Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

После более-менее сытного перекуса им удалось подремать несколько часов, а когда через щели ставней в дом проникли солнечные лучи, снаружи стало шумно, зазвучали человеческие голоса и дребезг повозок. Перед тем как лечь спать, трое обсудили между собой дальнейший план действий. Точнее, его изложила Янь Линь, передав последние слова второго молодого господина. Так как в дневное время в городе было относительно безопасно, если следовать по расписанному распорядку праздничного дня и не нарушать ход, то на Шань Юана и Фань Цзю ложилась задача провести некоторое расследование в стенах Инлуна. Янь Линь же осталась рядом с телом Ян Се Лина. Чжан Жуй Фэн против их выхода возражать не стал, даже предложил помочь с расследованием. — В плане вашего Наставника есть смысл. Я тоже думал об этом, но в одиночку обойти город не так просто и быстро. Если мы разделимся, то управимся быстрее. Мы ведь в одинаковом положении. — У Мастера Чжана есть какие-нибудь предположения насчёт происходящего в Инлуне? Они неспешно шли по улице, наблюдая, как торговцы устанавливают свои палатки с товарами, в воздухе витали ароматы первых испечённых лунных пряников. — Не хочу быть голословным, но всё же больше склоняюсь к наложенному на город проклятию. Какой же артефакт способен такое сотворить?! «А какое из проклятий?» — едва вслух язвительно не брякнул Фань Цзю, но тут же спохватился, ощутив кислую горечь на языке, накатило уныние. Это Ян Се Лин им всё расписал и разложил по полочкам, выдвигая одно предположение безумнее другого. Это чёртов безумец продумал шаги наперёд даже в своём уязвимом положении. Так что вполне вероятно, что и с влиянием артефакта на город не ошибся. Оставалось только понять, из какого он разряда и его предназначение. От центральной площади города лучами расходились ещё четыре малые улицы, три из которых заклинатели разделили между собой. Только спустя пять минут ходьбы Шань Юан узнал дорогу, что вела к Пагоде, от которой они так спешно бежали в ночи. К слову, от странностей того происшествия не осталось ни следа, никаких проявлений нашествия духов, никакой злой энергии. Что означали слова второго молодого господина о том, что нападавшие на них чёрные сгустки — живые души? Разве такие бывают? Дух или душа по определению мертвы, злые они или добрые. И тем не менее, он без раздумий сделал так, как приказал Ян Се Лин. Поверил ему. Это вызывало... некоторый дискомфорт. Что-то в сознании противилось такой нелепости и оплошности, волнами накатывало раздражение, подавляемое до момента затопления. Он послушался, потому что так просил Наставник. Потому что старшим в этом задании назначен Ян Се Лин. Потому что... с этим туманом было что-то не так. Да. . . . Время уже перевалило за полдень, когда Шань Юан и Фань Цзю пересеклись на центральной площади. Задерживаться на улицах города дольше было бессмысленно — людской поток всё пребывал, да и стоило как-то подготовиться к пробуждению второго молодого господина, если тревоги Янь Линь не были пустыми. Шань Юан даже подумывал вместе с телом Ян Се Лина незаметно покинуть дом, в котором они укрывались, чтобы скрыть всё от Чжан Жуй Фэна. Кстати, о нём. Они с Фань Цзю прождали его на площади с полчаса, но мужчина так и не появился. — Конечно, вполне ожидаемо, что мы наткнулись на кого-то из заклинателей, также застрявших в этом городе. И цель у нас одна. Но... не нравится он мне, — поделился своими мыслями Фань Цзю. — Да-да, я притязателен в плане новых незнакомых личностей, можешь мне об этом не напоминать. Тебе его меч не показался знакомым? Мне кажется, я что-то слышал о подобном... Теми же мыслями мучился и Шань Юан. Ещё ночью эта золотая вспышка всколыхнула в памяти какие-то обрывочные знания, но ничего достоверного так вспомнить и не удалось. Он даже не мог вспомнить источник познаний. Уже подходя к дому, они вдруг услышали полный ярости женский крик: — Ещё один шаг, и следующим будет твоё горло! Юноши не сразу узнали голос Янь Линь — такой низкий и густой, наполненный решимостью исполнить угрозу. Не сговариваясь, они ворвались в дом, но от увиденной картины застыли на пороге комнаты. Первым бросился в глаза тот самый таинственный меч, валяющийся на полу в луже крови. Спиной полубоком к ним стоял Чжан Жуй Фэн и зажимал кровоточащую рану на своём правом предплечье. В паре шагов от него, воинственно закрывая собой кровать с телом Ян Се Лина, стояла Янь Линь с высвобожденным и уже вкусившим кровь мечом. При этом глаза её яростно сверкали будто бы потусторонним светом, а взгляд пронизывал безумием подобно клинку. Шань Юан уставился на неё словно бы в каком-то оцепенении. Это точно Хан Янь Линь? Тихоня, что при встрече всегда боялась заговорить первой и опускала глаза? Что безропотно сносила издевательства других адептов? И всюду хвостом следовала за вторым молодым господином... Фань Цзю был в не меньшем шоке, но очень быстро определился со стороной и встал рядом с девушкой. Взглянув на всё ещё бессознательного Ян Се Лина, он окончательно запутался в происходящем — одежда второго молодого господина была в беспорядке и распахнута на груди. — Что, блять, тут происходит? Бледный, потерявший много крови Чжан Жуй Фэн вскинул голову и посмотрел на юношу. — Это... это не то, чем может показаться... У Шань Юана на мгновение потемнело в глазах, стоило представить, что этот доморощенный заклинатель хотел сделать с бессознательным телом. Какие питал помыслы...? Мерзко! Как такие ублюдки смеют следовать Дао Небес и называть себя совершенствующимися?! — Выбирай: рука или глаза? От прозвучавшего в тишине голоса обледенела душа. От юноши с бездонными чёрными омутами вдруг повеяло такой убийственной аурой, что мужчина попятился назад, но запутался в собственных ногах и рухнул на пол, не в силах подняться, барахтаясь, как перевернувшаяся на спину черепаха. Щелчок обнажившегося клинка прозвучал приговором. — У меня... меня не было дурных намерений! П-проверить... я хотел лишь проверить! — Проверить что? В глазах Жуй Фэна вспыхнула надежда. — Метку н-на груди... Метку преступника! — Ха? — брови Фань Цзю в удивлении взлетели вверх, и одной рукой он придержал друга за плечо на месте. — Какого ещё преступника? Говори давай, пока эти двое в ступоре. Поняв, что получил шанс на объяснения, мужчина нервно облизал пересохшие губы и попытался собраться с мыслями. Сам виноват, но хотел же провернуть всё по-тихому, чтобы избежать огласки. В конце концов, кто бы мог ожидать от такой кроткой на вид девушки такой свирепости. Какой Наставник вырастит из нежного цветка дьяволицу? — Не знаю, слышали ли вы о тюрьме Дзейкай? Ещё бы! Какой заклинатель о ней не слышал. Каждого ребёнка, встававшего на путь совершенствования, пугали этим местом, расположенном где-то в заснеженных горах на краю континента. Туда попадали отступники, ступившие на путь крови и человеческой жертвы, а также те, кто применял заклинания из разряда Запретных. Билет в эту тюрьму — верная погибель не только на поприще совершенствования, но и вообще лишение статуса свободного человека. — А вы, значит, из Палаты Порядка? Палата Порядка как раз отвечала за суд над преступниками-заклинателями, поправшими законы Небес и Духов, а также они отлавливали их и сопровождали в тюрьму. Чтобы поступить туда на службу, недостаточно просто быть совершенствующимся ранга Мастер или Бессмертный и в совершенстве владеть боевым искусством, но по слухам проводилась специальная проверка через взвешивание добродетели и грехов кандидатов. Впрочем, в последнее десятилетие применялась практика найма вольных заклинателей. Чжан Жуй Фэн заметно стушевался и покачал головой. — Я просто вольный заклинатель, который не теряет бдительности. Как бы Палата Порядка ни уверяла, что из Дзейкай невозможно сбежать, но парочка прецедентов, о которых не распространялись, всё же случалась. — При чём здесь мой господин? — холодно спросила девушка. Фань Цзю машинально потянулся одёрнуть её, но в последний момент остановился и нахмурился. Слишком уж её повадки напоминали ему братца Ю в определённые периоды находивших на него помутнений. — Все преступники, попавшие в Дзейкай, обречены всю оставшуюся жизнь переживать кошмары, навеянные Цитаделью Раскаяния. Нет, это не просто кошмары… Душа обречена на бесконечные страдания. И вот на этом разговор приобретал больший интерес. У Цитадели Раскаяния, являвшейся сердцем тюрьмы Дзейкай, во всём мире было ещё два аналога, столь же загадочных и опасных места — Скала Отчаяния и ущелье ЛаоЕ. Наверное, лишь единицы выбравшихся оттуда людей на самом деле знали истинное значение «кара Небес на все последующие жизни». Даже Наставник Ян не сталкивался ни с чем подобным ни в жизни, ни в книгах, а потому страдал от невозможности хоть как-то помочь второму молодому господину. Спрятав меч в ножны, Шань Юан подтянул к себе стул и оседлал его, сверху вниз глядя на Чжан Жуй Фэна. — Что вы знаете о наказании Цитадели Раскаяния? — Не так уж много, молодой господин. Во время своего путешествия однажды я набрёл на маленькую деревеньку у подножия горы Цзюй. На отшибе жил отшельник, дом которого все жители обходили стороной, даже боялись заговаривать со старцем, когда он приходил к ним в общину. Я видел его издалека пару раз — старик и старик, вроде ничего примечательного, пока староста деревни не рассказал мне, что этот седовласый отшельник когда-то был заклинателем из малого ордена, и на самом деле ему не больше тридцати лет. Пережитое им в Цитадели Раскаяния нанесло непоправимый вред его телу, разрушило духовное ядро, так что его кожа сморщилась и состарилась, а волосы покрылись ранней сединой. Фань Цзю мысленно порадовался, что на втором молодом господине всё ещё держалась маскировка, а то с его серебристо-пепельными волосами проблем бы схлопотали с лихвой. Люди же сначала глазам своим верят, надумывают и только потом допускают неуверенное «а может...» — В той деревеньке я задержался на полмесяца, пока избавлялся от нечисти, что завелась на горе. И несколько раз становился свидетелем одолевавших отшельника приступов: тот просто падал наземь ни с того ни с сего, как мёртвый, а через какое-то время просыпался в страшной агонии. Каждый раз видеть это было так жутко, что при воспоминании меня до сих пор трясти начинает. — ... — Как-то он... ну, тот отшельник... сам первый подошёл и заговорил со мной, — губы мужчины внезапно скривились в ломаной улыбке, глаза распахнулись ещё шире. — Грех есть грех, малый он или большой. Если душа вошла в Круг Перерождений, не отбросив груз прошлых деяний и вины, она проносит их с собой в следующую жизнь. В Цитадели Раскаяния вскрываются все грехи. Душа проходит бесконечный цикл раскаяния, раз за разом переживая моменты смерти из прошлых перерождений. От рассказа Чжан Жуй Фэна у Фань Цзю волоски на теле вздыбились, он попытался сглотнуть встрявший в горле ком, вот только во рту было сухо, как в песчаных землях. Он нервно потёр пальцами лоб, ощущая мерный стук в висках, и покосился на названного брата. Чётко очерченный профиль Шань Юана был холоден, будто выточен из бездушного камня. Невозможно было понять, о чём он думал, что творилось в его сердце. В конце концов, юноша поднялся на ноги, возвысившись над не смевшим пошевелиться мужчиной. — Наш Мастер на самом деле проклят, но он не имеет никакого отношения ни к тюрьме Дзейкай, ни к Цитадели Раскаяния. Как мы можем разрешить возникшее недоразумение? — с ледяным спокойствием спросил он. — Преступников в тюрьме Дзейкай метят, ставят специальное клеймо, что прожигает плоть до кости. На... на груди... справа... — Фань Цзю, помоги Мастеру Чжану подняться, — попросил Шань Юан, а сам развернулся к кровати. Янь Линь ни на полшага не сдвинулась с места, когда их взгляды пересеклись, она не дрогнула, хотя догадалась, что он собирался сделать. — Я не сделаю ничего плохого. От девушки не последовало никакой реакции, а потому Шань Юан рискнул пройти мимо неё и остановился у края кровати. Даже укрытый наполовину одеялом, утопающий в мягких подушках Ян Се Лин всё равно был похож на мертвеца и никакие успокаивающие мысли о том, что он просто спит, уже не могли обмануть разум и сердце. В замешательстве Юан уставился на лицо, такое красивое в своей холодности, как тогда... ласково обрамлённое белоснежным светом луны... оно так влекло испуганного ребёнка со дна колодца... Он не забыл этот далёкий образ жестокого божества. Никогда не забывал. Как так вышло, что принадлежал он худшему человеку в мире? Шань Юан протянул руку и приложил пальцы к сонной артерии. Под кожей ничто не отозвалось волнением. Отбросив все переживания, он чёткими быстрыми движениями привёл одежду второго молодого господина в порядок, оставив распахнутой лишь правую половину, и отклонился чуть в сторону, демонстрируя Чжан Жуй Фэну чистую, незапятнанную кожу. — Будем считать, что на этом вопрос разрешён. Если у Мастера Чжана возникнут ещё какие-либо сомнения, прошу говорить об этом прямо. В своём ранении вы виноваты сами и... Прежде чем Шань Юан успел договорить, Фань Цзю пихнул его локтем в бок и подтолкнул к двери, переключив внимание на себя. — Эхе-хе, вот же какая неприятность. Сестрица Линь, дай Мастеру Чжану крововосстанавливающую пилюлю и помоги обработать рану. Пожалуйста. А нам с братом нужно поговорить. Шань Юан последовал за ним во двор, будто верёвочкой ведомый, но как только они оказались снаружи, хладнокровие юноши полетело к демонам. Он впечатал кулак в каменную кладку, не ощутив ни боли, ни удовлетворения. Поднимавшиеся откуда-то из глубины сердца гнев и разочарование грозились затопить его с головой. Фань Цзю стоял в стороне, даже не думая вмешиваться. Понимал, что брату надо выпустить пар. Слова утешения сейчас были бесполезны, а для ободрения у него самого не находилось сил и смелости. — Цитадель Раскаяния и ущелье ЛаоЕ всё же не одно и то же, и проклятия их могут различаться. Да и верить словам этого человека, после того, что он пытался сделать, я бы не стал. — Я не хочу об этом говорить. Фань Цзю тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и прислонился плечом к деревянной подпорке. — Ты сам не свой с тех пор, как мы покинули ЛаоЯн. Если у тебя тяжесть на сердце или путаница в мыслях, я готов тебя выслушать. — Я в порядке. Шань Юан был в каком угодно состоянии, но точно не «в порядке». Но каждый из них знал границу личного дозволенного, а о том, чтобы не пересекать её, они договорились в первый же день, как Наставник привёл их в орден ЛаоЯн. — Ещё кое-что. Ты ведь тоже обратил внимание на виртуозное перевоплощение тихони Хан? Не знаю, как тебе, но её порывы в определённые моменты очень напоминают твои... Ни ты, ни я не знаем своих корней, её восемь лет назад нашли в Призрачном городе, она даже своего имени не знала. Что если... — Молчи. Сейчас не время и не место для этого разговора. — Хорошо, обсудим это с шицзе, когда вернёмся домой. . . . День неуклонно приближался к своему завершению, и праздничная суета на улице постепенно стихала. Ян Се Лин по-прежнему не подавал признаков жизни, впрочем, для беспокойства было ещё рано. По крайней мере, Шань Юан и Фань Цзю ориентировались на девушку, что не подавала и намёка тревоги. С наступлением сумерек Чжан Жуй Фэн обновил защитные талисманы на двери и оконных рамах. Ранее юноши интересовались хозяевами дома, что послужил им укрытием, на что мужчина ответил, что уже четыре ночи подряд не видел их и не знает ничего об их судьбе. Естественно, он содержал дом в чистоте и готов был возместить семье за продукты. С первым воем, донёсшимся снаружи, Янь Линь вскочила со стула и подлетела к кровати, на которой вдруг выгнулось, а после заметалось из стороны в сторону тело Ян Се Лина. Девушка вцепилась в его плечи, прилагая усилия, чтобы удержать его на месте, но при этом боялась причинить ему лишнюю боль. — Господин! Господин, вы слышите меня? Если кто-то рассчитывал, что молодой господин просто откроет глаза и ответит ей, то они жестоко ошиблись. И собственная же шутка ранее показалась Фань Цзю, и в самом деле, жестокой, потому что спустя пару минут метаний изо рта Ян Се Лина вырвался крик. Отчаянный. Безумный. Это даже не был крик раненого зверя. Хуже. Ещё более ужасающий. Пронзавший животный инстинкт спрятаться в конуру и кусать собственный хвост. Заходящийся в собственном крике второй молодой господин совершенно не воспринимал окружающую его реальность, не слышал мольбы в не перестающем звать его голосе. Янь Линь не могла справиться с обретшим нечеловеческую силу телом, хотя игнорировала болезненные удары. Шань Юан не мог смотреть на это и оставаться в стороне. Подхватив упавшее на пол одеяло, он отпихнул девушку вбок и оседлал ноги молодого господина, блокировав пинки. Поймать мечущиеся в воздухе запястья оказалось задачей потруднее, особенно когда взгляд зацепился за напряжённое лицо — распахнутые в приступе лиловые глаза затопило первобытным ужасом. Его было столько, что полупрозрачными каплями он переливался через край. Шань Юан оцепенел, его руки одеревенели, а язык прилип к нёбу, ощущаясь во рту мёртвым куском плоти. «Пожалуйста... я не желал... я... виноват... виноват...» Будто услышав льющийся поток его мыслей, Ян Се Лин закричал ещё яростнее. В глубине его зрачков вспыхнуло что-то дикое, необузданное, жаждущее лишь одного — убить. Тонкие пальцы вцепились в шею Шань Юана, молниеносный рывок заставил тела сменить положение. Юноша перепугался не на шутку — кто бы мог подумать, что в этом изящном, кажущемся хрупким теле столько яростного огня! — Братец Ю! — Не вмешивайся, я справлюсь. В процессе короткой борьбы они перевалились через край кровати, и Шань Юан непроизвольно застонал, больно ударившись лопатками и затылком о жёсткий пол. Очень удачно Ян Се Лин оказался полностью распластан на нём, он перехватил его руки и с силой вытянул вдоль тела, прижав к бокам. Через какое-то время сопротивления второй молодой господин вмиг обмяк, будто из его тела разом исчезли все кости. Шань Юан только слышал тяжёлое рваное дыхание под ухом, выдыхаемый горячий воздух влажной плёнкой оседал на коже, но вместо того, чтобы отстраниться, он сцепил свои руки вокруг чужой талии и прижал к себе крепче. — Простите... Вряд ли бы кто-то из присутствующих смог догадаться, за что он просил прощения. За грубые и непочтительные действия? Вмешательство? За более ранние провинности? Тем более до этого не было дела самому Се Лину, ещё не до конца отошедшему после своего личного кошмара. Он горел. На этот раз он был вынужден увязнуть в событиях одной из своих прошлых жизней. Хотя какая разница, какая жизнь, если исход у всех них был один — мучительная смерть. Просто в этой ведьму сожгли на костре. Он как наяву ощущал языки жаркого пламени, что лизало его позорно обнажённую от кожи плоть, слышал тошнотворно-омерзительную вонь. В ушах звенели крики толпы. Прошло какое-то время, но никто из присутствующих так и не осмелился нарушить тишину ни словом, ни движением. Шань Юан уже начал ощущать онемение в мышцах, когда Ян Се Лин на нём неожиданно зашевелился и скатился в сторону. Первые движения его были неловкими и неуверенными, но всё же кое-как он забрался на кровать и закутался в подвернувшееся покрывало. Его заметно потряхивало, словно в лихорадке, глаза блестели сдерживаемыми слезами, отчего веки и внешние уголки покраснели. Он выглядел совершенно разбитым и больным. Янь Линь слезла с кровати, полезла в свою поясную сумку и выудила оттуда закупоренный пузырёк, который вложила в ладонь второму молодому господину. — Господин, вот, вам нужно это выпить. Это снимет жар и замедлит ток ци. Перед тем как покинуть ЛаоЯн, глава Ян пригласил её в зал Шэнли, где вручил запас настоек и эликсиров, а также несколько коробочек с лечебными пилюлями. Посчитал, что младший брат не будет как следует заботиться о своём здоровье и поручил эту обязанность девушке. Фань Цзю, отчего-то стараясь не совершать порывистых движений, словно бы действуя инстинктивно перед лицом опасного хищника, подошёл к Шань Юану и помог ему подняться на ноги. За ними неотрывно следила пара вновь приобретших более-менее естественный янтарный оттенок глаз, пока копошение за спинами юношей не привлекло их внимание. — Похоже, за время моего «отсутствия» случились непредвиденные обстоятельства. Не будем откладывать их в долгий ящик.