Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Се Лин стушевался, ощутив, как горят кончики и мочки ушей, потому что своим замечанием Шань Юан попал в точку: живых душ очень много, все они несут в себе ци, и оставляющий глубокие порезы ветер — тоже их трюк. И даже Элементаль едва ли смог сдержать их. Блуждающий по окружающему пространству взгляд наткнулся на талисманы, что крепились к двери и оконным рамам, и в голову Се Лина закралась идея. — Как насчёт небольшого эксперимента? Шань Юан мог бы поклясться, что видел шалую искру, мелькнувшую на дне его зрачков, и от этой самоуверенности, до неузнаваемости исказившей красивое холёное лицо, позвоночник прошило молнией. Что, чёрт возьми, задумал Ян Се Лин?! Не удосужившись ничего объяснить, Се Лин подул на кончик указательного пальца, где тут же вспыхнул белый духовный огонёк, и принялся в воздухе расчерчивать символы с талисмана. Вообще, это было его новым изобретением, что он придумал от нечего делать, пока отлёживался в павильоне Юности Юнхэ; из раза в раз использовать свою кровь для рун слишком проблематично, крови не напасёшься. А вот с духовной энергией выходило намного проще и затрачивало меньше сил. В ЛаоЯне он практиковался на мелочах, так как не хотел привлекать лишнего внимания, а тут выпал такой благословенный шанс. Когда он закончил выписывать основную схему, то набросил её на Янь Линь, а после ещё некоторое время ушло на то, чтобы снабдить такими же Чжан Жуй Фэна, Шань Юана, Фань Цзю и себя. — Эх, навыки теряю... Но вроде бы неплохо получилось. Теперь можно идти. — Куда? Потянувшись к дверной ручке, Се Лин оглянулся через плечо на Шань Юана и улыбнулся ему самой очаровательной улыбкой из всего своего арсенала. — Конечно же, в дом семьи Жу! . . . Шань Юану казалось, что он медленно утопает в топком болоте без шанса ухватиться за спасительную соломинку и выбраться. И этим болотом был Ян Се Лин — второй молодой господин ордена ЛаоЯн, проклятие и грязная кровь клана Ян. Шань Юану и раньше казалось это несправедливым: рождение ребёнка — это дар Небес и благословение Судьбы, разве может он быть грязным или проклятым? Происхождение или воспитание делает человека тем, кто он есть? В случае Ян Се Лина провальными оказались обе составляющие, какие бы усилия ни прикладывал глава Ян. По примеру кровных представителей клана Ян другие адепты так же начали переносить на никчёмного ублюдка свои разочарования, неудачи и ошибки, загнали его в угол собственными страхами. Но забыли, что пинают они не шелудивого щенка, а вскормленного мясом и кровью волка, что на любой удар вздыбливал шерсть и скалил клыки. А ещё в памяти Шань Юана запечатлелся другой образ — холодный и одинокий на фоне огромного диска полной луны. Эта картина навсегда въелась в подкорку, отпечаталась на внутренней стороне век, так что каждый раз, прикрывая глаза, он мысленно возвращался в те пару жутких голодных ночей, о которых не рассказывал даже названному брату и шицзе. Но эти два образа из прошлого совершенно не сочетались с нынешним, полным притаившейся властности, надменности и тёмного огня. Оно грозило поглотить и сжечь дотла любого, пожелавшего обогреться подле него. От этого Ян Се Лина не исходило ни злости, ни гнева, ни презрения. Разве такое возможно? После того, через что ему приходится проходить, разве не естественно испытывать ненависть к тому, по чьей вине это случилось? Вымещать на нём ярость, обвинять, требовать возмездия — сам бы он именно так и поступил. Если Чжан Жуй Фэн был прав, и проклятия тюрьмы Дзейкай и ущелья ЛаоЕ схожи… Тот истошный, леденящий душу крик всё ещё звенел в ушах — ни закрыть руками, ни заглушить мыслями, да и забыть уже никогда не получится. — У вашего Наставника выдающиеся способности. Редкий талант среди молодого поколения. Всё ещё обретавшийся в своих мыслях Шань Юан не сразу понял, о каком Наставнике говорит Чжан Жуй Фэн, и только проследив за направлением его взгляда, увидел впереди прямую спину с широким разворотом плеч и подпоясанной тонкой талией, которую можно было и одной рукой обхватить. «Ему бы не помешало немного отъесться...» Впрочем, с чего бы ему заботиться о питании второго молодого господина. Бред же... — Наш благодетель не всегда сдержан в словах, простите, если доставили неудобства. — Похоже, Наставник и его ученики — одного поля ягоды, — беззлобно усмехнулся Мастер Чжан, однако смутить этими словами юношу не удалось. — Если обращать внимание на обидные слова или поступки, то мне добродетели не хватит. К тому же, пусть и в такой своеобразной манере, но в словах Мастера Се прозвучала неприглядная истина, — немного помолчав, мужчина вдруг спросил: — Из какого вы ордена? Шань Юан едва на ровном месте не споткнулся, только в последний момент удалось сдержать предательскую паническую дрожь. Где они прокололись? — Мастер Чжан, о чём вы говорите? Мы странствующие заклинатели, мы- — Мальчик, из твоего рта ложь сыпется песком, а не льётся нектаром, чтобы усладить мои уши. А ещё я разбираюсь в талантливых людях, и вы четверо никак не похожи на обычных заклинателей. К тому же, с такими способностями, как у твоего Наставника, его бы ни один орден не оставил в покое. Шань Юан нахмурился, бросил быстрый взгляд на идущих впереди Ян Се Лина и Хан Янь Линь, и снова перевёл его на мужчину, уже не настаивавшего на получении ответа на свой вопрос. Что-то тревожно заворочалось в груди и заскребло по рёбрам. — Что же такого несравненно талантливого вы в нём увидели? Чжан Жуй Фэн покосился на него. Шань Юан не знал, что такого Мастер увидел у него на лице, вот только его «хммм» звучало скорее вопросительно-удовлетворённо, будто увиденное ему пришлось по нраву. Но почти сразу же этот вспыхнувший огонёк в глазах скрылся под покрасневшими веками. — Заклинание для этих талисманов я придумал и создал сам. На какой-то миг Шань Юану показалось, что он оглох. Нет, не оглох, но оглушён, как если бы его приложили мешком с рисом. В мире заклинателей ступивший на путь совершенствования мог развиваться в трёх направлениях: искусство меча, заклинательство и целительство. Учеников с раннего детства обучали всему понемногу, так что при достижении Пятой ступени, при наличии особых способностей, каждый мог выбрать свой путь продвижения, доводя свои техники до совершенства. Ещё более редкими талантами считались так называемые «сотворители», что обладали уникальным духовным чутьём к сотворению духовного оружия, новых заклинаний и к открытиям в среде алхимии. Таких заклинателей за всю историю континента насчитывалось не больше сотни. Они вели отшельнический или чаще бродячий образ жизни, не стремясь примкнуть к сектам или орденам, а из-под их рук и ценных знаний в мире появлялись удивительные вещи. Это не какое-то там заучивание и повторение магических формул! В лёгком оцепенении вкупе с восхищением Шань Юан посмотрел на собственные руки, окутанные тонкой духовной аурой. Они уже довольно далеко ушли от дома, но ветер не причинял им вреда, и темнота рассеивалась вокруг них на пару чжан. Если так подумать, то заклинание на талисманах Мастера Чжана, и вправду, отличалось от обычной защиты от духов. Вряд ли кто-то мог знать о нём, но второй молодой господин легко и непринуждённо повторил его, увидев в первый раз. — Он не просто повторил его, — будто подслушав его мысли, сказал Мастер Чжан, — но в точности воссоздал объём и направленность духовной энергии. Поразительно, никогда не видел ничего подобного. Оставшуюся часть дороги до дома семьи Жу они шли в молчании, каждый в своих мыслях. Поместье Жу, о котором Шань Юану поведал кузнец, встретило их мёртвой тишиной и распахнутыми воротами, через которые ветер гулял туда-сюда, хлопая ставнями на окнах и поскрипывая несмазанными петлями. Для зажиточной семьи торговца домик был что надо, особенно раскинувшийся во дворе маленький садик с плодоносными деревцами. Но Се Лина не интересовали ни богатства, ни убранства дома. По пересудам жителей, господин и госпожа Жу умерли в одну ночь вместе со всеми слугами, жених Жу Сяо Ли пропал за день до свадьбы... а вот о судьбе самой барышни Жу никто не обмолвился ни словом. Активация Глаз снова прошла без его участия и согласия, впрочем, ему было не привыкать. «О, интересненько». — Молодой господин. Се Лин пропустил мимо ушей окрик Янь Линь и поспешил проследить за тонким зеленоватым шлейфом, путеводной нитью тянущимся в сторону от дома. Постройка напоминала амбар с огромным засовом и замком, словно бы владелец хозяйства хотел не защитить что-то внутри от воров, а наоборот, — не выпустить оттуда кого-то или что-то в мир. «...» На глаза навернулись непрошенные слёзы, и он поспешил отвернуться, блуждая взглядом по разбросанным на улице вещам. Это зрелище непроизвольно окунуло его в бурлящий поток воспоминаний из прошлых жизней, поколебав внутренний покой. «Всё никак не могу отойти после пробуждения. Соберись! Это был лишь сон... Всё уже давно прошло... осталось в прошлом». — Молодой господин. — Что? — Вам нехорошо? Се Лин обернулся, чтобы как обычно наградить заботливую Янь Линь беззаботной улыбкой, но застыл с нелепой гримасой на лице, когда едва нос к носу не столкнулся с оказавшимся на месте девушки Шань Юаном. По телу пробежала волнительная дрожь, стало очень не по себе от пронзительного, оттого и пугающего в темноте взгляда напоминающих мягкий бархат глаз. «Они синие... Ну, ничего себе!» Было ли это игрой света, рассеиваемого заклинанием, или просто Се Лин никогда не обращал внимания, но в этот момент глаза Шань Юана походили на осколки чернильного неба с всполохами синего сияния. Машинально, охваченный восторгом такой красоты, он потянулся вперёд, чтобы рассмотреть повнимательнее, как вдруг юноша отступил в сторону и отвернул лицо. — Молодой господин, вам стоило отдохнуть после... Шань Юан умолк, так и не договорив. Он всё ещё понятия не имел, через что приходилось проходить Ян Се Лину при каждом таком обмороке, и поднимать эту тему в разговоре ему просто не хватало духа. — Давай ты не будешь брать пример с Янь Линь и на каждый мой чих смотреть глазами побитого пса. О своём здоровье я уж как-нибудь сам позабочусь, тем более, что к тебе это не имеет никакого отношения, — в каждом слове Се Лина сквозило непоколебимое равнодушие, а сам он с пространной улыбкой на губах взирал на вскинувшего на него растерянный взгляд Шань Юана. — Идём, хочу проверить одну свою догадку. Фань Цзю благодаря каким-то своим неординарным талантам — видимо, одним из множества — удалось вскрыть замок и сдвинуть засов, что запирали постройку. Когда они вошли внутрь, Се Лин не смог удержаться и пару раз чихнул из-за попавшей в нос пыли, толстым слоем осевшей на всём в помещении. Стоило ему мельком оглядеться, он издал разочарованный вздох и поморщился — всё выглядело именно так, как он и представлял. «А люди везде одинаковые, несмотря на мир или эпоху». — Что это за место? Комната? — удивился Чжан Жуй Фэн. Се Лин не смог произнести ни слова, горло перехватило от охватившей тоски и печали. Сочувствия. В помещении давно уже не ощущалось тепла чужого присутствия. Деревянная кровать кое-как умещалась в дальнем углу небольшой коморки, подальше от двери — наверное, в этом была своего рода забота. Рядом низенький столик с тазом для умывания, туалетный столик с рамой из-под зеркала, чьи тёмные мутные осколки валялись на полу. Янь Линь подошла к нему и открыла маленький ящичек, выудила из его тёмного нутра деревянный гребень для волос, определённо сделанный умелыми руками, и яшмовую заколку. — Похоже, здесь кто-то... жил? Как только голос Фань Цзю стих, стоявшая в изголовье кровати оплывшая свеча затрещала и зашипела, и слабый свет вспыхнувшего огонька озарил комнату. Перепугавшиеся ребятишки схватились за рукояти мечей, но Се Лин остановил их жестом руки и развернулся к двери: в тихом завывании ветра послышался различимый девичий смех. Переступив порог наружу, заклинатели так и замерли в удивлении. Двор поместья превратился в импровизированную сцену, на которой в свете искусственной луны блистал лишь один исполнитель. Молодая девушка лет пятнадцати-шестнадцати танцевала подобно порхающему возле огня мотыльку с рассеянной улыбкой на устах. Она была по-детски и невинно очаровательна, с белой чистой кожей, круглым личиком и большими глазами. На ней было светло-голубое платье, волосы неряшливо выбивались из пучка, придавая ей немного своенравный образ. Она не заметила их появления. Руки её парили в воздухе на манер крыльев, она кружилась и радостно смеялась своему маленькому счастью. Се Лин через плечо обратился к своим подопечным и вольному заклинателю: — Оставайтесь на своих местах и не вмешивайтесь, что бы ни происходило. После чего щелчком пальцев развеял вокруг себя заклинание защиты от духов. Словно почуявший свежую добычу зверь, ветер тут же атаковал его, изрезая ткань и оставляя глубокие тонкие порезы на открытых участках кожи. Любой другой на его месте немедленно стал бы искать укрытие от напасти, а мужчина как ни в чём не бывало сделал несколько шагов вперёд и остановился, заложив руки за спину, он начал перекатываться с пятки на носок, будто чего-то ждал. — Что он делает?! — Фань Цзю не мог спокойно смотреть на это самоистязание, что вылилось в нервное метание на месте. — Кажется... он хочет привлечь её внимание, — неуверенно ответил Шань Юан, напряжённо наблюдая за происходящим. Каждый новый порез на теле Ян Се Лина отчего-то вызывал в нём раздражение, что огненными муравьями расползалось под кожей. — Чем? Своим самоубийством? — С этим духом что-то не так... не могу понять... Продолжая топтаться на одном месте, Се Лин терпеливо ждал, пока танцующая богиня обратит свой взор на него, и спустя пару минут, когда уже одежды на груди пропитались кровью, его ожидания были вознаграждены — девушка замерла, руки её опали вдоль тела, а ясный взгляд сосредоточился на неожиданном зрителе. — Вы, наконец-то, заметили меня? Прошу прощения, не хотел прерывать ваше выступление — признаться, оно полностью очаровало меня. Лицо девушки тронуло смущение, и не будь она призраком, её щёки точно бы покрылись румянцем. Она робко улыбнулась и присела в каком-то подобие реверанса. — Барышня Жу... Сяо Ли, могу я так к тебе обращаться? И вновь девушка не издала ни звука, лишь кивнула. Се Лину это показалось странным. Обычно после смерти души избавлялись от всех прижизненных увечий или недостатков: те, кто были слепы даже от рождения, — прозревали, глухие слышали, а немые обретали голос. Эта душа отличалась. — Ты понимаешь, что умерла? Девушка была опечалена, но не потрясена. У Се Лина не было времени на проявление сочувствия или понимания скорбящей душе — ветер не затихал ни на минуту, и обильная потеря крови выбивала из сил. — Я примерно представляю, через что тебе пришлось пройти, и мне жаль, что никто не заступился за тебя. Ещё я знаю, что ты единственная не попала под влияние артефакта, что поглотил этот город. Можешь помочь мне разобраться? Сяо Ли прижала ладошки к груди и коротко кивнула. Её чистая душа во тьме сияла чище бриллиантовой пыльцы. Се Лин на мгновение задумался, с чего бы начать расспрос, но в голову, как назло, ничего путного не приходило. Девушка не могла говорить, а значит, все вопросы ограничивались ответами «да» или «нет». — Ладно. Хорошо. Сяо Ли, скажи, в вашем доме появлялись странные или необычные вещи? Возможно, что-то из плаваний привозил твой отец... Реакция духа оказалась бурной: её лицо исказила гримаса ужаса, которую она тут же спрятала за ладонями, а после пальцами вцепилась в свои и без того растрёпанные волосы. — Последним товаром, что привозил господин Жу, было зеркало. Это оно тебя так пугает? Девушка кивнула и расплакалась — призрачные слёзы текли по белому лицу и растворялись в дымке. Се Лин потерял бдительность, и особо ретивый чёрный сгусток, слившийся с одним потоком ветра, буквально сбил его с ног. — Господин! — Янь Линь, не приближайся. Ещё немного... — усевшись поудобнее, он растёр свои ладони, так что между ними заплясали искры, через пару мгновений обратившиеся молниями, что сомкнулись клетью вокруг него. Выставив защиту, он вернулся к Сяо Ли: — Полагаю, со дня появления этого предмета в поместье начали происходить невероятные вещи. Исполнялись желания, не так ли? Боль в глазах девушки стала сильнее, она опустила голову и обхватила себя руками за плечи. — Редко кто задаётся вопросом цены такого дара. Платой стали их жизни, я прав? И то, что происходит с жителями города, тоже эффект зеркала? Девушка уже не плакала, только безмолвно кивала головой. Её бы утешить, но у него не находилось слов даже на то, чтобы облегчить её тоску. — Сяо Ли, можешь указать, где сейчас это зеркало? Было очевидно, что после смерти семьи Жу и их слуг, всё их имущество было передано городу, а учитывая масштаб проклятья, артефакт точно находился не в поместье. Хрупкое тело Сяо Ли встрепенулось, она обернулась назад и подняла руку, точно указав на сияющую зловещим голубым светом жемчужину на навершие Пагоды. — Сяо Ли, есть ещё кое-что, что я хочу узнать, — Се Лин замешкался, считая вопрос, который он собирался задать, личным и с его стороны неуместным, но тот всё никак не давал ему покоя. — Исчезновение твоего жениха за день до свадьбы... дело рук твоих родителей? Не нужно было слов — в распахнувшихся ещё больше глазах нетрудно прочесть жестокую правду, оставшуюся в стенах этого поместья вместе с девушкой. — Прости. Могу я что-то для тебя сделать? Его вопрос волной облегчения омыл бледное лицо Сяо Ли. С нежной благодарной улыбкой она обернулась ярким белым светлячком и лучиком, зовущим за собой, проскользнула сквозь тьму в отдельно стоящий домик для слуг. — Шань Юан, проверь, что там, — попросил Се Лин. Не прошло и минуты, как Шань Юан вышел из домика с бесчувственным телом молодой девушки на руках. Приглядевшись получше к её лицу, Фань Цзю не сдержал ругани. — Бао Бай, вот же мерзкий лис! Так она всё время была здесь?! Но поток его возмущений прервал Се Лин: — Оставим разбирательства на потом. Давайте возвращаться, скоро рассветёт. «Ааа, как башка раскалывается... сдохну щас...»