Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Они спешно передвигались по земляным туннелям следом за Бао Бай. План второго господина был довольно прост на словах: лис каким-то мистическим образом был связан с артефактом, поэтому немного концентрации, и они смогли напасть на его след, а там уж можно будет действовать по ситуации, но главное — разбить зеркало. — А что, если нас снова затянет в Мир Желаний? Что делать? — обеспокоенно спросил Фань Цзю. Се Лин со вздохом, на грани сарказма ответил: — Сопротивляться. Шань Юан украдкой посмотрел на второго господина. Выглядел тот неважно, лицо его походило на каменную маску — такое же холодное и грубое, ни намёка на расслабленность и былую беззаботность. Янь Линь обработала шею и плечо заживляющей мазью и перевязала, но вскоре кровь бурыми пятнами проступила на бинтах, словно и вовсе не желала останавливаться. Шань Юан чувствовал свою вину. И в то же время, стоило ему вспомнить свой сон, в груди пожаром разгоралась злость, а зловещий голос в голове беспрестанно шептал «так Ян Се Лину и надо». Ну почему в его сне оказался второй господин? Из всех людей именно его он не ожидал там увидеть! Вероятно, то были происки артефакта, наславшего на него отравляющий дурман. Или он окончательно сошёл с ума. Правда, уж лучше так, чем... — Бай-Бай больше не может, — посреди дороги захныкала девушка и тяжело привалилась к стене, обхватив голову руками. — Он в голове! И не умолкает! Голова Бай-Бай очень сильно болит! Се Лин присел на корточки рядом с ней и приложил ладонь к её лбу. Кожа Бай-Бай была бледной, холодной и влажной от пота, в глазах, как тёмная морская пучина сквозь тонкий лёд, отражалась мука, так что вряд ли она притворялась. Как он и думал, артефакт не позволит им так легко подобраться к себе, и в первую очередь рисковал своим сознанием и жизнью лис. Продолжать гоняться за тенями было бессмысленно, они в этом лабиринте, как лабораторные крысы в запакованной коробке. Оставался ещё один вариант, план «хуй» на самый хуёвый случай. «Ааа, была ни была». Усевшись на земле в позе лотоса, Се Лин взял холодные дрожащие ладони Бао Бай в свои и попытался поймать мечущийся испуганный взгляд. — Бай-Бай, давай дадим ему отпор вместе. Ты и я. Но прежде ты должна взять себя в руки и полностью открыть мне своё сознание. Чувства, воспоминания, желания — всё, через что он так истязает тебя. Доверишься мне? Бао Бай уже пребывала на грани обморочного состояния, но всё же нашла в себе силы кивнуть головой. Се Лин через плечо оглянулся на встревоженных и растерянных его действиями ребят: — Над Землёй властвуют Молнии, против лиан также действенен Огонь. И не навредите живым душам. Что бы ни происходило, ритуал не должен быть нарушен. Больше ни на что не отвлекаясь, Се Лин сосредоточился на том, чтобы взять под контроль текущую по его телу духовную энергию и осторожно влить её в тело Бай-Бай. Опыт не первый, — прежде чем отправиться в Пагоду, этим же способом он восстанавливал разум лиса, — однако теперь ему нужно было проникнуть в чужое сознание, более того, не попасться в ментальную ловушку. Увы, в прошлых жизнях он не уделял достаточно внимания и не был прилежен в развитии ментальных сил. Как там говорят? Чужая душа — потёмки. Тогда чужой разум — непроходимые дебри. — Говорила мне Старшая: иди в машинисты, жертв будет намного меньше. Мудрая была женщина, — уныло пробормотал он, когда, открыв глаза, обнаружил, что стоит посреди пространства, заполненного густым туманом. Казалось бы, он долгое время бродил по пустынному миру с неизменными серыми пейзажами, и Се Лин уже порывался позвать на помощь Бай-Бай, как неожиданно из-за плотной завесы тумана проступили очертания деревянных лавок и каменных домов. Пройдя ещё немного вперёд, он понял, что оказался на оживлённой улице с весьма реалистично воспроизведёнными деталями: дорожная пыль танцевала в воздухе в солнечных лучах, за торговыми палатками торговцы с улыбками зазывали народ, мимо прохаживались статные господа и благоприличные дамы. — Фэй Синь! Се Лин обернулся на раздавшийся за спиной голос, как в тот же миг сквозь него проскочила маленькая женская фигурка, будто он был призраком. Собственно, в этом мире, далёком от реального, им он и являлся — призраком, наблюдателем, странником. — Сяо Ли. Моя Сяо Ли. Ты сегодня ещё более очаровательна, под этим цветом платья твои глаза сияют, как снег на вершинах гор. «У меня сейчас уши завянут из-за этого литературного кудесника, айгууу. Нет, стоп! Что он сказал?.. Сяо Ли?..» Воркующая посреди улицы парочка тут же попалась ему на глаза. У молодого человека было обычное, невыразительное лицо, на щеке виднелась чёрная клякса от туши, скромные светло-серые одежды, связка свитков и книг в руках. А вот девушка... внешне она была точной копией барышни Жу, отчего Се Лин поначалу растерялся, но, приглядевшись повнимательнее, всё же нашёл несоответствие — при определённом падении света волосы девы отливали фиолетовым, совсем как у Бао Бай. «Бай-Бай, неужели ты даже имени своего ему не назвала... Почему ты так... жестока и глупа...» — На себя посмотри, — ядовитый смех рябью затронул воспоминание. — Обменяла жизнь преданного друга и расплачиваешься человеческими душами до сих пор — вот цена твоего эгоизма. И что же ты в итоге получила? Отвращение и злую насмешку, ха-ха-ха! Се Лин сцепил зубы, развернулся в противоположную от парочки сторону и сделал пару шагов, как материя начала спешно выстраивать новую сцену чужой жизни. На этот раз он оказался посреди небольшой комнаты, заполненной удушливым ароматом каких-то пряно-сладких благовоний и пробивающегося сквозь него специфического запаха пота и муската. Утомлённые плотскими наслаждениями любовники лениво целовались в постели, а руки их скользили по телам, будто бы изучая в невинном порыве. Се Лин посчитал за правильное отвернуться, не горящий желанием подглядывать за интимными моментами других людей. Он никогда не страдал вуайеризмом, а тем более его воротило от физической стороны отношений; хочешь тело — бери, но не надо приплетать к чисто животным инстинктам так называемые возвышенные чувства. — Ты ведь скоро вернёшься? Обещай, что не оставишь надолго свою Сяо Ли одну, — капризным голоском заговорила Бао Бай. Хитрая бестия знала толк в манипулировании, и звериная форма полностью отражала внутреннюю суть. — Любовь моя, жемчужина моих мыслей, моя путеводная звезда, — за каждым нежным прозвищем следовал звук поцелуев, и Се Лина невольно передёрнуло от всей этой слащавости. — Подожди ещё немного. Как только я сдам Государственный экзамен и получу малый чин, я сделаю тебя своей женой. Ты... согласишься ли ты пойти по жизни рука об руку со мной? У меня нет звания и богатств, в моей груди пылает огонь закона и правды, но в моём сердце навсегда только ты. «Ухиии, мои ухиии... вянут!» — Ты презираешь любовь, потому что никто прежде тебя ею не одаривал. Тебе самой приходилось вырывать её когтями и вымаливать у других. У Се Лина уже руки чесались добраться до говорливого артефакта и раздолбать его к едрени фени. Локация вновь стремительно изменилась, и Се Лин неожиданно обнаружил себя во дворе поместья семьи Жу — по крайней мере, ему были знакомы ворота и деревце шёлковой акации за ними. Внезапно за спиной раздался глухой удар, за ним последовала возня и низкий шипящий голос: — Ну же, не противься, мама не желает тебе зла. Ох, так для тебя же будет лучше! Наша семья не может быть так опозорена... мы с папой всё решим... всё решим. Из главного дома, поддерживая под обе руки, два крепких рослых слуги волоком тащили сопротивляющуюся не на жизнь Жу Сяо Ли, а следом за ними семенила невысокая женщина, что беспрестанно теребила кольцо со множеством ключей. Вид у девушки был не столько испуганный, сколько невменяемый, она даже не пыталась подать голос, кричать. Амбар. Скрип увесистого замка и ржавых петель. Засов. — Сяо Ли, будь послушной. Просто посиди здесь, и твои мама с папой обо всём позаботятся. С этой свадьбой... мы всё уладим, ведь репутация нашей семьи не должна пострадать. Пока госпожа Жу увещевала у запертых дверей амбара, Се Лин заметил, как двое других слуг выносили со стороны заднего двора... тело. Должно быть, это была та самая ночь, решившая судьбу не только несостоявшихся молодожёнов, но и всех обитателей поместья Жу. Что-то не то... Если он находится в этом кадре воспоминаний, значит, видение происходит от лица Бао Бай. Она видела?.. Се Лин завертел головой, надеясь высмотреть хрупкую фигурку или округлое личико Бай-Бай в каком-нибудь потайном месте, а через пару мгновений услышал тихий, едва различимый в шелесте листвы скулёж. В розово-фиолетовой пышности декоративного куста он заметил чёрную тень, а в свете колыхнувшегося в руках слуги фонаря сверкнула молнией хорошо знакомая Се Лину эмоция, которую не раз и не два за все свои жизни он видел в отражении зеркал. Ненависть, рождённая из горнила ярости и боли. Новый эпизод не заставил себя долго ждать. И всё же Се Лин не мог не задаться вопросом, каким образом семья Жу планировала скрыть своё преступление? Вряд ли исчезновение жениха за день до свадьбы прибавляло веса к репутации девушки, как к видной невесте. Торговля, конечно, прибыльное дело, но сомнительно, что в руках господина и госпожи Жу держалась хоть какая-то власть. Умы людей изменчивы подобно морским волнам, их не так легко усмирить по сути. Молочный свет луны сквозь жемчужный занавес проникал в покои, не пряча от глаз нежданного ночного визитёра, да только хозяева крепко спали в своей тёплой постели, не подозревая о грозящей им опасности. Облик Бай-Бай заметно претерпел изменения, но всё ещё был узнаваем: некогда нежные черты лица выдавали озлобленность зверя, после долгого преследования наконец настигшего свою добычу. Се Лин не мог вмешаться — это всего лишь тонкое полотно прошлого, константа событий, которую... а хотел бы он сам её изменить? Предотвратить убийство семьи, пусть и не самой благочестивой? Неправильно думать, что Бао Бай была в своём праве отнимать чужие жизни. Рассчитывать на карму для этих людей тоже так по-дурацки нелепо и смешно. Справедливость высших сил... Что нужно сделать, чтобы её дождаться? Когда от принимаемого решения отделяет всего лишь миг. Страшнее только видеть в человеке тот самый надлом и не иметь возможности хоть что-то для него сделать. Бао Бай бесшумно пересекла хозяйские покои и встала у изножья кровати. Тёмная дымка вмиг тонким слоем окружила её тело, словно просачивалась наружу сквозь поры, и перекинулась на господина и госпожу Жу. Оба тела на кровати в тот же момент неестественно выгнулись, их головы запрокинулись, но не было слышно ни звука, а спустя пару минут они рухнули безвольно обратно. Се Лин медленно обошёл кровать и приблизился со стороны госпожи Жу — и вправду, никаких следов, лицо женщины выглядело умиротворённым, как у спящей. «Что это за способность? Это вообще магия? Теперь я буду бояться засыпать, а то вдруг найдётся желающий отомстить Ян Се Лину с такими же навыками...» А между тем лис выбрался из покоев, чтобы совершить свою карающую месть. Это не было влиянием артефакта, как Се Лин думал изначально. Бай-Бай лично передушила каждого слугу в поместье, не пожалела даже детей-служек. Но не тронула Жу Сяо Ли. Долго стояла перед запертым амбаром, пока высокий мелодичный голос приглушённо напевал: — Цветы, облетевшие с веток, Уносит куда-то волною. Пускай развело нас судьбою, Но в мыслях я вместе с тобою*.

*(Отрывок из стих. Ли Цинчжао)

Бао Бай ушла. Стих голос в ночи. Было ли то состраданием по отношению к несчастной девушке? Или своеобразное возмездие той, кем ей не суждено было, в конце концов, стать? /— ...В живых-то только их дочь осталась... Сначала пропала куда-то... испугалась и сбежала...\ Они просто не нашли её тела. А пение, что слышали соседи со двора поместья семьи Жу, было лишь отголоском растерянной одинокой души. Се Лин встряхнул головой и крикнул: — Бай-Бай, покажи мне то, чего страшишься больше всего. Ну же, нам всё равно придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Дай мне подсказку, как с ним совладать. Внезапно пространство, что окружало его, пошло крупными трещинами. Се Лин оторопело попятился назад, пока не заставил себя остановиться, чтобы переждать изменения. На самом деле, паршивое положение, ведь в этом ментальном пространстве у него почти не было сил, а чужеродное вмешательство становилось всё более явным. Вскоре метаморфозы прекратились, и Се Лин вновь оказался в центре уже знакомого ему зала Пагоды. «Что? Я вернулся назад?» — ...они не заслужили! Голос, пронизанный гневом, прогремел на весь зал и тяжёлым рокотом взвился к высоким сводам потолка. Снаружи, за приоткрытыми дверями, доносились шумное веселье и несмолкаемый людской гомон. Слабая и потерянная Бао Бай прижимала ладони к бронзовой поверхности зеркала, а её перекошенное в гневном безумии лицо было обращено к коленопреклонённой статуе безымянной богини. — Ненавижу! Как смеют они праздновать и веселиться, когда мой Фэй Синь умер... мой Фэй Синь! Он никому не делал зла! Они не заслуживают продолжать так беззаботно жить! Семья Жу будет гореть в Аду... пусть все они горят в Аду! Все в этом проклятом городе! Ни одной душе не будет покоя! Се Лин непроизвольно вздрогнул и шарахнулся назад, когда вдруг статуя подняла голову, и на её каменном лице застыла улыбка. Бай-Бай словно бы не увидела в этом ничего странного и пугающего, она была слишком поглощена своим горем и ждала помощи от любой отозвавшейся на её зов сущности. Уже знакомый голос, не принадлежащий ни мужчине, ни женщине, эхом прокатился по залу: — Я исполню твоё желание. Но разве ты бы не хотела превратить их жизни в Ад собственными руками? Чтобы все их грёзы обратились в кошмар. «Не надо...» — Хочу... я хочу этого! Во вспышке ослепительного синего света Се Лин едва мог что-то разглядеть. Когда всё прекратилось, первым, что он увидел, было лежащее на плитах подле алтаря тело лиса в его звериной форме, а на бронзовой поверхности зеркала запечатлелся образ Бао Бай, будто кадр из ужастика про зеркального близнеца. «Душа?.. Если у духовных зверей вообще есть что-то такое. Так вот каким образом они связаны: корнем силы для артефакта послужила Бай-Бай, а вовсе не желания и души жителей города. В таком случае... В таком случае, они уже неразрывно связаны». — Быстро догадался, — раскатистый смех мурашками пробежался по спине Се Лина. Тяжёлый глухой гул суровостью небес обрушился на его тело, вырвавшиеся из-под ног цепи вмиг приковали его к статуе, а каменные руки обняли в медвежьих объятиях. — Тебе нечем удержать меня здесь! У меня нет желаний! — Ты действительно так думаешь? — ...Что? Уверенная насмешка в этом нечеловеческом голосе тронула непоколебимую струну решимости Се Лина. — Это правда, что в закованном тобою же сердце не осталось никаких желаний: ни любви, ни богатства, ни славы, ни силы, ни бессмертия. Кроме одного. — Замолчи. — К чему эти самопожертвование и благородство, если я могу исполнить твоё желание? Лицо Се Лина потемнело, он немигающим взглядом вперился вперёд, полностью сосредоточившись на своих мироощущениях, а не на мерзком голосе. Тяжесть и давление от каменных объятий ощущались вполне реальными, как и головная боль, что стала его неразлучной спутницей с того момента, как они вошли в ворота города. — Бай-Бай, не слушай его! Вспомни, ради чего ты вернулась в Инлун. Не ради того, чтобы насладиться делом рук своих. Не местью. Правую сторону грудины резко опалило пронзительной болью, и последующие слова встали комом в горле. Се Лин, будто не веря, опустил голову, взглядом напоровшись на каменный шип, торчащий из его груди. — С другой стороны, почему бы мне просто не замуровать тебя здесь? С твоей духовной силой моё могущество не иссякнет. Ты станешь идеальной духовной печью. — Бао... Бай... Приди в себя, чёрт возьми! Тебя ждёт твой ненаглядный Фэй Синь! Ты... агх... Вырвавшийся из статуи каменный шип насквозь пронзил его горло, призрачная кровь брызнула во все стороны. А Бао Бай по-прежнему оставалась глуха к его словам. Ментальное пространство становилось всё более плотным, и для Се Лина это было скверным знаком — он чувствовал, как вместе с кровью из него утекают и силы, причём с такой скоростью, что счёт шёл на минуты. У него оставалась всего одна возможность. И времени на сомнения и пререкания с самим собой уже не было. «Единство наследия, крови и духа. Взываю к истокам моего рода, проявите свою суть»...

༻• ❀ •༺

Прошло не больше четверти часа, как Ян Се Лин и Бао Бай погрузились в бессознательное. Шань Юан и Янь Линь оставались настороже, а благодаря сиянию, что испускал меч Мастера Чжана, можно было заблаговременно заметить приближение врага. Фань Цзю, как бы ни храбрился, всё никак не мог найти себе места и ходил из стороны в сторону, своим мельтешением вызывая лёгкое раздражение у названного брата. В конце концов Шань Юан не выдержал: — Прекращай суетиться. — Я без духовных сил, как старец без посоха, — буркнул Фань Цзю и тут же поморщился от позорного сравнения. Пробежав пальцами по ножнам своего сейчас бесполезного меча, он с досадой выпалил: — Почему так долго? Почему так тихо? Почему ничего не происходит? С ума сойти можно! Шань Юан только головой покачал. Фань Цзю всегда был слишком порывистым, и терпение точно не входило в перечень его добродетелей. Однако он не мог не признать, что всё затягивающееся бездействие и в самом деле настораживало. С каждой упавшей песчинкой в часах времени его мысли становились всё более неспокойными, напряжение в теле нарастало, в груди давило по непонятной причине. — Невероятно! Что это вообще такое? Шань Юан перевёл взгляд на Мастера Чжана — тот с видом озадаченного условием учёного склонился над письменами, что горели белым пламенем вокруг второго господина Ян и ли́са. Они своими глазами видели, как после погружения Ян Се Лина начали один за другим из-под невидимой руки выписываться странные символы, в итоге образуя ровную окружную вязь. Что-то подобное Юан уже видел в ночь на платформе Чэнфа, когда второй господин достиг Четвёртой ступени совершенствования. Тогда ни Наставник, ни Бессмертный Тан, ни Мастер Ли не смогли распознать язык писаний и источник этой незнакомой магии. По ордену быстро стали расползаться слухи, что стремительное совершенствование второго господина Ян было заслугой его демонической половины крови, но одно дело наличие такого наследия, и совсем другое — обладать познаниями и так решительно их применять. — На каком языке эти письмена? Демонов? Небожителей? — продолжал недоуменно вопрошать Чжан Жуй Фэн. Чрезмерно погрузившись в свои мысли, он даже попытался перерисовать один символ в сторонке на земле, но странным образом у него получалась какая-то нелепица. — Кха-кха... Тело Ян Се Лина неожиданно содрогнулось в приступе кашля, а вместе с ним кровавые сгустки окропили рукава и их сцепленные с барышней Бай руки. — Господин! Янь Линь мгновенно переменилась в лице и, позабыв о всякой осторожности, бросилась к Ян Се Лину, но в шаговой доступности от него болезненно взвизгнула и отскочила назад. Шань Юан мельком заметил, как полыхнули багрянцем в темноте её глаза, оставив это наблюдение при себе и на потом. Бегло оглядев её, он не увидел и следа ранения, поэтому оглянулся на пару. Что-то определённо происходило. Чжан Жуй Фэн растерянно попятился назад, подальше от золотых нитей, что оплетали находящихся в погружении мужчину и девушку наподобие клети. Первой мыслью Шань Юана было о нападении врага, которое они, чёрт возьми, пропустили. Но в следующий миг вокруг тела второго господина духовная энергия стала настолько плотной, что её можно было увидеть чётким контуром. А потом... — Это ещё что такое?! Удивлённый крик Фань Цзю привлёк внимание к формированию в воздухе, на уровне груди Ян Се Лина, странного ядра... нет, не ядра. Во вспышке энергии форма пошла трещинами и раскрылась бутоном прекраснейшего цветка — его алые лепестки даже на вид казались нежными и бархатистыми и плотно прилегали друг к другу, по внешнему краю окаймлённые изумрудным волнистым рисунком. Цветок чем-то напоминал камелию с пустой сердцевиной, вот только Шань Юан никогда раньше не видел такого яркого и агрессивного окраса. — Наступают! — бросила через плечо Янь Линь и рукой указала в сторону туннеля, откуда лавиной хлынули чёрные сгустки. — И отсюда лезут! — с другой стороны стремительно оплетали землю и стены коричневые лианы. Шань Юан метнулся в сторону Фань Цзю. Сконцентрировав духовные силы в Хуанхуа, он воткнул меч в землю, и с десяток молний обрушились на ветви. Это заметно замедлило их продвижение, но за первой волной следовала вторая. В это же время Мастер Чжан при помощи талисманов помогал барышне Хан сдерживать прорыв живых душ, но под их грубым натиском шаг за шагом им приходилось отступать всё ближе к духовной клети. Фань Цзю почти в панике обернулся к всё ещё погружённому в бессознательное Ян Се Лину: — Беру свои слова назад: пусть будет тихо, пусть будет тихо...

༻• ❀ •༺

Иллюзия зала Пагоды, сотканного артефактом, начала искажаться, буквально рассыпаться на кусочки и обломки. Стёрлись грани Мира Желаний, стёрся бездушный облик Бай-Бай. Бронзовое покрытие зеркала, что в своих руках держала богиня, треснуло пополам, и за этим последовал пронзительный крик. — Неужели ты думал, что на тебя нет управы? Вырвав раму зеркала из каменных рук статуи, Се Лин швырнул его о пол, с довольной улыбкой наблюдая, как во все стороны разлетаются осколки. Вой артефакта стал музыкой для его ушей. — За более чем тысячу лет я бесконечное множество раз сталкивался с проклятыми артефактами, так что удивить меня злобной, лживой, жадной безделушкой уже не выйдет. Тонкие золотые нити, вырвавшиеся из его груди, вмиг опутали статую богини и обратили её в кучку мусора. — Любой артефакт — есть искажённая воля его создателя, а значит, и фрагмент его души. Видишь ли, я, может быть, и профан по части ментальных заморочек, но моему роду нет равных в познаниях души. — Ааагрх…! Будь ты- — Проклят? О, я уже. . . . Пришёл в себя Се Лин не пойми где. Пространство вокруг него менялось в том же калейдоскопе, что и в Мире Желаний, и он уже успел испугаться, что проклятье сна продолжает действовать. Но боль в груди и в шее была лишь фантомом, а на самом деле на нём не было ни царапинки. Затем взгляд Се Лина зашарил по ближайшей местности и пал на вполне себе живых и относительно невредимых подопечных и Мастера Чжана. Правда, с той степенью охреневания, которую выражали их лица, можно было задуматься об их психическом состоянии, впрочем, ребята крепкие, быстро оправятся. Пока сохранялось непривычное ошеломлённое молчание и внимание заклинателей удерживал окружающий сумбур, Се Лин посмотрел перед собой, и сердце его кольнуло от досады и горечи. От Бао Бай осталась лишь хрупкая растрескавшаяся оболочка, коей она и являлась с момента возвращения в Инлун. Стоило ему чуть сильнее сжать её ладони, как, начиная с рук, куколка рассыпалась прямо на глазах. Похоже, это действо послужило толчком, чтобы застывшие в ступоре ребята зашевелились. — Что произошло? Куда всё делось? — Фань Цзю в растерянности крутился по сторонам, сбитый с толку внезапными переменами, ведь ещё минуту назад они отбивались от мерзких пахучих отростков, а потом раздался оглушительный грохот, и вдруг всё исчезло: лианы, чёрные сгустки, подземные туннели. Теперь они были заключены в каком-то жутко нереальном месте, в котором ни линии горизонта, ни земли и неба не различить. У Се Лина не было ни моральных сил, ни желания вдаваться в подробности происходящего, важным было лишь то, что с артефактом покончено, дело оставалось за малым. Видя, как тяжело поднялся господин, Янь Линь поднырнула ему под руку и позволила опереться на себя. «Интересно, получится ли...» — Мяута, — вышло как-то слабо, неуверенно-вопросительно, так что Се Лин позвал ещё раз, — Мяута. Если потоки времени снаружи и внутри барьера параллельны, то за двое суток Духовный Посланник должен был добраться до Долины Туманов и привести к воротам Инлуна подмогу. Барьер никуда не делся по той простой причине, что сам Се Лин, точнее, его духовная сила служила подпиткой, как источник бесперебойного питания. Хвосты мелькнули у него в ногах, и Се Лин не сдержал радостной улыбки — его маленькая красавица выглядела очень довольной, потиралась об него и тарахтела трактором. — Ты умница! Малышка, мой брат тоже здесь? Мяута чинно уселась перед ним, обвив хвостами лапки, и медленно моргнула — Се Лин принимал этот её жест за «да». Прибытие Вей Фа или Ци Линя тоже входило в его расчёт, когда он отсылал Мяуту за помощью. И не так уж важно было, чьему бы Духовному Посланнику она передала послание, оба считались достаточно сильными, чтобы оказать воздействие извне. — Мне снова нужна твоя помощь. Передай ему, что барьер сейчас максимально ослаблен, его можно взломать снаружи. Пусть только даст мне пару минут для подготовки. Иди. — Для подготовки к чему? — настороженно спросил Шань Юан. Как только они услышали, что Наставник покинул ЛаоЯн и прибыл на остров Хэхун к ним на помощь, то заметно воспряли духом. Вроде бы и волноваться уже не о чем, но слова второго господина не отдавали радостью победы. — Как я уже говорил, из-за Бай-Бай моя духовная сила тоже стала частью защитного заслона. Мне не составит труда его сломать, но тогда у жителей города не будет и шанса вернуться к жизни. Будем бить по двум фронтам одновременно: Вей Фа займётся барьером, а я — живыми душами. — А вы... справитесь? — не то, чтобы Фань Цзю очень уж переживал за второго господина, но ошибка в данном случае могла стоить сотни человеческих жизней, включая их собственные. Се Лин одарил его широкой улыбкой и легкомысленно заявил: — Вот и проверим. Эксперименты — это всегда так интересненько. Сказанное Ян Се Лином, появившийся блеск в его глазах больше напугали, чем успокоили, и Фань Цзю за поддержкой оглянулся на Шань Юана, но тот просто пожал плечами, будто ему было всё равно, даже реши молодой господин разнести тут всё к Предкам. По барьеру прошла видимая глазу рябь, а Се Лин буквально ощутил её дрожью, прокатившейся по телу. Пора начинать. Турисас. Райдо. Дагас. Созидание. Поддержка. Трансформация. Малый круг рун, что приводит в движение. Для лучшей концентрации и контроля процесса Се Лин обратился к своей магической сути, что подпитывалась поколениями, начиная с их Первоматери. Цветок камелии был символом рода Аминэску, который повёлся с первой женщины, укротившей и познавшей магические тайны и начала древних времён. В дальнейшем эти знания переходили лишь по крови женщин этого рода, могли засыпать и пробуждаться через поколения длинной родословной. Каждая ведьма привносила в цветок что-то своё, неизменным оставалась лишь способность управлять душами. За ней в Ад следовали тысячи душ. Наверное, именно поэтому ей вообще удалось заключить сделку с дьявольской сущностью. Поэтому даже в собственном Ковене её боялись настолько, что однажды отважились предать. Снова. Снова. И снова. Пока она просто не отвернулась от них. Уже будучи Верховной, она получала истинное удовольствие, когда её сёстры в унижении валялись у неё в ногах, моля о снисхождении и покровительстве. От воспоминаний сладко заныло в груди и в то же время кольнуло печалью. Открыв глаза, Се Лин понял, что перешёл границу мира духов — вокруг него было очень много живых душ, что слетелись к нему, словно мотыльки на живое пламя. Они были слепы и глухи, и всё же тянулись к той спасительной соломинке, что являлась сейчас для них яркой путеводной звездой. Души Жу Сяо Ли среди них не было. — Всё будет хорошо. Я о вас позабочусь. Парящий в воздухе на уровне его груди бутон камелии вспыхнул золотым сиянием, и множество тонких золотых нитей устремились к каждой потерянной душе. При соприкосновении с ней тёмные сгустки обращались мерцающими огоньками и испарялись, а дальше срабатывал эффект «пуповины». Одна из нитей с коротким «дзинь» натянулась. Се Лин отвлёкся от невероятного зрелища, и легонько прикоснулся к нити, ощутив её натяжение. Что происходит? Эти нити неощутимы, они не могли зацепить кого-то из живых, а души — не более чем бумажные куколки на ветру. Нить натянулась ещё сильнее. «Какого...?» Се Лин сделал несколько шагов вперёд и резко замер в ступоре, когда его взгляд проследил за направлением нити, конец которой был зажат в руке — такой белой и тонкой, будто белые кости и вовсе не покрыты кожей. Подняв глаза выше, он в ужасе отшатнулся, и только треньк вновь натянувшейся нити заставил его опомниться и застыть неподвижно на месте. Тёмный плащ с широким капюшоном и демоническая маска с росписью волнистых линий по овалу, сколом слева и маленьким рогом справа. Демон! Тот самый, что был в Цяйху? Или... другой? Как он оказался в мире духов?! Мысли в голове спутались, в груди похолодело. Между тем Демон растирал между пальцами золотую нить, а после стал неторопливо наматывать её на безымянный палец. — Нет, не делай так! Незнакомец замер и будто бы вопросительно склонил голову к плечу. «Он... послушался?..» Ещё в Цяйху его поведение показалось Се Лину странным: этот Демон помог избавиться от мертвеца. Впрочем, тогда они преследовали одну цель, так что, скорее всего, этот тип в плаще просто избавлялся от помехи. Вернулся забрать упущенное? Что ж, прекрасный шанс — содрать браслет с руки его трупа, которым он станет, стоит только уничтожить его магическую суть. Над головой громыхнуло. Последняя живая душа растворилась блуждающими огоньками и покинула мир духов, в лёгком мареве потустороннего пространства остались двое. На свой страх и риск Се Лин шагнул назад — нить на мгновение снова опасно натянулась, но её конец тут же легко выскользнул из чужих пальцев, Демон даже не дёрнулся его удержать. Стоял на месте, как истукан, и смотрел на свою руку. Се Лин решил воспользоваться этим шансом, и бутон камелии плавно влетел в его грудь, завершив ритуал. И в тот же миг открыл глаза в реальности. Новое пробуждение случилось в заботливых руках Янь Линь. — Все целы? — первое, что спросил он, ещё не до конца пришедший в себя. А когда в поле его зрения показались четыре лица на фоне пасмурного неба, выдохнул с облегчением. Вне себя от радости, накатившей следом за волнением, девушка расплакалась: — Господин, вы справились! Вы сделали это! Остальные ошарашенно осматривались по сторонам. На главной улице один за другим приходили в сознание жители города. Растерянные, напуганные они искали свои дома, близких и родных, создавая невообразимый шум. — А-Лин! Группа заклинателей в своих цветастых одеяниях с мечами наперевес весьма выделялись среди обычных смертных, но Се Лин преисполнился неподдельной радостью, только когда заметил Вей Фа, пробиравшегося сквозь толпу к ним. — Брат! Завидев его, лицо Вей Фа просветлело, охровые глаза засветились радостью и теплом, что горячей волной окатили сердце Се Лина. И это было последним, что он увидел перед тем, как тьма накрыла его глаза своей вуалью. — Вот же... грёбаное везение!