Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

«Мы весёлые медузы... мы похожи на арбузы...» В ожидании Се Лин уже пересчитал овец в своём огромном воображаемом загоне, перечислил виды защитных рун, а теперь вот в голове заела песенка из детства. Как же он ненавидел ждать, но ему просто ничего другого не оставалось. Вышло так, что отпраздновать героическое освобождение города Инлун от козней артефакта не получилось. Переговоры, касательно происшествия на острове Хэхун, с орденом Мэйдо прошли успешно, и небольшой отряд учеников клана Хуа во главе с Золотым Драконом лично отправился туда для предотвращения конфликта влияний. А там и Мяута подоспела очень кстати, чтобы через Шишу поведать уважаемым заклинателям о настоящем положении дел в стенах города. Узнав, какая серьёзная и опасная заварилась каша, Вей Фа не мог оставаться в ЛаоЯне и отправился на остров вместе со вторым личным учеником главы Хуа, Лю Вань Цзы. Припомнив предостережения Фэн Ли Лу насчёт второго Дракона ордена Мэйдо, Се Лин был даже рад тому, что случилось после уничтожения барьера. А случилось то, что он лишился зрения, Шань Юан потерял голос, а Фань Цзю оглох. Ну, прямо как три обезьянки Мидзару, Ивадзару и Кикадзару, что не видят, не говорят и не слышат зла. Как такое могло случиться? Почему именно они трое? Сколько бы Се Лин ни думал, а причины этой напасти определить не смог. Зато они стали лучшим предлогом, чтобы покинуть остров, оставив разбираться со всем Дракона Хуа. До континента они добрались в летающем паланкине, а по возвращении в ЛаоЯн Вей Фа отправил Се Лина с Янь Линь в павильон Юности Юнхэ, в покоях дожидаться Тан Ци Линя. Можно было, конечно, провести совместную диагностику всех троих, но Се Лина пробивало на дикий смех каждый раз, как он слышал возмущённое «а?.. что?» в исполнении потерявшего слух Фань Цзю. Удивительно, что немота досталась не ему! К слову, пропавший Мастер Вэй, на поиски которого их, собственно, изначально посылали, самолично вернулся в ЛаоЯн на заплетающихся ногах на следующий день после их отбытия. Стук в дверь и раздавшийся следом голос заставили молодого господина вздрогнуть и вцепиться пальцами в одеяло. — Лин-эр, мы входим. Не дождавшись его ответа, двери распахнулись, и поднявшаяся встретить гостей Янь Линь так и замерла в оцепенении на месте, увидев помимо главы Ян и Бессмертного Ци Линя этого человека. Остававшийся в неведении Се Лин никак не отреагировал, когда рядом с его кроватью скрипнул стул, он уже привычно протянул руку и лишь слегка поморщился обжигающему прикосновению к запястью. — Давайте уже с этим покончим. Комната погрузилась в тишину. Неправильно говорить, что утрата зрения обостряет другие чувства. Стоит внести конкретику — со временем и через тренировки. Погрузившись во тьму, Се Лин испытывал не просто жуткий дискомфорт, но ощущал себя пёрышком в свободном парении — впервые был так растерян и неуверен в себе. Тем не менее обоняние у него было развито лучше, чем у многих, да и ассоциативный ряд имелся, а кроме того, паранойя стала неотъемлемой частью больше половины прожитых им жизней, так что заметить неладное — как, например, отсутствие обычного для павлина запаха сушёных трав и чебреца — не составило большого труда. — Уважаемый господин, не хотите представиться? Брат, должно быть, забыл предупредить меня о визите гостя. Чужие пальцы на запястье не дрогнули. Се Лин попытался осторожно высвободить руку и удивился, потому что препятствовать ему не стали. Судя по шороху ткани, человек на стуле выпрямился, а тот, кто всё это время стоял на пороге, прошёл в комнату и встал в изножье кровати. — А-Лин, ты злишься? — мягко заговорил Вей Фа. — Старейшина Нин Хэ только что прибыл в ЛаоЯн и зашёл лично проведать тебя. Се Лин прикусил язык и чуть опустил голову ниже, не сомневаясь в обращённом на него внимании. К чему тогда весь этот фарс? И как же досадно, что в ласковом голосе Ян Вей Фа он не мог уловить лжи. «Значит, Старейшина. Ооо...» — Ооо, сам достопочтенный Старейшина почтил меня своим визитом. С чего бы такая честь? Разве Старейшины не столь же недосягаемы, как звёзды на небе? — Моё имя тебе ни о чём не говорит? — впервые за всё время нахождения в покоях раздался голос гостя — низкий, слегка хриплый, по нему Се Лин с точностью определил местонахождение его владельца и даже представил себе образ уверенного в себе, рассудительного мужчины в годах. Определённо не старик. — А должно? — нахмурившись, спросил Се Лин. — Прошу прощения, не знаю, рассказал ли вам Вей Фа, но со мной приключился несчастный случай, последствием которого стала потеря памяти. Теперь вот знакомлюсь с людьми заново. Но лучше скажите, вы осмотрели Шань Юана и Фань Цзю? Удалось что-нибудь узнать о нашем проклятии? Повисшее молчание тупым ножом резало по нервам. — Проклятие у вас схожее, — взял слово Ци Линь. — У всех троих наблюдается заражение меридиан чужеродной ци, она и блокировала одно из органов чувств. От тех двоих мы не смогли добиться ничего внятного, может быть, второй молодой господин поделится своей версией произошедшего? — Если проблема в заражении ци, то в этом определённо замешан артефакт, предположу, что из Небесного арсенала; для демонического он слишком сложен в устройстве. После уничтожения артефакта сработал принцип домино: изменение одного элемента цепи неминуемо вызывает изменения соседних. Иначе говоря, я вступил во взаимодействие с артефактом, а отдача от него коснулась ещё Шань Юана и Фань Цзю. Его рассуждения звучали более чем разумно, впечатлив присутствующих. — Меня беспокоит только Сидзару, — задумчиво пробормотал Се Лин, однако все заклинатели могли похвастаться отменным слухом, и его слова не остались без внимания. — Что? Кто? — непонимающе спросил Вей Фа. Се Лин тяжело вздохнул: — Символизм недеяния зла: Мидзару, не вижу зла, — он прикрыл ладонью свои глаза, — Ивадзару, не говорю зла, — прикрыл рот, — Кикадзару, не слышу зла, — прикрыл обеими руками уши, после чего подтянул колени к груди и обхватил их. — Однако мало кто знает, что существует ещё Сидзару, не делаю зла. — Хочешь сказать, могло зацепить кого-то ещё? — догадался Ци Линь. Его взгляд тут же метнулся к Янь Линь, он пересёк комнату и с позволения девушки проверил циркуляцию её ци. Спустя пару минут он отпустил её запястье и покачал головой. — Думаю, стоит озаботиться розыском того странствующего Мастера. Заражение меридиан может повлечь серьёзные нарушения в культивировании. — О, значит, это лечится? Когда приступим? — мгновенно оживился Се Лин, однако никто не захотел поддержать его энтузиазма. — Сейчас любое вмешательство в циркуляцию заражённой энергии может принести непоправимый вред, — заявил Старейшина и, судя по скрипу стула, поднялся на ноги. — Понадобится время для подготовки. Тебе нужно отдыхать и не делать глупостей, обо всём остальном мы позаботимся. Как только за визитёрами закрылись двери, Се Лин откинулся на подушки и распластался звёздочкой. Кажется, его только что посадили под домашний арест.

༻• ❀ •༺

Личные покои Ян Вей Фа перестали быть приветливыми и уютными. Ци Линь не хотел находиться при встрече со Старейшиной Нин, но названному брату нужна была его поддержка — это читалось в напряжённой линии плеч, идеально прямой осанке и глазах, потемневших до цвета жжённого янтаря. Будто провинившийся ученик, Вей Фа стоял перед собственным рабочим столом, за которым перебирал набранные в зале Дяньтань свитки один из четырёх Старейшин Поднебесной, и ждал вынесенного приговора. — Как вы и подозревали, Печати Крови больше нет, — Старейшина поднял голову и посмотрел в упор на молодого господина клана Ян. — Как ты это допустил, Вей Фа? Я неоднократно просил тебя быть строже с ним, не спускать самоволие ему с рук. Старшему брату позволено не только лелеять и защищать, но ставить на место зарвавшегося младшего брата и укрощать его нездоровые порывы. — Он не собака, чтобы на цепи его держать, — сквозь зубы процедил Вей Фа, не поднимая взгляда. Ци Линь, стоящий чуть позади него, едва заметно коснулся ладонью его спины, успокаивая разгоравшуюся внутри названного брата злость. И тем самым напоминая, что неудачного оппонента он выбрал для демонстрации клыков. Вей Фа может и казался всем мягким и чутким человеком с чистыми благородными помыслами, но и ему не было чуждо проявление обычных человеческих чувств, особенно когда дело касалось его семьи. К слову, это было кровной чертой всех представителей клана Ян. Нин Хэ его услышал, пронзительный взгляд серо-зелёных глаз посуровел, однако спустя пару мгновений мужчина вздохнул и вновь обратился к переплёту выцветших от времени табличек. Песчинки полностью пересыпались на другую чашу песочных часов, когда Старейшина заговорил вновь. — Как бы то ни было, из этого можно извлечь пользу. Наконец-то удастся разглядеть его истинное лицо, раз уж забылись все маски. — Маски? О чём вы? — Вей Фа вскинул голову, и его растерянный взгляд впился в моложавое мужественное лицо, не проявлявшее ни капельки эмоций. Нин Хэ отодвинул переплёт в сторону и откинулся на спинку стула, являя собой образец хладнокровия и равнодушия. — Правду говорят: любящий слеп по отношению к любимому. Ян Се Лин — это притаившийся тигр в шкуре загнанного волка. Странно, что ты этого не понял после того, как он отравил тебя. — Это был несчастный слу- Старейшина Нин лишь небрежно отмахнулся от его слов. — Вей Фа, мы закрываем глаза на выходки Ян Се Лина, пока они не выходят за границы территории Долины Туманов. Само существование этого ребёнка — угроза для порядка не только в Небесном царстве, но и в Срединном. И также мы пошли тебе на уступки в отношении главы ордена БайХэ, пока он выполняет возложенные на него обязательства. — Нет необходимости каждый раз напоминать мне об этом. Нин Хэ удручённо вздохнул, и в глубине его зрачков промелькнуло что-то похожее на снисходительность. — Глупый ребёнок, ты взвалил на себя слишком многое. — На моих плечах только то, что я готов вынести, — глухо отозвался Вей Фа и отвесил почтительный поклон. — Благодарю Старейшину Нин за беспокойство и прошу дать наставления мне и Ци Линю. Мужчина снова вздохнул: — Меридианы Ян Се Лина, к удивлению, в полном порядке, Печать Крови не нанесла им непоправимого ущерба. Быстрый ток ци вполне приемлем для его сущности по происхождению. Что касается продолжительных обмороков — никогда не сталкивался ни с чем подобным. Возможно, Старейшина Сюй смог бы пролить свет на эту загадку. Вей Фа помрачнел — обращаться к другому Старейшине было смерти подобно, хотя он и не отбрасывал этот вариант совсем. После каждого обморока состояние Се Лина ухудшалось, если понадобится, он за помощью и до Небожителей доберётся. — Насчёт того, о чём ты меня просил, — продолжил Нин Хэ. — Его карта небесного тела*, и вправду, необычна — мужское тело с женским началом Инь.

[*Карта небесного тела — зд.: чтение меридиан, позволяющее раскрыть слабости и силу физического тела; полностью формируется к 12-13 годам]

— Крайне редкое сложение, — удивился Ци Линь. — Я не много о нём знаю. — И не удивительно, дети с таким небесным сложением умирают в раннем возрасте. Сама по себе энергия Инь крайне нестабильна и разрушительна, и в обычном небесном сложении тела она уравновешивается мужским началом Ян. Когда Ян Ли Шуа привела этого ребёнка ко мне, его карта небесного тела ещё не сложилась, и Печать Крови пришлась очень кстати, можно сказать, она спасла ему жизнь. — Но что будет теперь, когда её нет? Старейшина пожал плечами. — Мы можем только ждать и наблюдать. Однако с таким небесным сложением он весьма притягателен для совершенствующихся с картой небесного тела Ян. — Если не ошибаюсь, один такой в семейном кругу есть, — поморщился Ци Линь и искоса глянул на о чём-то задумавшегося Вей Фа. — Что насчёт моих учеников? — В их исцелении я уверен, вывести зловредную ци будет несложно. С лечением Ян Се Лина придётся подождать. Надеюсь, я могу рассчитывать на ваше гостеприимство, глава Ян? Хотя последнее и было сказано в полушутливом тоне, такая формулировка слегка покоробила главу ордена, будто он действительно мог как-то оскорбить Старейшину. — Я безмерно рад принимать в своём ордене Старейшину Нин. Прошу, не шутите так. Я уже подготовил для вас отдельные покои в павильоне Прозрачной Воды. — Не стоит быть со мной таким настороженным, Вей Фа, и я не буду так шутить, — уголки губ мужчины приподнялись в чуть заметной улыбке, и взгляд, направленный на статного молодого Бессмертного, смягчился.

༻• ❀ •༺

День близился к своему закату, когда у Се Лина закончилось терпение. Янь Линь исправно приносила ему восстанавливающие и укрепляющие настои от Тан Ци Линя, но никто так ему и не сказал, когда он сможет снова видеть. Медитации не помогали, хотя он и любил заниматься самолечением, однако в этот раз решил не рисковать. Глаза не активировались. Се Лин был на грани нервного срыва, варясь в котле собственного бессилия и беспомощности. В конце концов, его начали раздражать голоса адептов, слонявшихся за порогом павильона Юности Юнхэ, и тихие горькие вздохи Янь Линь, что носилась с ним, как курица с яйцом. Поэтому, дождавшись боя колокола, Се Лин попросил свою няньку отвести его в зал Дяньтань, рассчитывая найти там убежище от чужих глаз и треволнений. — Спасибо, Янь Линь, ты можешь идти, — почувствовав колебания девушки, не выпускавшей его руку из своей, он недовольно добавил: — Чёрт возьми, я не настолько немощный! Не инвалид! И не убогий! — Не злитесь, молодой господин, — мягкий голос Янь Линь был полон смирения. — Янь Линь не смеет нарушить ваше уединение. Эта слуга будет неподалёку, просто позовите в случае необходимости. На какую-то долю секунды Се Лину даже стало стыдно за свою несдержанность. После надо будет обязательно извиниться перед девушкой. Он рассчитывал, что в столь поздний час в зале Дяньтань не должно быть ни души, однако стоило ему переступить порог, как послышался шелест страниц. — Кто здесь? Шелест стих, но ответа не последовало. Се Лин замер на месте, не зная, то ли развернуться и уйти, то ли выгнать раздражающую личность, захотевшую поиграть с ним в молчанку. И всё же плохое настроение взяло верх. — Я дико раздражён, так что трижды повторять не буду. Кто здесь? Назовись. Шаги неведомого посетителя были тихими и уверенными. Се Лин непроизвольно вздрогнул, когда коснулись его плеча, а после чужая ладонь поверхностно коснулась его губ. Первым желанием было закричать и позвать на помощь, но в голове молнией сверкнула догадка о личности молчуна. — Шань Юан? На его плечо снова опустилась рука и коротко сжала. «Как в анекдоте: встретились слепой и немой...» — Что ты здесь делаешь? Колокол уже пробил час отбоя. Опять нарываешься на наказание? Услышав последние слова, Шань Юан улыбнулся, хотя второй молодой господин этого не мог видеть. Как раз сегодня была его очередь на ночное дежурство, но шицзе вышла вместо него, а он не мог бросить возлюбленную разбираться со всем одной. Наставник лично позволил ему задержаться после отбоя в библиотеке. И как же неловко получилось столкнуться здесь с Ян Се Лином. — Не собираешься уходить? Тогда и мне не мешай. Просто сделаем вид, что не знаем друг друга. Шань Юан не возражал, более того, в каком-то смысле был рад поразившему их проклятью немоты и слепоты, как отсрочке, чтобы извиниться и объясниться за своё неподобающее поведение в подземелье. Он той же бесшумной поступью вернулся за занятый им стол, но углубиться снова в чтение рукописи не получилось: смысл прочитанных строк расплывался, а взгляд то и дело смещался выше, чтобы проследить за неловкими передвижениями второго молодого господина. Этот человек совершенно не был похож на себя прежнего. Если бы Наставник лично не проводил проверку младшего господина на подселение, Шань Юан ни секунды не сомневался бы, что тело беловолосого ублюдка захватил дух. Странный дух. На поднявшийся шум юноша покачал расстроенно головой. В процессе своих слепых перемещений молодой господин Ян опрокинул стол с картами и табличками, а ему впоследствии придётся всё убирать. Впрочем, от своей неуклюжести Ян Се Лин тоже радостным не выглядел. Он взмахнул длинными широкими рукавами жемчужно-серебристого халата на манер крыльев, пробубнил себе под нос что-то резкое, судя по интонациям, после чего развернулся на пятках в ту сторону, где предположительно находился Шань Юан. Искусав в нервном мандраже нижнюю губу, молодой господин сделал глубокий вдох и выпалил на одном выдохе: — Юан, стукни по столу один раз, если я только что не разбил что-то ценное. Разнервничавшийся Се Лин не обратил внимания на форму обращения, — всё-таки сказывался иной менталитет занявшей тело души, — а Шань Юана пробрало дрожью от темечка и вдоль позвоночника, его глаза широко распахнулись. Даже шицзе за всю жизнь только раз или два обращалась к нему по личному имени. Наставник, что стал для него отцом, никогда не использовал подобное обращение. Это было неприлично в исполнении человека, не приходящегося ему ни супругом, ни любовником, ни родственником. Юноша был настолько ошарашен, что на какое-то время выпал из реальности. Между тем заветного стука не раздавалось, и затянувшаяся тишина была воспринята молодым господином по-своему: — Чёрт. Насколько всё херово? Восстановлению подлежит? Шань Юан поздно спохватился и ударил кулаком по поверхности стола. — Всё херово, или можно восстановить? — не понял Се Лин, и на раздавшийся второй стук вскинул руки и завопил: — Остановись! Ты меня так с ума сведёшь! Давай по-другому: один удар — да, два удара — нет. Ущерб есть? Юноша наградил его скептическим взглядом. Считать ли за ущерб погром и разбросанные материалы многих тысяч лет истории? Отбив два удара, он поднялся из-за стола, подошёл, взял молодого господина под руку, сделав вид, что не заметил, как тот вздрогнул и попытался отстраниться, и проводил его на своё место. А сам приступил к уборке. Время пролетело незаметно, пока Шань Юан разбирал и расставлял книги и свитки на полках. Когда закончил, он с удивлением обнаружил, что Ян Се Лин заснул прямо за столом. Серебристые в холодном свете луны волосы разметались по плечам и спине, кожа сияла белизной, подчёркивая чёрные веера ресниц и мягкие контуры губ. Росчерки тёмных бровей едва не сходились на переносице, придавая утончённому лицу хмурый вид. Благородная порода королевской крови. А если он лишь притворяется спящим? Юан склонился над мужчиной и осторожно коснулся тыльной стороны его ладони. Тени, отбрасываемые по-девчачьи пушистыми ресницами, дрогнули на щеках, тихое ровное дыхание чуть сбилось, но вместо того, чтобы проснуться или как-то выдать свой обман, Ян Се Лин заворочался и сменил немного положение руки, подложенной под голову. Да и перед кем ему тут притворяться? Уж точно не перед ним. И что он сам творит? Похоже, он всё ещё не отошёл от последней миссии, в мыслях полный беспорядок, а на душе мерзкое ощущение вины, которое не так легко отбросить или придушить. И из-за кого... «Нужно просто держать дистанцию. Приблизившись к огню, обязательно опалю свои крылья». Вот уж действительно — не в себе. Сравнил второго молодого господина с огнём, а себя — с бабочкой. Встряхнув головой, Шань Юан приглушил свет в лампах и направился к выходу, но стоило ему открыть двери, как на пороге он нос к носу столкнулся с Хан Янь Линь. Мозг ещё не успел осознать, а тело уже среагировало, и юноша отшатнулся в сторону, уцепившись рукой за деревянный косяк. Когда их взгляды пересеклись, Юану показалось, будто по его груди полоснули невидимым клинком, он даже поднял руку, чтобы проверить рану, но вовремя спохватился. Лицо девушки, скрытое в темноте, просветлело и смягчилось, стоило ей отступить и склониться в приветственном поклоне. — Доброй ночи, шисюн. Позаботьтесь о себе. «Она определённо не так проста, как хочет казаться. Надо будет за ней приглядеть». В дверях зала они разминулись, и Шань Юан всё же не удержался, оглянувшись через плечо. Чтобы стать свидетелем проявлению чистой и искренней привязанности, с которой Янь Линь осталась дожидаться пробуждения своего господина.