осталось даже на поддержание человеческого облика. Мы хотели обратиться к князю, но войти в город не могли, а никто из людей не покидал его. Вокруг города сильная защита от духов? И никто из людей не покидал его? Фань Цзю и Шань Юан настороженно переглянулись между собой. — Барышня Бай, а приблизительно в то же время в городе Инлун ничего не происходило? Бао Бай нетерпеливо подалась вперёд и болванчиком закивала головой. — Да! Да! Торговец Жу привёз в город зеркало, исполняющее желания! — Ой, как знакомо звучит... — с нехорошими интонациями в голосе протянул Се Лин, машинально коснувшись холодного металла браслета на своём запястье. — Что изменилось теперь, что ты рассчитываешь попасть в город? — С вашей духовной силой, господин, вам не составит труда провести меня туда. Янь Линь мрачно двинулась к ней, но остановилась, стоило Се Лину поднять руку. На его лице всё ещё не было и тени беспокойства. — И зачем же ты хочешь туда попасть? Хорошенько подумай, прежде чем ответить и соврать. У меня очень короткое терпение, при данных обстоятельствах второго шанса я не дам. После его слов девушка замешкалась. В уголках её глаз неожиданно блеснула влага, и она смахнула её быстрыми движениями пальцев. — Мой господин, поверьте, Бай-Бай не из злых побуждений! Только... только в том городе находится дорогой сердцу Бай-Бай человек. Он смертный... учёный муж... отправился в Инлун за подарком для Бай-Бай и... и... уже долгое время от него не было весточки. Сердце болит от тревоги о нём. — Пф, занёс его восточный ветер на поле цветов*, — Фань Цзю беспечно усмехнулся, не заметив, как сердито вспыхнули агатовые глаза Бао Бай, сделав её в этот момент похожей на тигрицу с вздыбленной шерстью.

[*В переносном смысле «пошёл гулять налево/по девицам/загулял»]

— Фэй Синь не такой! Он благородный! Заботливый! И любит Бай-Бай! Как Бай-Бай его... Под конец столь пламенной речи послышались всхлипы, и Се Лин в возмущении оглянулся на Фань Цзю, взглядом пообещав ему все кары небесные. Помимо чужих бесцеремонных прикосновений он терпеть не мог, когда при нём плакали. Он и себе-то не позволял слёз на публике, даже в целях манипуляции — в его прошлом окружении это могли посчитать за признак слабости, тем более если ты женщина, тем более — с титулом Верховной. Се Лин не стал вдаваться в подробности любовной связи человека и лиса-оборотня, нечего подогревать ослабленное чувствами девичье сердце, а потому, как только всхлипы начали стихать, он поднялся на ноги и сказал: — Что ж, мне любопытно, что из этого выйдет. Господа и дамы, выдвигаемся в город Инлун.