Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

К тому моменту, как они добрались до дома, небо уже окрасилось в серые тона. По дороге Се Лин поделился со спутниками своими догадками, касавшимися страшной тайны добропорядочной семьи Жу. Жу Сяо Ли родилась со слабым телом, но благословенная духовной силой — будь её родители хоть чуточку внимательнее, или обрати на девушку взор какой-нибудь орден, она непременно стала бы первоклассным заклинателем. Однако так как Инлун предпочитал держаться в стороне от мира совершенствующихся, развивающиеся способности девушки были восприняты, скорее, как болезнь и помешательство. Возможно, в какой-то момент девушка действительно стала слаба умом, но последней каплей для её родителей стало появление чужака с континента, изъявившего своё желание жениться на Сяо Ли. Человек не с острова, да ещё и не обладающий нужным статусом... гордость, предубеждения или страх... что-то толкнуло этих людей на крайность. Они удалили нежелательный элемент, убили жениха, а собственную дочь заперли в амбаре — скорее всего, надеялись, что её помутнение пройдёт. — Да у этих тварей чёрные сердца! — разозлился Фань Цзю. — Как они могли так поступить с родной дочерью?! Уважаемые люди, тьфу! Перешагнув порог дома, Се Лин, пошатываясь, доплёлся до стола и развалился на стуле, запрокинув чугунную голову назад. Видят Предки, эта ночь выжала из него все соки. Шань Юан молча с бессознательным телом прошёл в комнату и положил Бао Бай на кровать. Янь Линь сходила на кухню за водой для крововосстанавливающей пилюли и принялась обрабатывать видимые порезы на теле молодого господина. Настроение было скверное, а рассказ о незавидной судьбе Жу Сяо Ли заставлял печалиться ещё сильнее. — Но что с ней стало? Все жители в городе говорят о ней, как о живой, а она... — Похоже, кое-кто был невнимателен, — беззлобно пожурил подопечную Се Лин, вымученная улыбка так и застыла на его губах, и он прикрыл воспалённые глаза свинцовыми веками. — Она умерла... от истощения или сама положила всему конец... её тело лежало там, в амбаре, под кроватью. В доме воцарилась напряжённая тишина. Оживающий за окнами город уже не казался таким приветливым, дружелюбие людей вдруг покрылось язвами равнодушия и беспечности. У Шань Юана никак не выходил из головы несчастный и измученный образ девушки, и то, как с ней общался второй господин. Будто сопереживал, будто... действительно понимал её боль и отчаяние. — Почему её душа так отличается от других? — спросил Чжан Жуй Фэн. В отличие от остальных его не столько обуревали эмоции и переживания после всего услышанного и увиденного, сколько любопытство, охватившее человека, впервые столкнувшегося с чем-то неведомым. Се Лин открыл глаза и бездумно уставился в потолок. Когда он заговорил, его голос звучал пустым и бесстрастным: — Ни у Небес, ни у Ада нет власти над чистыми душами. Она обладала сильной духовной основой, вероятно, быстро поняла, что с появившимся в поместье предметом что-то не так. Помните же, в её «комнате» зеркало на тумбе было разбито, она не попалась на уловку «бесплатного сыра», а потому не стала марионеткой артефакта. К сожалению, её душа так же заключена в этой клетке, как и мы. — Зеркало, исполняющее желания? Как такая мелочь может вызвать такую катастрофу? — недоумевал Фань Цзю. Се Лин покачал головой и выпрямился на стуле, вытянув руки на столе перед собой. — Всё зависит от того, какие желания исполняет этот артефакт. Есть желания импульсивные, возникающие сию минуту: «хочу вкусно покушать», «хочу этот наряд». Есть желания, томящиеся в сердце, зачастую они эгоистичны и алчны: «хочу стать богатым», «хочу стать самым сильным и прославленным», «хочу жениться или выйти замуж». Но хуже те желания, что бессознательны и бесформенны, зачастую люди сами о них не подозревают, обманываясь мелкими «хочу/желаю». Они разрушительны. В любом случае, исполнение желаний по волшебству никогда не приносило никому счастья и добра. — Значит, нам нужно уничтожить артефакт, — угрюмо подытожил Шань Юан. — По крайней мере, благодаря барышне Жу мы знаем, где он находится. Обдумав всю полученную информацию ещё раз, Чжан Жуй Фэн окинул Мастера Се восхищённым взглядом и не смог удержаться от комментария: — Удивительно. Я в этом городе уже восемь ночей, но не смог выяснить ничего полезного, а вы за одну ночь провели целое расследование и выявили корень зла! — Всё дело в моей дедукции, сэ~р, — рассмеялся Се Лин, но, заметив вызванное его словами замешательство Мастера Чжана, поспешил сменить тему. — Позже хочу ещё поговорить с нашей старой знакомой Бао Бай, а пока... не могу ни о чём думать, кроме как о водных процедурах. Я скоро чесаться начну. Где здесь можно искупаться? Такой вот простой бытовой вопрос мгновенно разрядил атмосферу. Мастер Чжан заметно оживился и выудил из рукава деревянную табличку. — Ох, очень кстати. Прибыв в этот город, я снял комнату на постоялом дворе, что на соседней улице. Там есть купальня, вот, можете воспользоваться моим пропуском. Се Лин даже не стал задаваться вопросом, почему же тогда мужчина предпочёл прятаться в чужом доме, а не запираться на ночь в комнате гостиницы. Он просто взял жетон, подхватил со спинки стула подвернувшуюся чистую накидку, чтобы не пугать редких прохожих на улице, и, потеснив Янь Линь, направился к выходу. Но перед тем, как переступить порог, навязчивая мысль всё же заставила его задержаться, и он оглянулся на мужчину через плечо. — Мастер Чжан, мне стоит знать, что случилось с хозяевами этого дома? Лицо мужчины вмиг окаменело, а сам он стал похож на изваяние самому себе. Костяшки пальцев, сжимавших меч в ножнах, побелели, как и губы, сжавшиеся в тонкую линию. — Ммм, понятненько. Се Лин только кивнул головой и вышел за дверь. Шань Юан немного погодя ушёл следом за ним, наказав Фань Цзю приглядеть за Янь Линь и барышней Бай. Вообще, он не испытывал такой уж потребности освежиться, тем более при таких обстоятельствах и в среде не слишком безопасной. Однако отпустить второго господина одного Шань Юан не мог — невидимой нитью потянуло, потому что видел, в каком ослабленном состоянии тот находился. Неужели он действительно беспокоился за него? Нет, это простая забота о другом человеке, нуждающемся в присмотре. Как приглядывать за ребёнком, возомнившим себя достаточно взрослым и самостоятельным для личных дел. К тому же, это была и просьба Наставника. Шань Юан следовал за Ян Се Лином, сохраняя дистанцию в чжан, вплоть до купальни. Дождавшись, пока молодой господин разденется — честно, он не подглядывал! — и в одном обёрнутом вокруг талии полотенце отправится к купели, он тоже спешно переоделся, по привычке приводя свои и Ян Се Лина одежды в порядок, и вышел в зал, сразу же столкнувшись с одной насущной проблемой: в купальне никого, кроме них, больше не было. Се Лин уже залез отмокать в одну из каменных купелей, откинувшись спиной и закинув локти на бортики. Поднимавшийся от воды пар слегка искажал очертания предметов и силуэт, но, к своему стыду, Шань Юан слишком чётко видел человека перед собой, до мельчайших подробностей: как скатывались по упругой белой коже капельки воды, как дрожали ресницы, отбрасывая густые тени на слегка порозовевшие щёки, и перекатывающийся под кожей кадык, и острые крылья ключиц. Если отбросить нелицеприятное прошлое и мерзкий нрав, красота второго господина была неоспорима, вызывающей, и ошеломляющей, и порочной — ничего удивительного, что девушки в их ордене теряли головы и охотно сами шли в объятия демона. Только шицзе была не такой. Она бы никогда не соблазнилась этим ядом. Она не заслуживала стать одной из бабочек, сгоревших в этом ярком и безжалостном пламени. — У тебя была какая-то причина, приведшая в одну купель со мной, или к тебе так крепко приклеилась личина послушного пса моего брата? Веки чуть приоткрылись, и под веерами пушистых ресниц сверкнуло лиловое марево. Лицо Ян Се Лина не выражало ни злости, ни надменности, оно напоминало ледяную маску — под стать голосу. Шань Юан оторопел, на мгновение влез в шкуру кролика, застывшего перед удавом, а потому смысл слов не сразу дошёл до оцепеневшего сознания. — Я... я не... — Ааагрх, голова трещит с тех пор, как вошли в этот проклятый город. Обезбола я тут не сыщу, так может хоть с топором проблем не будет. — Зачем... топор...? Всё ещё не пришедший в себя Шань Юан античной скульптурой стоял перед купелью и тупо пялился на молодого мужчину; вид у него был совершенно потерянный и глуповатый, так что Се Лину всё труднее удавалось держать лицо кирпичом. — Ну как же, говорят «горе от ума» или же «все проблемы в голове». Голова с плеч — и лёгкость в теле. В среднем голова человека весит около пяти килограмм, что составляет приблизительно семь процентов от общей массы- — Что вы... несёте?.. Се Лин оборвал себя на полуслове и прикусил язык. И вправду, чего это он. Атмосфера заставляла нервничать: они с его неудавшимся убийцей впервые оказались наедине в четырёх стенах, склеить разговор было просто не из чего, да ещё после приступа, по итогу которого он почему-то оказался зажат в чужих руках, было неловко смотреть юноше в глаза. Ну почему именно Шань Юан попёрся за ним?! С бестактным и несдержанным на язык Фань Цзю и то было бы куда проще! Молчание между ними затягивалось, тишина оседала на тёплом пару, из-за чего казалась почти осязаемой. Шань Юан колебался. Ему выпал прекрасный шанс высказать всё, что в душе накипело, поблагодарить и... извиниться. Но все слова костью застревали в горле. А нужно ли это самому Ян Се Лину? Его извинения, раскаяние? Возможно, в глубине своего чёрного сердца второй господин таит ненависть и желание отомстить. Чтобы неожиданно. Чтобы побольнее. А ведь сделать это не так уж и сложно, ведь Шань Юан действительно... почти... ослабил бдительность. — Ладно, раз уж всё равно сюда припёрся, потри мне спину и помоги промыть волосы, а то я один не справлюсь. — ...Ч-что? — Что? Се Лин выпучил глаза, состроив самую нелепую гримаску на лице. Он уже и сам усомнился в своей просьбе, благодаря которой собирался немного разрядить тухлую атмосферу. Хотя промелькнувший в тёмных глазах испуг его позабавил. А Шань Юан примёрз ступнями к деревянному полу, почти физически ощутив, как его спину ошпарило кипятком, а мурашки пробежались по коже головы. Он ведь не ослышался? Второй господин просит помочь ему... Лучше на месте убейте! Или руки заранее отрубите! Одно дело — братьям по обучению помогать друг другу в купальне. В период обучения и странствий они с Наставником не раз посещали горячие источники и общественные купальни — вполне естественно разделять такие бытовые мелочи с тем, кто заменил тебе отца. Другое дело — прикасаться к голой коже второго господина! Это... это же как... как самолично подставить руку под клыки ядовитой змеи. Как с благодарностью пить чжэнь-ду*, чтобы утолить жажду. Как...

[*Чжэнь-ду — миф.: яд, которым пропитаны перья мифической птицы Чжэнь-няо]

Се Лин вот уже несколько минут наблюдал за живописными эмоциями, что выдавало лицо Шань Юана, и с губ его не сходила проказливая улыбка. — Ну и чего застыл, как девственник перед подготовленным ложем? Вода скоро остынет, а грязным я ходить не хочу. Небрежный тон вкупе с издевательскими словами подстегнули не слабее щелчка хлыста. В конце концов, Юан, подобно брошенной душой оболочке, на негнущихся ногах подошёл к купели и забрался в горячую воду. В руки ему тут же всучили полотенце, а перед взором предстал струящийся водопад тёмного шёлка, более не сдерживаемый ни лентой, ни деревянной шпилькой. — Там в коробке с мыльными принадлежностями я, кажется, унюхал запах вишни. Используй его. На лице Шань Юана уже отчётливо большими буквами читалось «СПАСИТЕ», но Се Лин стоически сдерживал смех, а после и вовсе отвернулся, чтобы не спалиться. Взяв короб с мыльными принадлежностями, Юан с минуту буравил мыльные куски бессмысленным взглядом и брякнул: — Тут нет вишни. Со стороны стоящего к нему спиной мужчины послышался подозрительный звук — то ли чих, то ли всхлип. — Вишни нет, а мыльце с запахом вишни есть. Юноша, сцепив зубы, натужно перевёл дыхание и всё же принялся перебирать повлажневшие кусочки, едва заметно принюхиваясь. Перед мысленным взором вдруг предстала картинка, как бы он схватил Ян Се Лина за волосы, намотал этот тяжёлый шёлк на свой кулак и... притопил. Вот прям несколько раз, от души. Но не сведущий о его кровожадных мыслях второй господин только небрежно перекинул волосы через плечо вперёд и подставил ему свою голую — беззащитную — спину с чётко выступающими лопатками. В груди снова ёкнуло, стоило взгляду пасть на рваный по краям белёсый шрам, словно в жестокой насмешке выделявшийся на коже на правом плече. Загипнотизированный этим памятным росчерком Шань Юан медленно приблизился, испытывая неоднозначные чувства и эмоции, заставлявшие переживать в душе неистовую бурю и дрожать руки, и принялся тереть полотенцем спину. Первое прикосновение влажной материи породило нервную дрожь, и улыбку с лица Се Лина свело судорогой. Тут уже было не до смеха — всё естество будто взбунтовалось, желая воспротивиться чужому присутствию в личном пространстве. К горлу подступила дурнота, неосознанно пальцы впились в каменный бортик с такой силой, что ногти грозились обломаться. Невинная шутка обернулась против него же. Чтобы хоть как-то восстановить душевное равновесие, Се Лин решил завести разговор на отвлечённую тему, как неожиданно Шань Юан опередил его. — Мы сможем справиться с этим артефактом? Се Лин не спешил с ответом, скосил взгляд на точёный мужественный профиль юноши, выглядевшего слишком серьёзным, даже угрюмым, и тихо хмыкнул. «Ну правда же, совсем ещё мальчишка. Наверное, уже жалеет, что отправился на это задание. Ему бы с девушкой своей гулять, да по углам с ней обжиматься, а не гоняться за привидениями. Охохохо». — Без понятия. Этот артефакт очень сильный, я не удивлюсь, если он окажется одним из тех вещей, утерянных Демонами и Небожителями в войне. Свою силу он подпитывает и приумножает за счёт человеческих душ — его ловушка очень напоминает модель паутины. Зная сущность и первооснову, сломать барьер не составит труда. А вот чтобы решить дилемму живых душ, придётся столкнуться с артефактом лицом к... ай! Чересчур задумавшись над словами Ян Се Лина, Юан ненароком усилил нажим, задев едва затянувшиеся порезы на левом боку — на махровой ткани остались чуть заметные розоватые следы. — П-простите! Нужно ли было так подставляться?.. — Зачастую кровь является связующим звеном при любом ритуале, особенно в смерти... ай-яй-да-блин-ты-это-нарочно! Шань Юан поджал губы и отступил назад, хмуро буравя чужой затылок взглядом. Он НЕ нарочно. Но какого ж сукиного пса кожа у второго господина такая нежная и тонкая! Ещё этот проклятый терпко-сладкий запах вишни! И душно невыносимо! И... Мысленно отвесив себе оплеуху, юноша быстро окунулся в воду и вылез из купели, бросившись к выходу со словами: — Второй господин, я подожду вас снаружи. Се Лин остался в купальне один, потерянный и слегка ошеломлённый. «И что это было?» Он быстро домылся, плюнув на помывку волос, и вышел из купальни, где снаружи его уже ожидал полностью облачённый в одежды, как в доспехи, и восстановивший былое самообладание Шань Юан. На обратном пути они не обмолвились ни словом. За время их отсутствия Бао Бай пришла в себя и выглядела уже не такой бойкой и дерзкой, будто со значительной потерей духовных сил из неё выкачали всю дурь. Даже её внешний облик поблек, превратив в абсолютно неприметную особу. — О, уже бодрствуем. А где Мастер Чжан? Аккуратно повесив накидку на спинку стула, Се Лин сел на этот же стул, чтобы оказаться прямо напротив сжавшейся в клубочек на кровати Бао Бай. Её несчастный разбитый вид нисколько не тронул жалостью ни его сердце, ни душу. — Ушёл на рынок пополнить запасы съестного, — ответил Фань Цзю. Се Лин всполошился, словно вспомнив о каком-то упущении, и положил свой мешочек цянькунь в центр стола, пробормотав: — Лучше бы, на всякий случай, ничего не есть из продуктов и блюд в этом городе. Если проголодались, то разделите между собой провиант, что есть у меня, — заметив, что никто так и не сдвинулся с места, он раздражённо добавил: — Не буду я требовать с вас плату, что за бред! А причиной колебаний юношей и девушки было вовсе не в корыстном ожидании требования платы, как однажды уже провернул что-то подобное второй господин, а элементарный стыд. Никому из них и в голову не пришло, что внутри барьера вокруг города время текло иначе, а потому могло наложить свои следы на те же овощи, фрукты, выпечку. Кроме того, Ян Се Лин готов был поделиться с ними едой, которую наверняка брал с расчётом на себя. В отличие от юношей, Янь Линь не растерялась, подошла к столу, раскрыла мешочек и из его безмерного нутра стала по одному доставать коробы для закусок. Один, два, три... на восьмом глаза Фань Цзю стали размером с монету. — Второй господин, вы таверну где-то по дороге опустошили?! — Чего? Разве это много? С некоторым сомнением Се Лин окинул заставленный стол и слегка приуныл. В прошлой жизни он любил хорошо и вкусно покушать, можно сказать, жил ради еды, и в новом воплощении отказывать себе в гастрономическом удовольствии тоже не собирался. Однако большая часть того, что готовилось на кухне ЛаоЯна, относилась к категории «слишком»: слишком острое, слишком жирное, слишком пресное. Из крайности в крайность. Единственное, к чему он не остался равнодушным, оказались паровые пирожки с разнообразной начинкой, в том числе и сладкие. — Короче, налетайте, подкрепляйтесь. — Господин, а как же вы? Давайте я сделаю вам чай. — Спасибо, Янь Линь, но я что-то без аппетита. Не волнуйся за меня. Спокойнее от его слов Янь Линь не стало, но она лишь кротко промолчала и отложила в отдельный короб по три штуки от каждого вида закуски. — Г-господин... Стоило Бао Бай подать голос, как пара янтарных, с лиловыми всполохами на радужках, глаз резанули по оборотню колким взглядом. — Бай-Бай, знаешь, в какой-то степени я благодарен тебе за твою самодеятельность, — голос второго господина сделался мягким, тянулся лениво. Девушка попыталась заговорить, как её тут же прервали резким махом руки. — Не утруждайся. Я давал тебе шанс рассказать обо всём честно. Теперь говорить буду я. Итак, с чего бы начать... Янь Линь, духовные звери могут жить как в духовном мире, так и в человеческом? Янь Линь задумалась на пару мгновений, после чего спокойно ответила: — Духовные звери лэнгрэн в этом плане имеют преимущество, потому как получать подпитку духовной энергией они могут и в мире смертных, а значит, они не привязаны к духовному миру и не ограничены территорией острова Хэхун. Вы это хотели узнать, господин? — Ага. Спасибо, Янь Линь. Бай-Бай, я не буду влезать в любовные дела, меня не касающиеся. Мне всё равно, кем для тебя был тот мужчина: любовью всей твоей жизни, едой или развлечением. Кто же мог предвидеть, что, соблазнив его под личиной барышни Жу, ты обречёшь его на погибель. — Под личиной... барышни Жу? Второй господин, что вы имеете в виду? — спросил Фань Цзю. Се Лин всё ещё не сводил глаз с ли́са, и Бао Бай не смела даже пошевелиться, не то что вмешаться. Она сама себе казалась деревянным бруском, что с нахлёстом волн бился о несокрушимые скалы. — Бай-Бай, и всё же ты глупенькая. Так обрадовалась нашей встрече, что не заметила, что среди продемонстрированных тобой личин была и от Жу Сяо Ли. На континенте ты не побоялась воспользоваться её обликом — барышня Жу вряд ли когда-либо сама покинула бы остров, к тому же, её родители прятали свою дочь, чтобы сохранить её «болезнь» в тайне. Но твой возлюбленный прибыл сюда, а в городе судьбоносно столкнулся с настоящей Жу Сяо Ли. Похоже, его не слишком покоробило то, что она не узнала его, более того, всячески пыталась прогнать — не из города, но подальше от своей семьи. Представляю, в каком смятении и в какой ярости был господин Жу: явившийся с большой земли чужак заявил права на его дочь, новость быстро облетела все уголки города, а там повисла над пропастью единственная надежда на выгодный для семьи Жу брак. Им оказалось проще убить так называемого жениха и запереть дочь в амбаре. Полагаю, вернувшись на остров Хэхун, до тебя дошли толки горожан о чужаке и сорвавшейся свадьбе барышни Жу. А дальше по накатанной: ты загадала желание у Зеркала, но вместо того, чтобы платой обратить тебя в живую душу, артефакт поглотил твои духовные силы. Они же стали основой барьера. Ты восполнила свои силы за счёт моей духовной энергии, а артефакт снова тебя опустошил. Всё в природе подвержено круговороту, и теперь уже я отчасти стал основой барьера. И вот за это моя тебе благодарность: я могу его разрушить. Бао Бай, кажется, и не дышала на протяжении всего его монолога. Даже её глаза утратили свой живой блеск, став матовыми пустыми стекляшками. — Ответь мне только на один вопрос: твоё желание... ты прокляла весь город? Момент преображения был едва уловим, какая-то доля секунды. Преображение не то, что затрагивает внешность, другое, оно ломает внутри не кости, а сущность, остов, стержень. И маленький надлом расцвёл чёрным цветком на дне расширившихся зрачков девушки. Пригнувшись грудью к кровати, Бао Бай опрометью кинулась вперёд. Се Лин понять толком ничего не успел, как хрупкое маленькое тело уже билось на полу в серебряных путах, а в центр её лба упиралось клиновидное остриё тонкого меча. Фань Цзю восхищённо присвистнул: братец Ю и Янь Линь действовали так быстро и слаженно, как если бы долгое время тренировались вместе. — Они все прокляты, аха-ха-ха... прокляты! Они это заслужили! Заслужили! Заслужили! Ха-ха-ха-ха... Перекошенное отчаянием, страданием и безумием лицо Бао Бай внушало ужас и пробирало дрожью до костей. Она таращила свои глаза, но смотрела в пустоту и будто смеялась над собственной незадачливостью. «Она полностью утратила рассудок? Из-за потери любимого, или влияния артефакта? Чёрт. Надо как-то привести её в чувства... если получится...» — А её можно как-нибудь на время усыпить? Янь Линь не особо церемонилась, запихивая в рот Бао Бай пилюлю, зато лиса почти в тот же момент вырубило. Шань Юан тоже не стал снимать связывающее заклинание. — И что будем с ней делать? — спросил Фань Цзю. После этого маленького представления, устроенного лисом, сострадание к нему у него ощутимо поубавилось. Се Лин опустился перед бессознательной девушкой на корточки. Долгое время смотрел на её искажённое болью и муками даже во сне лицо, не удержался и в сентиментальной ласке погладил костяшками пальцев её мягкую, тёплую щеку. Прошлые жизни преподали ему один ценный урок: нет никакой разницы между людьми, демонами и прочими мистическими или волшебными созданиями. Все они рождаются, живут и умирают. Все они поддаются слабостям. Обретаясь рядом с людьми, и демоны поддались их тлетворному влиянию — начали испытывать эмоции, переживания, желать и терпеть. Любить. Плакать. Страдать. Улыбаться. Он не был честен с самим собой: ему всё же было интересно, какой она была — любовь Бай-Бай к тому человеку? Такой сильной и поглощающей, что обернувшейся ненависти хватило проклясть целый город. И лживой до самого конца, потому что в глазах любимого никогда не отражалась настоящая она — лишь чужой образ, что, в конце концов, погубил его. В глазах других людей она вряд ли достойна сочувствия. Никто не захочет её понять. Осудят. Обрекут. Им проще вынести приговор чужой ошибке, нежели взглянуть на черноту собственных сердец. Когда-то и он... совершил свой личный первородный грех. И расплачивается за него по сей день. — Второй господин? Се Лин открыл глаза и оглянулся на позвавшего его Шань Юана. — Я попробую вернуть ей рассудок. А вам бы немного отдохнуть: эта ночка будет не из лёгких.